Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Склеп » Действительность [x]


Действительность [x]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[84 год, 15 день месяца Середины]

[Черноперый Раун, Сопливый Карл]

И загнанная в угол крыса начинает кусаться.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-06-30 04:13:14)

0

2

[indent] Терпение – не бесконечно, даже у Клопа.

[indent] Его оскорбляют, грабят, бьют – он терпит. Терпит коллег, заказчиков, прохожих – каждый бросил в него камень. Терпит день, месяц, год – всю жизнь. Ведь боится ответить. Ведь боится осечек, последствий. Лишь иногда, совсем уж редко, под нестерпимым бесконечным нажимом, он теряет терпение – задумываясь о смерти, своей или чужой. Свою жизнь он так и не окончил – не хватило воли. Чужую же жизнь он уже забирал – подлости и злобы ему хватало.

[indent] И терпение – кончилось, даже у Клопа.

[indent] Соленый Бедект, человек разнообразных талантов, выкупил долг Сопливого Карла. Для того лишь, чтобы загнать вора в жесточайшую кабалу. Из должника вымогатель давно уже выбил втридорога, но давить продолжает.

[indent] Соленый Бедект довел Сопливого Карла до белого каления. И поплатится за это жизнью. Ведь Клоп утерял всякую надежду расплатиться по долгу. И обрел надежду покончить с долгом иначе – покончив с долга держателем.

[indent] Сопливый Карл решился нанять Черноперого Рауна – наемника-одиночку, бесхозное орудие убийства. Клоп носом землю рыл, чуть было в новые долги не залез, но разузнал о Вороне все, что только мог. Уточнил, с кем Раун повязан – ни с Соленым, ни с Мамочкой – ни с кем для дела важным. Следовательно, наемник непредвзят. Уточнил, сколько Раун за работу берет – недостаточно, чтобы Карлу пришлось брать заем, но достаточно, чтобы наемнику можно было доверять – такие деньги требовать посмеет лишь профессионал. Следовательно, наемник надежен. А непредвзятость и надежность – именно то, что Карлу нынче и требовалось. Раун показался человеком, с которым можно было бы поработать. Но, на всякий случай, Клоп копнул и глубже: узнал, где Ворон живет – где остановился; узнал, что Вороном движет – поиски определенного человека. Для того лишь разузнал, чтобы заиметь в переговорах преимущества: чтобы сбить цену, если наемник пожадничает, чтобы достойно ответить, если наемник окажется груб.

[indent] Клоп подготовился, как мог, продумал все, что мог.
[indent] Клоп написал записку, подбросил ее под дверь Ворона.
[indent] В записке говорилось: «встретимся на крыше».

[indent] И Карл действительно ждал на крыше – ровно столько, сколько потребуется. Он любил крыши, ведь лишь отсюда никто его не гнал – здесь не было никого. Он любил крыши, ведь лучше многих умел по ним передвигаться: шустро взбирался на них и столь же ловко с них спускался, смело перепрыгивал с одной на другую, имел хорошо известные и привычные ему тропы-маршруты. На удивление, но лишь на этой высоте он чувствовал себя в безопасности – ведь именно здесь окружающие не чувствовали в безопасности себя.

[indent] Клоп сидел. И ждал. Но был готов бежать. И знал, куда.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-06-30 04:25:11)

+1

3

Мёртвые кружат в тумане зловония, вальсируют телами изломанными, взирают пустыми глазницами. Кожа стекает воском с черепа, падает каплями яда, собирается в ртутные лужицы. Раун смотрит вперёд, не оборачивается. Люди перед ним нехотя расступаются - с такой рожей бандит в лучшем случае, поди у Мамочки на привязи, пёс бешеный. За спиной к поясу верный клинок крепко привязанный, вес его чувствуется, вливает это уверенность. На плече восседает его чёрная ненависть, смотрит глазами блестящими, в крепкую кожу когтями впивается. Раун гладит перья жёсткие, получает любовь и доверие, волнами тёплыми она разливается, колет подушечки пальцев мелкими иглами. Ему бы сейчас запереться в своей норе до позднего вечера, не смотреть на людей раздражающе, но следы Белого скоро выветрятся, нужно найти его, чего бы не стоило. Ярость внутри разгорается, пламенем душит и ненавистью, забивает горло едкой копотью, хочется сплюнуть, но нечего. Мертвецы тянут руки обглоданные, в улыбке скалятся, идут вереницей воспоминаний и постепенно растворяются. Он не смотрит на лица каждого, но в уме всплывают имена и прозвища, безымянных нет на этом кладбище, те, кто без имени, тот с номером. Тьма внутри него колыхается толщей воды в бездне сожаления: убивал не для себя и не для радости, убивал потому что для другого создан он. У того, кто не имеет прошлого, нет права на хорошее будущее, нет тропинки, что из леса выведет, нет семьи, что поддержит и выходит. Раун говорит тихо ворону, оглаживает шею пальцами, тот его внимательно слушает, хрипло каркает и вспорхнув, хлопает по ветру крыльями.
Утёс - туша мёртвого дракона на берегу озера, - горбится городскими стенами, вздымается острыми шпилями, давит со всех сторон стражниками, смотрит тысячами глаз инквизиторов. Здесь сжигают людей по чьей-то прихоти, режут в углах за медяки, отрезают пальцы с кольцами, потому что иначе в этой дыре не выживешь, быть послушным проигрышное дело с рождения. Раун невольно щерится, отталкивает толстого торговца в сторону, косо смотрит на покрасневшее лицо, видит, как обрюзгшие щёки надуваются. Раун убирает руку в карман и медальон нащупывает, гладит большим пальцем по его поверхности, успокаивает своё желание выпустить вместе с клинком спящего демона. Нож давно воет от голода, сводит с ума своей песней о слабости. Пара капель - такая малость, для тебя - вскинуть руку и чиркнуть по горлу это ничтожество. Раун стискивает зубы  и отворачивается.
Старый Питт утверждает - Белый прячется в крысиной норе, но весь Утёс ими пронизан сверху донизу. Нужен проводник, но все крысы при виде его дрожат и разбегаются. Угрожать им оказалось бессмысленно - что-то запугало тщедушные души до смерти. Каждый, кого он спрашивал, съёживался, будто на глазах уменьшался до грязи на обуви.
Спроси Костоглота, всякую шваль знает на этих улочках. Если кто тебе и скажет где кого найти, так это он. И Раун вновь ищет кого-то, бродя по лабиринтам города, рыщет волком на портовых улицах, жизнь вытряхивает из облюбовавших закоулки вместе с информацией. Слишком долго Белый от него прячется, слишком долго Раун за ним гонится.
Раун проходим мимо поворота в тупичок и останавливается, делает два шага назад и пристально всматривается. В черноте неизвестности тонкая полоса света из-под двери пробивается, дарит подсказку, окрыляет надеждой на завершение поисков. Манит к себе и Чернопёрый неспешно подходит, с носка на пятку перекатывается, втягивает запахи и фыркает: кислое вино, желчь, моча и сладковатый запах крови вьются отголосками, перемешиваются. Он поднимает кулак, стучит в дверь коротко. Тяжёлые шаги за дверью - вышибалы-охранники. Дверь нехотя приоткрывается, в щелку выглядывает искажённая шрамом через лоб морда местного. Оглядывает с головы до ног, негромко хмыкает:
- Чё те, голодрашка?
- Костоглота, - в тон выплёвывает имя, не сводит глаз, хмурится.
- Че-е-его? Ты чё, умом тронулся? - распахивает дверь пошире, расправляет плечи, нарочито поигрывает тесаком в правой руки. - Пиздуй отсюда. Костоглот не занимается благотворительностью.
Глаза - две щели - опасно сужаются, изучают силача, ищут слабые точки, пока рука за спину медленно тянется.
- К Костоглоту, - чеканит слова и чувствует, как они наполняются холодной яростью.
- Или чё?
Видят боги Раун не хочет больше смертей, но тело реагирует быстрее, чем разум. Рукоять сама льнёт в ладонь, лежит как влитая, превращает оружие в продолжение конечности. Сталь сверкает короткой вспышкой и вонзается в подбрюшье, режет кишки, будто масло, причиняет боль адскую. Раун стискивает рот вышибалы ладонью хваткой клещей, с трудом чужой крик сдерживает, смотрит в круглые зрачки и видит страх. И улыбается. Поворот ножа - не спасёт даже магия, умираешь в мучении несколько минут, в окружении одиночества. Раун выдёргивает нож и небрежным жестом стряхивает, капли орошают порог, подошвой растираются, пачкают дешёвое дерево. Он, как друг заботливый, подставляет плечо и помогает мертвецу зайти в нутро дома, закрывает дверь, запирает на засов и стряхивает ношу. Губы охранника смешно шевелятся, напоминают рыбу пойманную, хватают воздух, горло пытается слова вытолкнуть, но тело не слушается. Раун поднимает тесак, с интересом осматривает, пробует лезвие на ноготь и недовольно морщится. Зазубрины, сколы и трещины - били по металлу, будто в забаве поглядеть чей клинок больше выдержит. Таким рубить не людей - головешки из печи, и то бесполезное занятие.
- Где Костоглот? Не можешь сказать? Хорошо, - Раун присаживается рядом с человеком, кладёт руку на плечо, как святой отец, что грехи отмаливает. - Тогда посмотри в нужную сторону.
Раун ловит в силки зрачки мужчины, поворачивает голову по направлению, упирается взглядом в простую резную лестницу. Закрывает глаза мертвеца ладонью, шепчет молитву и поднимается.
Костоглот - смешное прозвище. Он пухлый и невысокий, вычурный халат потешно смотрится на объёмном животе, как унизанные перстнями короткие пальцы. В его рыбьих глазах смешивается страх и негодование, он хочет закричать "Выйди вон!", но осознаёт бесполезность действия. Сжимается в кресле, отчего вызывает чувство мерзости. Раун стягивает с голову капюшон и делает шаг вперёд:
- Т-ты? Ч-что т-ты зде-зде-здесь делаешь?
- Ищу Белого.
- Б-белого? К-какого б-белого?
- Вороны говорят, ты сам знаешь какого.
Раун умеет ждать, может быть здесь половину вечности, но жажда мести обрезает нить терпения. Нож в руке ловит свет от лампады, посылает скупой отблеск в глаза трясущегося человечка, пугает сильнее, чем лицо говорящего.
- А-а-а, т-тот са-самый Б-белый. П-п-помню. Он х-хотел п-погов-гов-говорить с Ма-мамочкой.
- Подобное к подобному, - цедит Раун и сплёвывает раздражение. - Они встретились?
- Н-не знаю. Ч-честно. П-прошу, н-не уб-убивай.
- Ещё увидимся, Костоглот.

Кто тебя ценил, тот сгинул.
Кто утешал тебя, тот проклят был.
Ты несёшь страдания, страданиями и откупаешься.
Раун ловит протянутой рукой своего ворона, гладит того по чёрным перьям, по клюву, не слушает мертвецов, что вокруг выстроились. За спиной часть цепочки, что три года за ним тянется. Месть горит огнём - не потушишь ни прощением, ни смирением. Прослое его преследует или он сам за ним гонится? Нет бы делом заняться, осесть в деревушке, семью завести, детей вырастить. Но убивать - единственное его умение, руки не помнят ни плуга, ни кузнечного молота. Кем он был в прошлом, тем ли он остался в нынешнем? Он идёт домой, чтобы у родного порога найти нечто странное. Ворон срывается с плеча, планирует вниз, подхватывает клочок бумаги, вручает хозяину. Раун изучает записку и хмурится.

Старики говорят: чем больше глаз, тем ближе истина. Раун взирает на город чёрными агатами глаз, парит над кривыми крышами, вдыхает чадящий дым из труб, ловит ветер перьями. Он ищет того, кто хочет с ним встретиться. Любопытство наполнило пустоту, вытеснило бесконечную злость и ненависть. Он видит шлюх, зажатых в углах злачных улочек, как к ним льнут пьяные рабочие, как в тени прячутся крысы, ощеренные ножами и заточками. Видит томных девушек и молодых художников, поэтов, писателей. Следит за маршрутами стражников. Лишь затем, чтобы увидеть чью-то маленькую фигурку, такую невзрачную, такую никчёмную, но нельзя себя этим обманывать. Крысы умеют кусать подло и с остервенелой яростью. Ворох чёрных перьев неровным кольцом окружил место ожидания, смотрит на человечка блестящими бусинками, изредка хрипло каркает, перепрыгивая с ноги на ногу. Раун обретает ощущение собственного тела и поднимается к точке назначения. Встаёт поодаль от визитёра, изучает движения.
- Кого тебе нужно убить?

0


Вы здесь » Готика » Склеп » Действительность [x]