Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Склеп » Предел возможного


Предел возможного

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[82 год, 10 день месяца Солнца]
[Утёс, Судебный квартал, Допросный Дом]
http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/7/815934.pngКэтрин Эшворт, Ада Кроули

«Говорят, молчание – золото. Возможно. Не знаем. Но тебе лучше заговорить.»

Отредактировано Ада Кроули (2021-06-24 22:09:16)

+2

2

Halsey - Control
[indent] Кажется, на часах уже одиннадцатый час.
[indent] Ада не смотрит. Не хочет знать время. Не хочет спускаться вниз к гостям салона. Не сегодня.
[indent] Ада ждёт новостей.

***

[indent] Госпожа не покидает будуар уже хороших несколько часов. Сидя за туалетным столом искусной ручной работы, что выполнен из розового дерева с фарфоровыми вставками, она окружена флаконами духов, пудреницами и шкатулками с украшениями. На краю стоит чашка с ещё вечерним, уже холодным чаем, который остался не тронутым. Смотрясь безотрывно в зеркало и держа в руках крупную деревянную щетку для волос, Ада молча повторяет одни и те же движения, раз за разом, проводя рукою сверху вниз, расчесывая свои густые, как вороньи перья, чёрные волосы. Это её успокаивает.

[indent] Стук. В дверь уверенно постучали, но лишь один единственный раз (такие правила). Наконец-то.⠀

[indent] Застыв в ожидании, тихо произносит «можно», давая разрешение войти. Дверь открывается и внутрь слабо освещенной комнаты заходит прелестная молодая особа – служанка, что лишь на одно мгновение ловит на себе взгляд Ады, отразившийся в зеркале, тут же в ответ отводя и пряча свои глаза. Девушке становится не по себе, возможно даже немного страшно, ведь все знают, что лучше не пялиться лишний раз, если госпожа в дурном расположении духа.

[indent] Вообще все слуги в доме знают, что, как и когда им делать.

Всё должно работать как часы.
[indent] Когда подъем, когда чай, как стучать и как отвечать. Ада любит порядок, но не любит делегировать, постоянно поправляя всех и за всеми. Существует свод «особых» правил и распоряжений, некая инструкция которой нужно следовать, или вернее сказать – лучше следовать, если не хочешь лишиться работы или даже жизни (что и случится с теми, кто не доглядел этим вечером за тем, кто и как проник в дом).

[indent] С глухим ударом о поверхность, Ада кладёт щетку и разворачивается, протягивая руку, заведомо ожидая получить письмо.⠀

[indent] – Только пришло, – служанка делает несколько быстрых шагов в сторону госпожи, протягивая в руках конверт и тут же возвращаясь к двери, ожидая следующих указаний.

[indent] Находя взглядом нож для писем, она даёт себе одну единственную минуту, прежде чем открыть и прочесть содержимое. Подступает лёгкая тревога и тошнота, голова начинает кружиться от мыслей, что заполняют её, как рой разъярённых пчёл, что наконец вырвались. Очень многое зависит от того, что написано внутри.

«Госпожа Ада Кроули.
По предоставленному вами списку украденных вещей, мы нашли лишь часть. К сожалению, то, что было с пометкой «особенно важно» не найдено, у нас возникли трудности. Просим вас приехать как можно скорее.
Как прибудете, покажите пропускной лист, что сделан специально для вас и находится в этом же конверте...»

[indent] Глаза ещё несколько раз бегают по написанному. Вздох. Тяжёлый, громкий вздох.⠀

[indent] – Я срочно уезжаю, – сказанного было достаточно, чтобы служанка поняла, что от неё требуется. Молча, почти незаметно кивнув, та поспешила удалиться.

***

[indent] Глупцы. Они заверяли, что сомневаться в них и беспокоиться не стоит - вор будет найден, а все вещи доставлены ей лично, в самые кротчайшие сроки. Но её не интересуют «все» вещи, её интересует одна конкретная, а именно – книга, журнал, называйте как угодно, но именно это должно сейчас лежать у неё на столе. От этого зависит не одна жизнь и её в том числе.⠀

[indent] Слухи, сплетки, секреты.

[indent] Даты и имена, кто чем занимается, как отдыхает и веселится, как проворачивает свои грязные дела или уклоняется от денежных выплат, иногда не без помощи самой Ады. Ведь мало кто из посетителей её салона - законопослушные жители Долины. Бывали ли такие вообще? Да, но кто сегодня не совершил чего дурного, совсем не застрахован от этого завтра. Власть и деньги – вот, что толкает людей на преступления разного рода. Кто-то грешит мелко - изменяет жене или балуется опиумом, кто-то проигрывает в карты своё наследство и должен денег всему Утёсу, а кто-то режет людей и выпив лишнего, рассказывает об этом очередной «славной даме», что оказалась в его ложе. Сколько голов слетит если эти записи попадут не в те руки, страшно подумать. Что до её головы, то тут стоит бояться не служителей закона, а именно тех, о ком она вела записи. Не хотелось бы, чтоб за завтраком, поедая ещё горячие тосты с вареньем и чаем, всё высшее общество прочитало о ней статью в свежем некрологе.

Часы сбились. Аде это всё не нравится.

[indent] Посмотрев на себя в зеркало, в последний раз за эту ночь, она «надевает» улыбку на своё лицо и направляется к выходу, собираясь провести добрый час с четвертью в дороге.

***

[indent] Малое Гнездовье – тут текут реки крови и спрятаны горы из рук и голов преступников, что попались в руки палача. Неприятное место, но выбора нет, придётся посетить и устроить себе небольшую ночную экскурсию.

[indent] Поправляя свой наряд, что мог слегка пострадать после не длительной, но утомительной поездки, она не спеша достаёт тот самый пропускной лист, протягивая его подошедшим к ней поприветствовать её стражам.⠀

[indent] – Я хочу видеть и говорить с тем, кто занимается этим делом, – голос звучит мягко, а на лице обворожительная улыбка. Ада прекрасно понимает, как нужно себя вести, чтобы получить от жизни то, чего ты желаешь. Женские истерики и слезы, грустное выражение лица и злость - это удел девиц, что ещё слишком молоды и глупы, – прошу провести меня и как можно скорее.

Отредактировано Ада Кроули (2021-07-14 05:57:24)

+2

3

[indent] «…три, четыре, пять…»
[indent] Кэт ненавидит этот ритмичный звук своих шагов: громкий цокот каблука – первый шаг правой ногой, потом звонкий щелчок – обитый железом кончик трости касается каменной плитки, дальше – глухой шорох, когда она подтаскивает левую ногу, а сама тихо шипит от знакомой боли, разливающейся от пятки и до самого бедра. В плохие дни эта боль забирается выше, пронизывает поясницу и стреляет в спину – это те самые плохие дни, когда у нее подкашиваются ноги и она падает с тихим стоном, иногда успевает разве что приземлиться удачно, вовремя выставив руки вперед. Иногда. Тот небольшой шрам на подбородке подтверждает, что порой ей везет чуть меньше, а лицо знакомится с каменной кладкой.
[indent] «…шесть, семь…»
[indent] Кэт сжимает рукоять трости так сильно, что костяшки белеют под ее кожаными темными перчатками – шестая и седьмая ступеньки самые трудные: они более гладкие, скользкие, а потому самые опасные на всем ее пути. Если бы ей платили за каждый тот раз, когда она оступалась и летела вниз на этих проклятых ступенях, то с такими суммами она могла бы уже и не работать вовсе. Однако никто не платил – так что вперед, дорогая, старайся не упасть в этот раз.
[indent] «…восемь, девять, десять…»
[indent] О да, сегодня ей везет, она благополучно преодолевает ненавистные шестую и седьмую. Вы только посмотрите на нее – Кэтрин Эшворт, двадцать пять лет, в какой она отличной форме, какая ловкость, какая координация, насколько же она грациозна, восхититесь же ее умениями контролировать собственное тело. Вот она – гордость городской стражи Утеса, хранитель правопорядка, щит и меч города, олицетворения безопасности и карающая длань закона.
[indent] Кэт усмехается. Вернее, пытается усмехнуться, но из-за боли выходит в общем и в целом паршиво – ее усмешка скорее похожа на оскал Радости, который опережает ее на пару ступенек и легко бежит вниз. Наверное, на четырех лапах проще преодолевать все лестницы на своем пути. Свет Истинный, она же станет совсем жалкой, если начнет завидовать псу. А Радость тем временем уже закончил с лестницей и теперь довольно виляет хвостом, смотрит на нее с этажа подземелья и ожидает, когда же хозяйка соизволит спуститься и наконец погладит его по загривку – Радость обожает, когда она треплет его по короткой шерсти, сам ластится под руку, прижимается всем своим огромным телом к ее здоровой ноге. Так они и живут – медленно ползающая по лестницам Кэтрин Эшворт, с ее тростью и тихими проклятиями в сторону ступеней, и ее волкодав Радость, который чужаку оттяпает руку, а ей позволяет чесать себя за ушком.
[indent] «…одиннадцать, двенадцать…»
[indent] Почти справилась. Но не стоит расслабляться – Кэт однажды позволила себе перерыв почти на финишной прямой, а потом долго пыталась встать на дрожащие ноги после очередного падения. Собственно, из этого и состоит жизнь – череда падений, после которых нужно встать и идти дальше. Звучит почти философски – не пора ли подумать о смене деятельности? Кэтрин Эшворт – автор трактатов по философии, великий мыслитель нашего времени, чьи лекции о размышлении неудачи и боли слушает весь Университет Натурфилософии. Или нет, не стоит – в Университете полно лестниц, Университет кишит ступеньками, она же там помрет в первом же корпусе. Пускай все остается так, как есть. Она, трость, Радость и допросный дом.
[indent] «… тринадцать, четырнадцать…»
[indent] Кэт уже видит знакомую дверь – до нее чуть больше четырех метров: две ступеньки и маленькая площадка перед входом в казематы. А ведь всего-то два года назад она бы легко перепрыгнула эти последние ступеньки, а потом парой шагов пересекла бы оставшееся до дверей расстояние. Хотя… С другой стороны, два года назад ее ноги бы – «Ах, какая шутка пропадает» – здесь не было вовсе. Эшворт не жалуется, нет, конечно, она уже давно – два года, если точнее, – никому не жалуется: ни другим людям, ни себе, ни даже Радости. Она же не жалкая.
[indent] – Верно же, Радость, не жалкая?
[indent] Пес только весело машет хвостом и смотрит на нее умными черными глазами, разве что скулит, когда она зовет его по имени. Наверное, он с ней согласен.
[indent] – Вот и я так считаю.
[indent] «…пятнадцать…»
[indent] Она почти победила лестницу. Во время службы Кэтрин Эшворт побеждала в фехтовальных дуэлях и алкогольных попойках. Теперь она – грозный противник лестниц, их главный враг, их опаснейший противник и ужаснейший кошмар. Погодите минутку – а может быть, все с точностью до наоборот?
[indent] «…шестнадцать!»
[indent] Поединок закончен, она победила. Кэт позволяет себе выдохнуть – вздох выходит долгим, а она прижимается плечом к шершавой стене – подземельный камень приятно холодит даже через одежду. Радость уже вьется у ее ног – Кэт кладет ладонь ему на загривок и с удовольствием гладит, взлохматив жесткую бурую шерсть пса под его довольное ворчание. Радость терпелив к ее медлительности, поэтому эту награду он точно заслужил.
[indent] Дверь открывается с долгим визгливым скрипом – хотя смазывали ее в прошлом месяце, Кэт сама лично наблюдала за данной процедурой, на которой и настояла. Она готова была поспорить на оставшийся глаз и здоровую ногу, что не будь она в хороших отношениях с капитаном Бертло, то ее бы легко и непринужденно послали бы с этой просьбой. Так приятно знать, что начальство все еще ценит твои труды. Придется попросить еще раз – ну или самой смазать петли воском, это будет даже быстрее. В любом случае, дверь открывается, и Кэт заходит в такой знакомый и привычный коридор, по сторонам которого находятся такие родные камеры, а вот в центре стоят двое стражников и незнакомка, которая не выглядит как заключенный.
[indent] – Мастер Эшворт, – сухо здоровается с ней один из стражников. Карвер никогда не рад ее видеть – будто один только вид бывшей сослуживицы портит ему весь день, а лицо у него становится таким, будто ему в кашу нассали.
[indent] – Мастер Эшворт, – Марк приветствует ее нейтральным тоном, как всегда, словно каждый раз видит ее как в первый.
[indent] Впрочем, Кэт плевать. Кэт эти двое знакомы, а вот женщина – нет. А ведь подземелья допросного дома она считает своей территорией, на которой знает всех и все. Ничто не находится в тайне от дознавателя Эшворт, никакой неизвестности нет места в ее владениях. Кэт смотрит на незнакомку оценивающе, и первое впечатление складывается очень легко и быстро: роскошные темные волосы, прелестное личико без изъянов, идеально сидящее багряное строгое платье, элегантный медальон-украшение на шее – Кэт чувствует зарождающийся где-то в сердце уголек раздражения, который рискует вспыхнуть гневом. Допросный дом – место для преступников и подозреваемых, которые в скором времени будут обезображены, а также для калек вроде нее. Не для богатых красоток.
[indent] – Радость, тихо, – говорит она псу, который, судя по всему, разделяет мнение хозяйки и скалится, тихо рыча, на женщину, которой здесь не место. – Чем обязана вашему визиту в наше мрачное царство? – обращается Кэт к незнакомке, делая шаг вперед и опираясь на трость.
[indent] – Госпожа пожелала побеседовать с вами, мастер Эшворт, – вместо нее отвечает Карвер. – И присутствовать на допросе заключенного, доставленного сегодня вечером в шестую камеру. Пропускной лист подписан капитаном, – Карвер протягивает Кэт эту сраную бумажку, на которой красуется размашистая и неподдающаяся подделке подпись капитана.
[indent] Кэт коротко знакомится с содержанием документа, ничем не выдает своего удивления на визит гостьи – ни взглядом, ни жестом, ни словом.
[indent] – Вот оно как, – без энтузиазма отзывается она. – Очень мило, что меня никто не стал уведомлять. Ну что же, пройдемте, госпожа Кроули. Радость, к ноге.
[indent] Она снимает с пояса связку ключей и одним из них отпирает дверь шестой камеры. Скрипит она, между прочим, еще хуже, чем дверь в сами казематы, но теперь Кэт думает, что подобное только придает особого шарма ее владениям – и с кривой ухмылкой великодушным жестом хозяйки приглашает гостью первой зайти в камеру для допросов.
[indent] Это должна быть интересная ночь.

Отредактировано Кэт (2021-06-25 20:21:47)

+2

4

Grandson – Blood/WaterСовместный пост с Кэт Эшворт
⠀ [indent] – Это крайне увлекательно, – Ада любезна и учтива как и всегда. Неспешно следуя за стражами, она ведёт с ними легкую беседу, задавая вопросы и интересуясь подробностями из их личной жизни.

[indent] Перед ней – Карвер и Марк, старые добрые друзья, которым посчастливилось попасть на службу вместе и нести совместную вахту, во время которой они частенько играют в карты и кости, проигрывая другу другу свои жалования.

[indent] Карвер холост и любит развлекаться после тяжёлого служебного дня, заказывая дешевую (и точно некачественную) выпивку в ближайшем кабаке, куда уже успел как бы в шутку, пригласить выпить «такую женщину» как леди Ада. Марк же напротив – отдыхает в кругу семьи, ведь он с недавних пор женат на некой юной и прелестной Нэнси, что работает в торговой лавке в самом центре Судебного квартала и как считает он и многие его сослуживцы – выпекает самые вкусные булочки с пряностями и пироги с сыром, которые непременно нужно попробовать каждому.

[indent] Конечно, знать это всё ей совсем необязательно – информация такого рода примитивна и не несёт никакой ценности, но сам процесс доставляет удовольствие – это всегда веселит Аду. Да и вдруг эти булочки и пироги действительно самые вкусные на всём Утёсе? Непременно стоит на этой же неделе отправить туда служанку с запиской о том, что она ожидает горячую выпечку к завтраку уже на следующий же день.

***

[indent] Пахнет кровью.
[indent] Пахнет страхом.
[indent] Пахнет смертью.

[indent] Проходя по целой сетке коридоров, они наконец оказываются на месте – именно здесь заключённых держат под стражей, пытают и убивают. Ей рассказывали, что далеко не всем тут везёт в том, чтобы спокойно дожить до рассвета и отправиться на гильотину, перед этим имея возможность выкурить свою последнюю сигарету или помолиться, оправдывая свои грехи перед Светом Истинным. Многие из них умирают при самых загадочных обстоятельствах, измученные, искалеченные и изуродованные, на что глава стражи каждый раз даёт общественности одно простое объяснение – покончил с собой, не дожил до рассвета. Интересно, как только им удается это с собой сделать и куда смотрит стража?

[indent] Размышляя о подобном, краешки её губ искривляются, и добрая улыбка сменяется гнусной усмешкой, на что Ада в свою очередь быстро реагирует – кокетливо прикрывая рот ладонью.

***

[indent] Щелчок. Щелчок. Щелчок.

[indent] Ада слышит тихие, еле уловимые слуху звонкие щелчки, что повторяются в неритмичной последовательности.

[indent]Кэтрин Эшворт, так её зовут, – Марк отвечает на очередные вопросы, уже более конкретные и относящиеся непосредственно к делу,я сейчас же её найду, – он хочет ещё что-то добавить, но в этом уже нет никакой необходимости.

[indent] Щелчок.

[indent] На этот звук, что в этот раз ещё дополняется цокотом каблука и глухим шорохом, Ада оборачивается и видит перед собой по-настоящему жалкое зрелище, что внушает ей чувство глубокого сострадания – от него ей всегда сразу хочется окружить несчастного вниманием и подарить щедрые даяния. Но от одного взгляда на новоприбывшую особу становится понятно – подобное будет расцениваться как личное оскорбление.

[indent] Кэтрин Эшворт – молодая девушка, что выглядит так, словно все проблемы Долины легли на её хрупкие плечи. Искалеченное тело – вот, что сразу бросается в глаза – один глаз закрыт повязкой, а в руках трость – левая нога служит скорее просто «украшением» и дополнением к телу, она явно уже неспособна выполнять свои прямые функции. Но от её взгляда не ускользает и другая, крайне очевидная вещь – Кэтрин настоящая красавица. Безусловно, это «странная» красота, но все знают – вкусы Ады отчасти очень специфичны, при том они совсем недурны.

[indent] А кто это тут рядом? Какой прелестный пёс – ведь, это же пёс, верно? Ада не уверена – он «странный», впрочем, он кажется отличная компания под стать своей «странной» хозяйке. Они бы подружились, оставь их кто наедине на минуту другую, ведь она прекрасно ладит с животными, но пока такой возможности не выпало, лучше не стоит тянуть к нему руки, если не она хочет лишиться пары пальцев – это совсем её не украсит.

[indent] – Приветствую вас, леди Кэтрин, – голос звучит спокойно и уверенно, – у меня к вам есть несколько вопросов.

[indent] Эшворт сухо улыбается госпоже Кроули – только приподнимаются уголки губ, однако в холодном взгляде уцелевшего глаза нет ни намека на радость встречи. Но Кэт даже протягивает ей руку – в знак приветствия. Сугубо мужской жест, ведь леди обычно ждут поцелуя на своей нежной коже. Только вот Кэтрин с трудом можно назвать леди: в ней, одетой в темную и закрытую, как броня от всего внешнего мира, форму, в ее грубых сапогах стражи, с простой тростью в руке, со стальным взглядом единственного бледно-голубого глаза и с волкодавом, похожем на сутулого пса и огромную крысу одновременно – все это отвергает саму суть определения «леди». Она даже себя давно не называет полным именем – только коротким, обрывочным, резким и сухим «Кэт» или же официальным и шипящим «Эшворт», годящимся разве что документы подписывать.

[indent] Впрочем, она даже не поправляет гостью, ведь данный визит – разовое мероприятие, не стоит попусту воздух сотрясать.

[indent]В подобном месте обычно вопросы задаю я, и мне на них отвечают. Делают это без особой радости, хотя кого волнует, – в голосе Кэт нет ни грамма грубости, только усталость человека, который не очень-то рад внезапным гостям.Но сегодня уступлю вам это право. Что вас интересует?

[indent] Они проходят первую комнату шестой камеры – она предшествует основному помещению и представляет собой сущую каморку, в которой хранятся инструменты для помощи в поиске ответов. Здесь есть на что посмотреть – святой музей для тех, кому интересно искусство причинения боли, но для Кэт это всего лишь комната, где она совершенно буднично берет знакомый ей набор инструментов, завернутых в кожу и завязанных шнурков. Перед самой же камерой, где ее уже ждут с безнадежностью и ужасом, она медлит, выжидающе посматривая на госпожу Кроули.

***

[indent] – Я бы хотела увидеть то, что удалось найти, и свериться со списком пропавших вещей, который я предоставляла вам ранее, – улыбка сходит с её лица, – хотя мне уже заведомо известно, что вы, – тут она нарочито делает ударение, – не до конца справились со своей работой.

[indent]Я обязательно передам розыскному отряду, что они отвратительно справляются со своей работой, – нота саркастичности все же звучит в ее словах, но в остальном Эшворт отвечает с безупречной и в то же время ледяной вежливостью.Моя специализация заключается вовсе не в том, чтобы искать по городу украденные ценности.

[indent] Вместо преисполненного самоиронией «здоровье не позволяет» в камере звучит удар трости о камень, когда Кэт делает несколько шагов к заветной двери. За ней слышится жалкий всхлип и пропитанный ужасом стон – тот, кто находится по ту сторону двери, определенно точно знает, кто через минутку заглянет к нему поговорить.

[indent] – Жемчужные серьги, бриллиантовое колье, золотые кулоны и броши, кольца, – Ада выдерживает паузу, – и мой журнал.

[indent] Давить на Кэтрин совсем не хочется, но она не уйдёт этой ночью с пустыми руками или по крайней мере, не располагая информацией о местонахождении своих записей.

[indent] – Напротив него была пометка «особенно важно».

[indent]Прискорбно, что похитили столь важную вещь.

[indent] Скорби в голосе палача столько же, сколько её в пауке, который лакомится мухой.

[indent] – Мне нужно заполучить его.

[indent]И обязательно получите.

[indent] – Хочу лишь подчеркнуть, что это крайне важно для меня, – Ада делает несколько не широких шагов вперёд, но этого вполне хватает, чтобы нарушить личные границы Кэтрин и оказаться достаточно близко. – Я буду крайне благодарна за ваше содействие.

[indent]Содействие, защита и помощь гражданам Утёса – мой долг. Иначе и быть не может. И не должно.

[indent] На каких-то несколько минут в комнате наступает полнейшая тишина, отчего в воздухе начинает витать ощутимое напряжение. Но Аде совсем не сложно уступить, краешки её губ поднимаются, а взгляд смягчается. Всё-таки она тут лишь гостья, а Кэтрин – полноправная хозяйка здешних мест, с которой стоит попробовать договорится по-хорошему.

[indent] – Прошу, давайте пройдём, леди Кэтрин, – она аккуратно поправляет волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо, – не будем терять времени.

[indent] Эшворт, которая морщится от слова «леди» с уст благородной гостьи так, словно та ее по носу щелкнула,  уже поворачивает ключ в замке и, почти переступив через порог пыточной, оборачивается, глядя на Аду с жестокой усмешкой.

[indent]Нет хуже преступления, чем потеря времени. Но вы уверены, что хотите наблюдать за дальнейшим зрелищем? Оно довольно неприятное. Шумное. И грязное. Не хотелось бы видеть, как вы теряете сознание от новых впечатлений.

[indent] – Несомненно, – кивает в знак согласия, – вы можете не переживать за меня. Делайте с ним, что хотите – только достаньте мне этот журнал.

[indent]С удовольствием.

[indent] В камере раздается хрип узника, который уже видит своего палача, а также гостью подземелья. Определенно, он знает, что будет дальше, и отнюдь этому не рад. Совсем, совсем не рад.

Отредактировано Ада Кроули (2021-07-14 05:33:23)

+2

5

[indent] Знакомая камера. Серое помещение, пахнущее плесенью, сыростью, блевотиной, дерьмом, кровью и безнадежностью. Потолок слишком низкий, на стенах светильники полыхают так ярко, что начинают слезиться глаза, а пламя в печи весело горит, пожирает постепенно обращающееся в угли полено, а также заботливо нагревает инструменты для дальнейшей беседы. Посреди камеры – стул, на котором сидит провинившийся гражданин Утеса, руки и ноги обездвижены, из одежды на нем только холщовый мешок на голове, остальное же ни к чему. Под стулом отчетливо виднеется застарелое пятно крови – слуги пытались его отмыть, но, видимо, недостаточно усердно. Кэт мысленно делает пометку о том, что начальству стоит срезать заработную плату поломоек за их никчемный труд, если даже с кровавым пятном они не в силах справиться.
[indent] Вор – худощавый мужчина, грудь, подмышки, пах и ноги в зарослях черных волос, бледную кожу украшают змеящиеся татуировки и застарелые шрамы. В камере, несмотря на печь, царит приятная прохлада, но мужчина обливается потом. Это хорошо. Так и должно быть.
[indent] Кэт жестом просит Аду оставаться у дверей, за спиной обвиняемого: она убеждена, что в процессе допроса есть что-то интимное, такие моменты должны соблюдаться только между дознавателем и подозреваемым, иначе момент истины может быть разрушен чужим вмешательством, а правда, вырываемая раскаленным железом, упущена. Кэт хромает к вору, а потом одним движением сдергивает с головы мешок, открывая лицо.
[indent] Первое, что делают они все – начинают моргать от такой резкой перемены освещения.
[indent] Второе – смотрят на нее своими мерзким свинячьими глазками.
[indent] Третье – начинают свое маленькое представление. Кто-то сразу решает вопить о ложном обвинении; другие смотрят с надеждой, что женщина, как существо слабое и нежное по природе своей, проявит милосердие; некоторые пытаются кинуться на нее, несмотря на связанные руки и ноги. Пару раз кто-то начинал плакать, рыдать, звать мамочку – не ту, что хозяйничает в Порту, хотя однажды случилось и такое. Вернее, Эшворт угрожали Мамочкой и ее расплатой, мол, она лично явится к Кэт и лично выпотрошит. Ничего подобного не случилось, но это уже другая история...
[indent] – Эмиль Кастерли, тридцать два года, Портовой квартал, однажды уже привлекались за кражу, но за вас внесли залог, – Кэт изучает документ в своих руках. Почерк рядового стражника, который вел отчетность, с трудом можно назвать читаемым, и Кэт лично бы пытала его, вдалбливая уроки чистописания вместе с плетью и дубинкой, но – увы – такого сегодня не произойдет. – Две ночи назад вы проникли в дом госпожи Ады Кроули, владельцы салона «Порочная Долина», и украли кучу всего. Деньги – восемнадцать серебряных, сто шестнадцать медных.  Картины – две работы Альтора Реквина, два натюрморта Ребекки Морт, один портрет Бенедикта Лерроля. Украшения – жемчужные серьги, четыре броши, два золотых кулона, три кольца с драгоценными камнями, одно бриллиантовое колье, одна изумрудная парюра, один браслет с гранатом, девять золотых шпилек для волос, один черепаховый гребень. Один бухгалтерский журнал. Семь личных писем и один нож для их вскрытия, – Кэт поднимает взгляд от длинного списка. – Ничего не упустила?
[indent] Кастерли угрюмо молчит, только буравит ее своими черными глазами. Кэт очень хорошо знает этот взгляд – когда поймали на горячем, когда нет возможности выкрутиться, когда знаешь, что помощи ждать неоткуда. Но взгляд – не ответ. А она здесь не для того, чтобы слушать молчание.
[indent] Удар по лицу – в камере звук пощечины звучит особенно громко. Несмотря на страдающую ногу, но рука у Кэт тяжелая – она это знает и гордиться своим поставленным ударом. Стул шатнулся, но остался на месте, как и положено любому прикрученному к полу предмету, а вот голова откинулась назад – даже зубы щелкнули.
[indent] – Будем считать, что нет, – Кэт хватает его за короткие волосы и притягивает ближе, смотрит единственным глазом в его лицо – на нем застывает гримаса боли, за которым, тем не менее, видно ослиное упрямство. Но ничего страшного, это поправимо.
[indent] – Сука
[indent] Очень красноречиво.
[indent] Рукоять трости – выполнена в виде ощерившейся песьей пасти – встречается с носом, сразу же окрашиваясь кровью. Трость у Кэт – произведение искусства, к тому же еще и неубиваемое – не зря она в свое время отвалила мастеру солидную сумму за нее.
[indent] – Наша благородная и честная стража нашла почти все из этого списка. Кроме пары украшений и журнала, – Кэт вытирает кровь с трости полами плаща, не волнуясь о его чистоте – на темной ткани все равно не видно пятен. Стиркой она займется когда-нибудь потом. – И вот мы здесь для того, чтобы выяснить, где же недостающие части этого списка.
[indent] Железная песья морда врезается куда-то под ребра – из груди допрашиваемого вырывается глухой стон, а глаза распахиваются от боли. Следующий удар снова попадает в грудь. И еще один. И еще. После трех новых Кэт все же прерывается – стоять без трости ей становится сложно, проклятая нога уже начинает ныть от боли.
[indent] Впрочем, ей все равно не так больно, как Эмилю сейчас.
[indent] – Я бы хотела верить, что вы, господин Кастерли, всего лишь очередной вор, которому хватило храбрости сунуться с богатый дом с Драгоценного, чтобы поживиться картинками да побрякушками, только вот мы оба знаем, что подобное предположение – дерьмо собачье, – Кэт качает головой, и гниющем неделю трупе тепла намного больше, чем в улыбке, которой она одаривает Кастерли.
[indent] Тот невнятно скулит от боли, но молчит.
[indent] «Большинство людей от простейших побоев уже готовы выложить все, что знают и еще придумают сверху, но некоторые только ожесточаются. Кто бы могу подумать, что эта сопля из Портового квартала относится к категории подобных упрямцев?»
[indent] Кэт отходит назад, прищуривая единственный глаз и любуясь своей работой: нос и губы кровоточат, на лице и груди красные пятна от ударов уже начинают наливаться кровоподтеками. Но ударов тростью недостаточно – если честно, то их редко когда бывает достаточно. Поэтому она подходит ко столу, на котором стоит чудесной работы ящик, и специально делает шаг в сторону – чтобы пленнику – и Аде, раз уж гостья здесь – предстало во всем великолепии собрание инструментов для работы в Допросном Доме. Несколько лотков и отделов открываются взглядам и красуются своим зловещим великолепием. Набор ножей всех форм и размеров; прямые и изогнутые иглы; крючья, какие бывают у мясников, и крючки, которыми пользуются рыбаки; коллекция баночек с кислотами, щелочами и солями из темного стекла; целый ящик с гвоздями, шурупами, тисками, клещами, молотками и пилами. Весь этот арсенал на каждый случай жизни, из металла, дерева и стекла, сверкает и сияет до блеска – Кэт, как любой уважающий себя мастер своего дела, заботится об инструментах и не дает им затупиться.
[indent] Тупые инструменты – это неэффективно.
[indent] Тупые пленники – тоже, как ни странно.
[indent] Она ловит взгляд Эмиля, когда он смотрит на инструменты, и узнает ужас в нем. Хорошо, это уже что-то. Мало кто сохраняет бесстрашие, когда смотрит на подобную коллекцию. Кэт могла бы таких уникумов по пальцам ног пересчитать – и это при том, что пальцев у нее на ногах осталось немногим менее десяти.
[indent] – Ну что же, господин Кастерли, ваше молчание, конечно, красноречиво, но не информативно. Поэтому приступим.
[indent] Кэт раздумывает всего несколько секунд, с чего же начать, но потом берет из ящика фиксатор и клещи – первый отправляет в рот Кастерли, дабы тот не пытался спаять свои чудесные зубы, сжав челюсти, а клещи привычно ложатся Кэт в левую руку.
[indent] – Где украшения?
[indent] Щипцы ухватывают один из нижних зубов – самый дальний, и начинают тянуть. Эмиль хрипит и стонет, а вот из раскрытого рта раздается глухой вой – это первый зуб покидает челюсть при одном резком рывке. Рвать здоровые зубы – сложно, но поскольку таких у Эмиля немного, то этот процесс затянуться не должен
[indent] – Где журнал?
[indent] Кэт несколькими подхватывает со стола темную склянку, откручивает пробку, немного морщится – запах кислоты сразу же бьет в нос. Какая там концентрация?.. Или какая разница, пойдет – она подносит стеклянную пипетку ко рту и щедро капает на кровоточащую пустую десну.
[indent] Наверное, этот крик сейчас слышали даже на самых верхних этажах. А ведь по виду Эмиля не скажешь, что он умеет так вопить. И это при разжатой челюсти. Он молодец, ничего не скажешь, кафедра музыка Университета потеряла талантливого хориста.
[indent] – Кто тебя нанял?
[indent] Кэт выдергивает изо рта фиксатор – и Кастерли сразу же захлопывает рот, прижимает язык к пустой десне, а вот начинает кашлять, когда кислота жжет плоть. Он харкает и сплевывает кровью, и из глаз льются слезы. Но потом он поднимает голову – и на лице Эмиля есть только ненависти. Кэт не сомневается – будь у него свободны руки, то он сейчас же свернул ей шею. И этого ей хватает, чтобы снова вернуть ему в рот фиксатор и взяться за щипцы.
[indent] – Где украшения?
[indent] Потянуть.
[indent] – Где журнал?
[indent] Вырвать.
[indent] – Кто тебя нанял?
[indent] Капнуть.
[indent] Повторить.
[indent] Кэт брезгливо морщится, когда видит на зажатом в щипцах зубе капли желто-зеленого гоня.
[indent] – Кажется, у вас закончились здоровые зубы.
[indent] В свете ламп она видит, как бледнеет лицо Кастерли. Отлично, она на верном пути.
[indent] – Я впечатлена вышей выносливостью, – она кладет на стол окровавленные щипцы и ставит рядышком баночку с кислотой. – Будет жаль, если вы отправитесь на плаху. Ведь для человека ваших физических возможностей можно найти применение получше.
[indent] Кэт обходит его со спины, смотрит на истекающие потом плечи, любуется наливающимися кровью следами на теле и разглядывает валяющиеся на полу вырванные зубы. Наверное, однажды она закажет у художника картину – чтобы -запечатлеть подобные моменты, а также посмотреть на себя со стороны.
[indent] – Знаете, в Штольнях всегда не хватает рабочих рук, – нежно шепчет Кэт на ему ухо. И улыбается, увидев, как Кастерли вздрагивает. Нет сомнений, ему не нравится то, куда меняется ход их беседы. – И они выкупают из Утёса приговоренных к казни. Шахты уходят почти на шестьсот метров под землю. Жутковато оказаться так глубоко в подземельях, в кромешной темноте, среди воров и убийц, не так ли?
[indent] Кастерли начинает дышать глубже. Каждый вздох – это хрип. Неужели вор боится замкнутых пространств?
[indent] – Калек туда не посылают, они будут только обузой да голодными ртами – да-да, заключенных тоже нужно чем-то кормить, – цокает она языком. А потом касается набалдашников трости шейного позвонка – и вновь наблюдает за тем, как заключенный вздрагивает.
[indent] Если бы у Кэт спросили, что она чувствует в такие моменты, то она ответила бы очень просто – удовлетворение.
[indent] – Вы останетесь целы… в нужных местах. Руки, – железная песья морда утыкается в подмышку, – ноги, – грязный кончик тыкает в колено, – голова, – Кэт кладет затянутую в перчатку руку ему на макушку, крепко сжимая волосы в своих пальцах. – Этого, пожалуй, хватит, чтобы направить вас на исправительные работы.
[indent] Кэт вновь обходит его и оказывает лицом к лицу к Кастерли. Жилка у него на виске вздулась, рот и нос все в крови, в лицо бледнее мела. Однако и этого мало – он пока не сломлен.
[indent] – Не тебе, сука, решать, куда меня направлять, а судье, – Эмиль пытается плюнуть ей в лицо, но промахивается – кровавая слюна оказывается на воротничке формы.
[indent] Кэт проводит тыльной стороной ладони, стирая эту мерзость со своей одежды, и опускает руку – и Радость уже довольный трусит к ней и с удовольствием слизывает слюну и кровь с руки хозяйки. На лице Эмиля, изукрашенного кровоподтеками и разбитым носом, появляется выражения полнейшего отвращения. Кэт хмыкает и без какого-либо намека или предупреждения наносит удар тростью по лицу – Эмиль вскрикивает, кровь из его рта попадает дознавателю на одежду, а сам заключенный сплевывает на пол осколки зубов. Кэт наклоняется к самому ему лицу настолько близко, что чувствует зловонное дыхание, гниения зубов и запах крови, смешавшейся со слюной.
[indent] – Ты переоцениваешь благородство нашего судьи. Он такой же ублюдок, как я, как ты, как Мамочка, только форму понаряднее носит. Ему лишь нужно, чтобы никто не нарушал законов на улицах города. Ни в Драгоценном, ни в Судебном, ни в других районах. Но на происходящее здесь ему насрать.
[indent] Она утирает кончиком трости нить слюны, свисающую у него с губ.
[indent] – Здесь уже нет законов, нет правил, есть только ты да я.
[indent] А также Радость и Ада.
[indent] – Но мы можем договориться. И есть два варианта.
[indent] Кэт отстраняется, спиной отступая назад, пока не касается бедром стола с инструментами, и облокачивается на него.
[indent] – Первый: ты сознаешься и говоришь, где недостающие вещи из списка украденного. Называешь имя своего нанимателя, а также своих друзей и сообщников за компанию, место, где вы обитаете – и твои страдания на этом заканчиваются. Дальше будет суд. Не переживай, плаха тебя вряд ли грозит – мы же вернули все, что ты украл, верно? – Кэт мгновение думает о том, чтобы подмигнуть, но раздумывает – ей не хватает глаз для таких жестов.
[indent] – Пошла нахуй, – выплевывает Кастерли вмести с осколками зубов.
[indent] – Второй вариант, – как будто не заметив грубости продолжает Кэт, – у тебя не останется ни ногтей, ни глаза, ни зубов, ни скальпа, ни члена. Может быть, исчезнут некоторые пальцы – кроме большого, конечно, ведь без него держать кирку затруднительно.
[indent] Чутье подсказывает Кэт, что она близка, но простых слов все равно недостаточно, Эмиль Кастерли не торгуется, и ей придется доделать все работу вручную. Печально. Она хотела закончить пораньше, чтобы поужинать. Но речь все же стоит закончить.
[indent] – А потом ты, жалкий, изуродованный, уже даже не мужчина, отправишься в Штольни. Тебе дадут года три. Или пять. Или больше. Но мы-то оба знаем – оттуда не возвращаются. И да, до Штольней у нас будет масса времени, чтобы провести его с пользой.
[indent] – Иди свиней подрючь.
[indent] Ожидаемый результат. Никакого ужина пораньше тебе, Кэт.
[indent] – Печально слышать. Тогда продолжим.
[indent] Инструменты как раз готовы – железо пылает оттенками красного, оранжевого и желтого, от него исходи жар, который опаляет лицо, если поднести слишком близко. Но пока лучше начать с холода Хм, гвозди или шурупы? Кэт смотрит на два ящичка, слегка озадаченно склонив голову, раздумывая над выбором, а потом все же берет несколько гвоздей и подходящий к ним по размеру молоточек. А в другой руке волочит за собой табуретку.
[indent] – Не осуждайте меня, это все процесс не быстрый, а мне сложно долго стоять на ногах, – Кэт почти виновато улыбается Эмилю и ставит рядом с его стулом табурет, на который присаживается.
[indent] Кастерли что-то бормочет себе под нос.
[indent] – Где украшения?
[indent] Кэт берет один из гвоздей и прикладывает его острым концов к ногтю указательного пальца, чуть надавливая, чтобы кончиком немного зашел под ноготь. Для вора ногти у Кастерли ровные, аккуратные, хотя и грязные, но это скорее издержки профессии.
[indent] – Где журнал?
[indent] Сперва она касается кончиком молотка шляпки гвоздя, чтобы прочувствовать, куда бить, а потом отводит молоток – и одним ударом вгоняет металл под ноготь, слушая вырвавшийся крик боль как невинную детскую песенку. Обычная рабочая ночь. Чем ее можно удивить?
[indent] – Кто тебя нанял?
[indent] Средний палец – новый гвоздь. Новое нажатие – и металл входит под ноготь, под кожу, вгрызается в мясо и касается кости. Это больно, это очень и очень больно – кому как ни Кэт знать об этом.
[indent] Три вопроса. Один гвоздь. Повторить. Большие пальцы она оставляет нетронутыми – ведь она говорила, что для работы с шахтерской киркой они важнее всего.
[indent] А потом гвозди заканчиваются. Кастерли всхлипывает от боли, кусает губы, один глаз у него заплыл, и уже видно, как признание готово выскользнуть из его окровавленного рта. Кэт встает с табурета и неторопливо подходит к печи, из жерла которой извлекает красные тонкие щипцы, похожие на те, которыми мясники снимают кожу со свиней. В каком-то смысле именно этим она сейчас и будет заниматься.
[indent] «Почти».
[indent] Она вновь опускается на табурет рядом с вором. Смотрит на его пальцы, кровоточащие и изуродованные. Говорят, что руки воров – это произведение искусства. Видимо, она из тех вандалов, которые уничтожают все прекрасные вещи, портят и поганят их ради своих каких-то игр и мелочных целей.
[indent] – Где украшения? – вздыхает она и раскрывает щипцы, чтобы сжать ими ноготь. – Где журнал? – Кэт вдыхает запах паленой плоти полной грудью. Радость тем временем голодно облизывается. – Кто тебя нанял? – и она дергает ноготь на себя, сдирая его вместо с кожей и обнажая плоть. Кастерли кричит – еще громе, еще пронзительнее до этого. – Говорите, и все закончится. Так будет легче для всех нас.
[indent] Клещи тянутся ко второму пальцу. Кастерли пытается его подогнуть, то только загоняет гвоздь еще глубже.
[indent] – Или продолжайте молчать И тогда я продолжу. Времени у меня полно, а терпение – моя добродетель, – Кэт не отрывает взгляда от среднего пальца, стараясь зацепить щипцами ноготь как можно точнее.
[indent] А потом это все же происходит.
[indent] – ЭЛЕНОР ШАРП!
[indent] Успех?..
[indent] – Продолжайте, – щипцы разжимаются, немного отходят назад. Кэт кладет их на подставку, кожаными ручками к себе, чтобы не обжечься, если придется снова к ним прибегнуть, и стягивает с правой руки перчатку.
[indent] – МЕНЯ НАНЯЛА ЭЛЕНОР ШАРП, КЛИЕНТКА КРОУЛИ, УКРАШЕНИЯ И ЦАЦКИ У ШАРП, – Кастерли смотрит в пол, его бьет дрожь, и он дергается, когда холодная рука дознавателя ложится ему на лоб.
[indent] Кэт чувствует себя разочарованной. Столько усилий – и вот Кастерли лжет.
[indent] – Мы оба знаем, что это ложь.
[indent] Кэт вновь берется за щипцы. Теперь, правда, ей самой становится любопытно, кто же такой этот наниматель и покровитель Эмиля, что тот терпит гвозди под ногтями и сдирание кожи с пальцев.  Поразительная верность. Или жадность. Или тупость.
[indent] В любом случае, запах горелого мяса вновь наполняет камеру.
[indent] – КРИСТИАН БЕРТИ!
[indent] – Ложь.
[indent] У Кэт в какой-то момент начинает урчать в животе.
[indent] – АЛИСТЕР ШОУ!
[indent] – Ложь.
[indent] Пальцы, которые еще не жарили, заканчиваются.
[indent] – ТОМАС БАРРЛОУ!
[indent] – Наконец-то.
[indent] Кэт с улыбкой, которая достойна победителя турнира по фехтованию, поворачивается к Аде.

Отредактировано Кэт (2021-07-14 03:17:59)

+2

6

Bury Me Face Down – GrandsonСовместный пост с Кэт Эшворт
[indent] Ада смотрит на карманные часы.
[indent] Пробило уже два часа ночи.
[indent] Имя. Ей нужно знать имя.

[indent] Всё можно было решить по-хорошему и не тратить время, оттягивая неизбежное чистосердечное признание и раскаяние, но Эмиль Кастерли всё ещё упорствует, отказывается говорить, назвать имя своего таинственного нанимателя и тем самым очень портит ей настроение.

[indent] – Продолжайте, – сухо произносит и наблюдает как Кэтрин делает всё, для причинения максимальной боли. Её холодный, жестокий взгляд завораживает и заставляет Аду восхищаться проделанной работой. Она определённо нравится ей всё больше.

[indent] Не дрогнувшей рукой Кэтрин замахивается и вбивает гвоздь под последний уцелевший ноготь.

[indent] Даже со стороны эта пытка выглядит настолько болезненной, что кажется любой заключенный в Судебном квартале рассказал бы всё что знал, как только бы первый гвоздь вошел под ноготь, но Эмиль оказался из тех, кому требуется больше. Кэтрин ничего не остается кроме как продолжить. Ада смотрит и видит, как она поддевает ногтевую пластину, медленно тянет, пока оттуда не начинает сочиться кровь, заполняя опустевшее пространство между пальцем и ногтем, и с треском вырывает, давая ему немного времени на отдышаться и прочувствовать всю боль, перед тем как переходит к следующему пальцу.

[indent] Шестой, седьмой, восьмой ноготь.
[indent] Прошло ещё полчаса.
[indent] Имя. Есть имя.

[indent] – Этот Баррлоу, я всё про него расскажу, – делает задумчивое лицо, пытаясь вспомнить все детали, – с ним связана одна крайне занимательная история.

[indent] – Опиум, – смотрит на Кэтрин, пытаясь понять по её выражению лица, как она относится к подобным вещам, – он поставляет опиум из Багрянца. Мы вели тесное сотрудничество, до недавнего времени, пока мне не стали известны подробности о том, как он ведёт свои дела.

***

[indent] Томас Баррлоу – опиумный принц Утёса.

[indent] Они познакомилась в салоне «Порочная Долина». Посетив его несколько раз, Томас крайне заинтересовался Адой, позже став постоянным гостем, жаждущим заполучить не только её внимание и расположение, но и её саму. И устоять перед ним было действительно тяжело, ведь он молод и красив, галантен, любезен и обходителен. Поддавшись соблазнам и проведя некоторое время вместе, она узнала его ещё и с другой стороны – как самоуверенного, жестокого, хитрого и расчетливого. Но такие качества вполне оправданы для того, кто занимается подобным делом – невозможно торговать опиумом и оставаться при этом «хорошим» человеком. Сама Ада не считает себя святой и не берется судить других, она лишь наблюдает.

[indent] Их сотрудничество началось так же внезапно как и их знакомство – они стали «бессменными»  партнёрами и заключили договор на взаимно выгодных условиях, договорившись о том, что часть опиума, что он импортирует из Багрянца, будет предоставлена для дорогих, в прямом и переносном смысле слова, гостей салона. В течении целого года всё шло более чем гладко – опиум был качественным и всегда доставлялся в нужном количестве в точно обговоренные сроки.

Всё работало как часы.

[indent] Но около месяца назад, поползли слухи и разговоры о том, что Томас Баррлоу, как и многие другие, поддался искушению зарабатывать большие деньги, беря количеством проданного, совсем не смотря на качество. Подобное было недопустимо, Аде совсем не хотелось пятнать свою репутацию и быть даже косвенно замешанной в подобном.

[indent] Собрав нужную информацию и пригласив его на разговор, две недели назад между ними случился конфликт, что закончился настоящим скандалом. Ада отказалась от дальнейшего сотрудничества с Томасом, ссылаясь на анонимные, но достоверные источники о том, что он уже некоторое время поставляет ей некачественный опиум, а это совсем не то, о чём они договаривались. Конечно, сравнивать с той дрянью, что продают в Портовом квартале не приходится, но уговор, что был составлен между ними был нарушен.

[indent] Не желая раскрывать ему свои источники, как и от кого ей всё стало известно, их разговор приобрёл крайне неприятный характер. Разойтись полюбовно не вышло, и Ада была вынуждена выслушать красноречивые оскорбления в свой адрес, что сопровождались громкими речами о том, что все её слова клевета, за которую она ответит.

[indent] Какая же сволочь, этот Томас Баррлоу.

[indent] Уже тогда, он заранее застраховал себя, положив глаз на самое ценное, что у неё есть. С этим журналом он легко сможет очистить своё имя, подставить её и узнать информацию о других гостях, которую сможет использовать себе на руку.

***

[indent] Теперь стража Судебного квартала непременно разберется с Томасом Баррлоу, но остались ещё вопросы без ответов, что так интересуют Аду.

[indent] – Разрешите мне, – легким и быстрым шагом подходит, обходит мужчину и останавливается перед ним. Вид у него жалкий. Кастерли что-то неразборчиво и быстро бормочет себе под нос, дёргаться, дрожит, а глаза его снуют в разные стороны. Кажется, он в агонии. Бедняжка. Это ведь первая стадия травматического шока. Но эти крики… Противные и одновременно столь прекрасные, что-то пробуждающие внутри, в самой душе. Если она вообще имеется.

[indent] – У меня есть к тебе несколько вопросов, – в голосе её совсем не слышно жалости, сострадания или сомнений, – и много свободного времени.

[indent] – Как ты попал в дом? Ведь тебе кто-то помог, никаких следов взлома не нашли. Кто тебя впустил?

[indent] – Да пошла ты нахуй.

[indent] – Как ты попал в дом?  Кто тебя впустил?

[indent] – ПОШЛА. ТЫ. НАХУЙ, – хрипло кричит, сплевывая кровь, что постоянно наполняет его рот, ей под ноги.

[indent] Ада совсем не слушает ту грязь, что он говорит, не обращая на его слова никакого внимания.

[indent] – Испорчено, – опускает взгляд на подол своего платья, что испачкано кровью, и не скрывает своего искреннего разочарования, – оно испорчено, ­– голос стал звучать ниже и жестче.

[indent] – В отличии от свободного времени, терпения у меня куда меньше.

[indent] Отвернувшись, направилась ко столу где были аккуратно разложены инструменты. Смотрит на Кэтрин, интересуясь тем, может ли она воспользоваться ними. И получив разрешение, принялась выбирать, то и дело касаясь рукояток ножей самых причудливых форм и размеров.

[indent] – Восьми ногтей ты уже лишился, как на счёт самих пальцев? Можно сломать пару пальцев на руках, – первым в её руку попадает нож-топорик, с широким, скошенным лезвием с одной стороны и тупой, плоской другой стороной, что отлично подойдет для дробления костей, – или отрезать все на ногах? Они-то тебе точно не пригодятся в Штольнях.

[indent] – Если это не так, думаю леди Кэтрин меня сейчас поправит, – чуть медлит, – пальцы, уши и язык, – растягивает каждое слово, – без всего этого ты станешь не менее трудоспособным.

[indent] Оставьте язык, – Кэт хмурится, задумчивая и мрачная, он ему еще понадобитсяв шахтах мало женщин, но много мужчин, которые тоскуют без умелых ртов. А вот зубы будут только помехой.

[indent] – Кажется, зубы больше не помеха.

[indent] Эмиль издает какой-то глухой звук, словно мысль о том, как им будут пользоваться, уже стала реальностью и произойдет буквально через пару мгновений.

[indent] – Я дам тебе последний шанс ответить, – она кладет нож обратно и выбирает другой – маленький, с коротким, изогнутым и тонким лезвием, который так удобно держать в руке, – если продолжишь молчать, то единственное, что ты почувствуешь сидя в этих стенах – это боль. Постоянную, невыносимую боль, что будешь помнить до самого своего конца. До которого возможно не так уж и долго осталось ждать.

[indent] Ада возвращается и касается его холодной, мокрой от пота и крови руки, крепко сжимая её в своей ладони. С неподдельным любопытством смотрит на места, где когда-то были ногти, а сейчас лишь открытые раны, где местами кровь уже запеклась, а где-то всё ещё сочилась, капая тягучими каплями вниз. Потом смотрит на него и встречается взглядом с его стеклянными, полными ужасов глазами. В нём уже нет столько силы воли. С каждой секундой, проведенной тут, она угасала. Жгучая безысходность душит его надежду на спасение. И сейчас кажется, Ада отчетливо слышит биение его испуганного сердца.

[indent] Тук-тук. Слишком навязчиво.

[indent] – Как ты попал в дом? – берется за его указательный палец и начинает медленно, с особым азартом касаться остриём ножа открытой раны, ковыряя и проникая всё глубже.

[indent] Тук-тук. Слишком громко.

[indent] – Кто тебя впустил? – не дожидаясь ответа, одним быстрым движением руки, у неё получается пригвоздить его палец к деревянному подлокотнику стула, вогнав остриё насквозь.

[indent] Тук-тук. Слишком быстро.

[indent] Ада немного кривится от самого процесса, отголоски эмпатии всё-таки просыпаются где-то глубоко внутри и становится неприятно, от чего её собственные пальцы пробирает мелкая дрожь. Но результатом она остаётся довольна.

[indent] – АЙВИ! ЭТА МЕЛКАЯ СУЧКА, АЙВИ!

[indent] – Айви, – вторит словам, – Айви Стюарт?

[indent] Берется за нож и вытащив его, приставляет к дряблому горлу Эмиля.

[indent] – Это она впустила тебя? – в ответ он кивает и этого достаточно. Она тут же отстраняется и выпрямляется, стоя, как и всегда, чрезвычайно прямо держась.

[indent] Поворачивается к Кэтрин и на лице Ады на мгновение можно увидеть грусть.

[indent] – Я взяла её к себе два месяца назад, по рекомендации Баррлоу, – цокает языком, – и она действительно оказалась превосходной служанкой, хоть и казалась мне немного легкомысленной. А всё это лишь для того, чтобы ослабить мою бдительность и спокойно следить за мной.

[indent] Кэт в притворном негодовании вздыхает.

[indent] Кто-то останется без выходного пособия.

[indent] – Прошу вас дать распоряжения для того, чтобы её выпроводили с моего дома уже сегодня, – если бы голос звучал строже, вполне сошло бы за приказ, – отправьте за ней немедленно. Не желаю видеть её до того самого дня, когда она окажется на плахе.

[indent] Тогда долго ждать вам не придется, – Кэт хмыкает, моя смена как палача начинается утром в последний день недели. Будет любопытно взглянуть на эту маленькую хитрую мышку.

[indent] – Что до него, – указывает на Эмиля острием ножа, – я вовсе не удивлюсь, если до меня дойдут слухи о его преждевременной кончине. Вы только гляньте на него, леди Кэтрин! Перед нами сломленный душою человек, что так нуждается в помощи.

[indent] Кэт прищуривается, рассматривая Эмиля немигающим взглядом, который словно препарирует его до костей.

[indent] Благородный труд в шахтах облагораживает даже самую грязную и сломленную душу, – заключает она. На окровавленном лице Эмиля появляется выражение животного ужаса, что не может не порадовать Эшворт – она слегка улыбается, почти незаметно, только приподнимаются уголки губ. 

[indent] – Хочу заметить, превосходные инструменты.

[indent] Мои любимые.

[indent] Она ещё немного крутит нож в руках, перед тем как с силой всаживает его до самого упора, до края ручки, в руку Эмиля, на этот раз пригвоздив к стулу его ладонь.

[indent] – Залезть в мой дом было ошибкой, как и родиться тебе на свет.

[indent] – ЧТОБ ТЫ СДОХЛА! ЧТОБЫ ВСЕ ВЫ, СУКА, СДОХЛИ!

[indent] Истошный крик заполняет комнату, а на лице женщины отображается лишь блаженное спокойствие.

***

[indent] Ада смотрит на карманные часы.
[indent] Пять часов, светать начнёт совсем скоро.
[indent] Ей очень хочется как можно скорее оказаться дома.

[indent] – Я услышала всё, что хотела, и надеюсь на нашу скорую встречу.

[indent] Взаимно.

[indent] Делает шаг к Кэтрин и говорит в полголоса:

[indent] – Жду в этом самом месте, на этом самом стуле, господина Томаса Баррлоу, – она протягивает руку, аккуратно и легко, лишь кончиками пальцев, пожимая ладонь её новой знакомой, – а теперь я вынуждена покинуть вас.

[indent] Проходя мимо мужчины, останавливается, наклоняясь к его уху.

[indent] – Отправившись в Штольни, ты сможешь рассказывать обо всех ужасах, пытках, унижениях и мучениях, что тебе довелось прочувствовать на себе, – смотрит на Эмиля, на кровь на его измученной коже, что так красиво растекается и покрывает его нагое тело, – только никогда не забывай, что это с тобой сделали женщины.

[indent] Вид у Кастерли хуже, чем у побитой собаки. Это одновременно и мерзко, и завораживающе.

[indent] – Можете продолжать с ним, – уже почти покинув камеру, обернулась, улыбаясь Кэтрин на прощанье – ведь он ещё должен получить наказание за своё недавнее молчание.

[indent] Не волнуйтесь, наказание только начинается, – Кэт отвечает ей ледяной – и вполне искренней – улыбкой, полной удовлетворения своей работой.

Отредактировано Ада Кроули (2021-07-16 20:26:08)

+2

7

[indent] У Кэт аккуратный и чистый почерк, острые буквы и изящные петли, ни капли чернил вне строчки и ни единой помарки – из-под ее руки вышло больше сотни исписанных листов, подобных этому отчету о проведении допроса. Формулировки столь же ледяные, сколь и официальные, сплошной канцелярит, от которого любая поэтическая душа при чтении будет биться в истерике. Единственное, что выглядит совсем неуместно среди этих ровных строк – подпись Эмиля Кастерли, выведенная его дрожащей рукой без ногтей и потому своим видом уничтожающая всю внешнюю опрятность отчета Эшворт. Кэт откидывается на спинку стула, ставит перо в чернильницу и разминает пальцы, качает головой, делает круговые движения, потягивается всем телом – насколько оно, конечно, позволяет, – а потом снова берется за работу, перехватывая перо уже в другую руку. На мгновение ее взгляд задерживается на собственных пальцах, и Кэт не может сдержать мрачной улыбки – ногти у Эмиля еще не скоро восстановятся и отрастут, она уже точно об этом знает.
[indent] Кэт просыпается рано утром все за тем же столом – не заметила, как уснула на рабочем месте. Печально-печально, она об этом еще пожалеет. Некоторое время она сохраняет неподвижность, прислушиваясь к собственному телу, а потом аккуратным и медленным движением сгибает левую ногу.
[indent] Зря она это сделала.
[indent] Беззвучный крик боли застревает в горле, вместо него Кэт позволяет себе лишь чересчур громкий и глухой стон, переходящий в жалкий всхлип. Пронзительная боль прошивает всю левую часть этого убогого тела, от беспалой стопы и до седьмого шейного позвонка, уцелевший глаз уже щиплют слезы, а искалеченные мышцы жжет не хуже, чем от прикосновения раскаленного железа.
[indent] Ей требуется около часа, чтобы пережить приступ и чтобы кое-как подняться со стула, вцепившись в трость, как утопающий цепляется в любую тростинку на своем пути. Радость уже тут как тут – пес проснулся как только услышал шорох и стон, уже сидит у ее ног, высунув язык и ожидая утренней прогулки.
[indent] – Идем, у нас много дел сегодня, – Кэт гладит его по вытянутой морде и чешет за ушком дрожащими пальцами, а потом, закрыв камеру и передав ключи утренней смене стражи, покидает подземелья Допросного дома.
***
[indent] Найти Томаса Баррлоу не составляет труда. Как и вытянуть из него нужные сведения – даже не клещами, а так, всего несколько профилактических ударов. В отличии от своего воришки, Баррлоу ломается быстро – жизнь в Драгоценном квартале, вкусная еда, богатые развлечения и прочие прелести местной аристократии сделали из него человека мягкого, стоит только лишить его охраны, чувства защищенности, одежды и гордости, как он уже готов говорить и говорить. Весь допрос проходит быстро, хватает пары пощечин и одного точного удара тростью в солнечное сплетение, чтобы слова полились из его рта подобно реке. Кэт даже немного скучно, однако здесь и хорошая сторона – она управилась быстро, а значит, что может пообедать пораньше.
[indent] Вечером, когда ее смена в Допросном Доме заканчивается, она перекидывается парой фраз со знакомыми, ненавязчиво интересуясь о госпоже Кроули. Кто она? Чем занимается? Давно ли в городе? Как ни странно, но даже в Судебном об Аде слышали: она красива, умна, воспитана и – самый главный пункт – богата. Многие утверждают, что она тщеславная, ветреная и высокомерная особа, но в кокетстве ей не откажешь. Как и во вкусе в развлечениях: Кроули – хозяйка своего собственного салона, «Порочной Долины», и даже название намекает Кэт, что там должно быть весело. Гости читают стихи, танцуют, поют, курят опиум, пьют вино и устраивают оргии по праздникам – действительно, веселое заведение.
[indent] Кэт с неохотой признается себе, что госпожа Кроули все же смогла ее чем-то зацепить, заинтересовать, заинтриговать. Не каждая благородная леди будет наблюдать за пытками, а потом и вовсе станет принимать участие в процессе допроса. Это Эшворт, мягко говоря, впечатляет – а она считает себя не такой уж и впечатлительной особой. Скорее всего, именно это заинтересованность к личности Ады становится причиной, почему Кэт в тот же день, когда Баррлоу оказывается в темнице, а оставшиеся попавшие вещи находят, именно она вызывается добровольцем вернуть Аде все украденное. На лицах ее сослуживцев и знакомых застывает маска непонимания и удивления, и эта картина бесценна, а Кэт хрипло смеется:
  [indent] – Боитесь, что я убегу с грудой побрякушек и закрытым гроссбухом?
[indent] И вот теперь она стоит на пороге дома госпожи Кроули, вежливо постучав в дверь и ожидая, пока ее пропустят в салон. Она здесь не для развлечений, а по работе – пускай и по сверхурочной, ее смена как раз закончилась. Отдаст журнал, немного побеседует с Кроули, а потом вернется домой, гладить Вишню, пить виски и читать колонку последних новостей города.

Отредактировано Кэт (2021-07-16 04:37:24)

+2

8

Labrinth – Formula
Совместный пост с Кэт Эшворт

[indent] Темноволосая женщина с уверенным взглядом почти черных глаз, в пышном изумрудном платье с темной полупрозрачной накидкой и закрытыми рукавами, прогуливается по балкону и не спеша рассматривает людей и вид, открывающийся ей сверху. Она подходит к перилам и увиденное завораживает: на небе ни облака, а небольшой пруд блестит под последними холодными лучами, уже зашедшего за горизонт солнца. Легкий ветер освежает, касаясь лица, и развевает пряди волос на висках, что успели выбиться из убранной назад, тяжелой косы.

[indent] Без пяти девять.
[indent] Ада ожидает особенную гостью.
[indent] С минуты на минуту она уже должна быть.

[indent] – К вам пришли, госпожа Кроули, – звучит низкий женский голос, на который женщина тут же оборачивается.

[indent] – Точно вовремя, – говорит почти про себя, улыбаясь. – Я спускаюсь.

***

[indent] – Госпожа Эшворт, – легко кивает головой, приветствуя гостью, – я вас уже заждалась.

[indent] Кэт извлекает из кармана брюк маленькие потертые часы на цепочке и озадаченно хмурится:

[indent] – Только не говорите, что я опоздала, подобное будет чертовски невежливо с моей стороны.

[indent] – Вы пришли в точно указанное вами время, но поймите меня правильно, я так волновалась за свои вещи.

[indent] Кэт ни капли не сомневалась, что в первую очередь Ада будет рада видеть свои вещи, а потом уже курьера, который всё же смог доковылять до салона. Действительно удивительно, что она не опоздала.

[indent] – Он у вас? – задает вопрос, ответ на который очевиден.

[indent] – Конечно, – Эшворт протягивает женщине сумку, в которой уютно расположились все найденные в доме Баррлоу вещи госпожи Кроули, все украшения до единой бусины и журнал со всеми страницами в целости и сохранности.

[indent] Журнал.
[indent] Вот он. В её руках.
[indent] Больше ей ничего не грозит.

[indent] – Я так вам благодарна, – скрестив руки, крепко прижимает сумку к своей груди, – и не останусь перед вами в долгу.

[indent] – Я ведь уже говорила, что служба и помощь гражданам нашего утесамой долг, – не без иронии отвечает Кэт, но все же в её тоне есть намек на ответную благодарность за приятные слова.

[indent] – Вы пришли не одна, – обращает внимание на пса, что смирно сидит, прижимаясь к ноге своей хозяйки, – Радость, верно?

[indent] – Радость собственной персоной.

[indent] – Я не заставлю вас скучать этим вечером, но прошу простить меня и дать мне всего пару минут.

[indent] Ада уходит, поднимается на второй этаж и заходит в свой кабинет, отпуская служанку, что до этого сопровождала её. На противоположной стороне, за тяжелым занавесом скрыта дверь, что ведет в другую комнату, куда более меньшую по размеру, но обставленную в разы богаче предыдущей. Тут намного тише и только изредка можно услышать голоса и смех, что доносятся с улицы через открытые окна.

[indent] – Больше такого не должно повториться, – говорит сама себе, со всей строгостью в голосе.

[indent] Своими тонкими ловкими руками она отпирает потайной ящик, что находится на дне письменного стола и быстро прячет журнал, бережно накрывая его плотной, темной тканью. Запирает на ключ и на какое-то мгновение замирает, смотрит и не сводит с него своего взгляда. Но придя в себя и подцепив на золотую цепочку на своей шее, прячет его под одежду.

***

[indent] – Прогуляемся? – она любезно интересуется, но не дает Кэтрин и возможности ответить, быстро и ловко беря её под руку и уводя за собой в сторону сада.

[indent] Эшворт вздрагивает всем телом, когда её столь бесцеремонно хватают за руку, и поджимает губы, но не позволяет себе проявить неуважение к благородной леди, а потому покорно хромает рядом с Адой, очень стараясь не отставать от неё. Мысленно она клянется себе, что если госпожа Кроули хотя бы попытается из жалости к калеке замедлить свой обычный шаг, то эта самая калека, невзирая на все приличия, отвесит не самый болезненный, но ощутимый удар тростью куда-нибудь в коленную чашечку. Кэт не заводит разговора первой, предпочитая любоваться видом цветов и деревьев, а также Радостью, который чуть ли с не щенячьим рвением гонится за белой бабочкой, пытается её поймать и проглотить. 

[indent] – Как ваши дела? – Ада спрашивает искренне и это всегда подкупает собеседника.

[indent] На мгновение на лице Эшворт появляется удивление, смешанное с сомнением и легким непониманием, словно столь простой вопрос приводит ее в замешательство. Впрочем, она быстро приходит в себя.

[indent] – Делаются, – Кэт старается не быть излишне саркастичной. – Наверное, наш город никогда не перестанет порождать людей, которые снабжают меня работой. Так что все хорошо. Спасибо.

[indent] Её не спрашивали о таких простых вещах весьма давно… Кажется, Май была последней, кто интересовался, как у нее, калеки-затворницы, дела. А до нее – лекарь, который сменил ей обезболивающее и спрашивал, как дела у нее по утрам, ничего ли не болит, не беспокоит ли. А до него – снова Май. И снова. И еще раз.

[indent] – А у вас? – после короткой заминки спрашивает она, с непривычки забывшая, что обычно люди интересуется состоянием дел в ответ.

[indent] – Всё прекрасно, – выдыхает Ада, – благодаря вам.

[indent] Они идут по территории поместья, где перед ними открывается вид на небольшой передний двор, усаженный цветами и виноградником, расстилающимся по всему периметру забора, что так нравиться госпоже, и она сама время от времени ним лично занимается, ухаживая. Но в месяц Солнца дни уже долгие и хоть и умеренно, но достаточно жаркие, из-за чего этим сейчас занимается прислуга, а виноградник «вышел из-под контроля», затянув не только ограду, но и часть дома.

[indent] «Не умереть бы со стыда, в каком же он ужасном состоянии…» – проносится в голове Ады.

[indent] – Виноградник бывает куда в лучшем состоянии, – проходя мимо, касается рукой лозы, – вам стоит обязательно посетить меня через пару месяцев. Отказ я не принимаю.

[indent] Сам дом госпожи Кроули похож на двухэтажный замок из темного камня и мрамора, а большие окна являются некой изюминкой поместья. При строительстве, он точно предназначался для большой семьи, но Ада живёт тут совсем одна, от того и решила однажды, что всё пустующее левое крыло, отлично подойдет для того, чтобы организовать салон прямо у себя дома. Так от одиночества и скуки и родился салон «Порочная Долина», что превзошел все её ожидания, став популярным местом среди жителей Драгоценного квартала.

[indent] Шагая дальше по тропинке, они выходят в сад, где можно увидеть столик с чайным сервизом и два плетеных, садовых кресла вокруг.

[indent] – Прошу, присаживайтесь, – мужчина в черном, что уже ожидал их, отодвигает стул перед гостьей, жестом руки предлагая занять место.

[indent] – Тут мы сможем всё спокойно обсудить и нам никто не помешает.

[indent] Женщина улыбается, наливая горячий, только что заваренный чай в позолоченные, фарфоровые чашки и присаживается рядом.

[indent] – К сожалению, вчера у меня были неотложные дела, – берет своими красивыми, белыми, покрытыми кольцами руками чашку и делает глоток чая, – и я не смогла присутствовать при разговоре с господином Баррлоу.

[indent] Его фамилию она произносит медленно, с неприязнью, как бы перекатывая каждую букву на языке.

[indent] – Но, что-то мне подсказывает, что вы отлично провели время наедине. Верно?

[indent] – Вы даже не догадываетесь, насколько, – Кэт левой рукой берет щипчики и подцепляет ими кубик сахара, сперва один, потом второй, потом третий, и добавляет в чай. Радость тычется мокрым носом ей в колено, выклянчивающий сладость, но она лишь чешет его за ушком правой рукой, и тихо шикает «потерпи».

[indent] – Я жду подробностей, – её блестящие, кажущиеся почти черными от густых ресниц, темные глаза дружелюбно и внимательно рассматривают Кэтрин, останавливаясь на её лице, – и не будьте скупы на детали.

***

[indent] Ада внимательно слушает.
[indent] Время за разговором пролетело слишком быстро.
[indent] Воздух стал прохладнее, а оставшийся в чашках чай остыл.

[indent] – Казнь в последний день недели? – вторит словам, но это лишь привычка, что дает ей время подумать над ответом.

[indent] Кэт отвечает коротким положительным кивком.

[indent] – Я бы хотела присутствовать, – говорит на тон тише, – но останусь стоять в стороне. Будет хорошо, если меня и вовсе никто не увидит и не узнает, чтобы не пошли никакие слухи.

[indent] – Казньэто веселое мероприятие, но в то же время и назидательное, – Кэт, давно стянувшая с головы шляпу и положившая ее на колени, в задумчивости накручивает на палец белое перо. – Так каких же слухов вы боитесь?

[indent] – Не хотелось бы, чтобы меня винили в том, что его голова слетит с плеч, – голос веселеет, – но риск того стоит, чтобы увидеть его казнь. Вам я обязательно помашу рукою.

[indent] – Как замечу, так обязательно подмигну в ответ.

[indent] Ещё какое-то время Ада и Кэтрин сидят во дворе, продолжая держать в руках чашки с давно остывшим чаем, считая, что он всё ещё способен их согреть… Наконец-то все важные вопросы решены и можно насладиться этим вечером найдя куда более веселое занятие, чем сидеть и слушать звуки природы, наслаждаясь её красотой.

[indent] – Если вы никуда не спешите, могу ли я вас пригласить зайти? Провести небольшую экскурсию?

[indent] – Сочту за честь.

[indent] К Кэтрин подходит уже знакомый ей мужчина, предлагая руку, для того чтобы помочь гостье встать.

[indent] – Не нужно, – звучит несколько резче, чем позволяют приличия, и мужчина кидает на свою госпожу вопросительный взгляд – что делать, как быть? А еще у ног гостьи сидит это жуткая псина и только и ждет, наверное, чтобы откусить ему пальцы за любое неверное действие.

[indent] – Не сочтите это за личное оскорбление, я лишь хочу окружить вас вниманием.

[indent] – Вы уже предложили продолжить нашу прогулку, что это, как не внимание? – Кэт старается примирительно улыбнуться, но выходит скорее виновато. – Правда, это лишнее, не нужно.

[indent] – Как вам будет угодно.

[indent] Сама Ада уже стоит, как и всегда, держась чрезвычайно прямо. Кэт же требуется чуть больше времени, чтобы тоже подняться на ноги, и чуть больше терпения, чем обычно, чтобы сохранить беззаботное выражение лица.

[indent] – Внутри шумно и накурено. Как вы к этому относитесь?

[indent] Эшворт даже не пытается сдержать тихого смешка:

[indent] – Привычно к первому и положительно ко второму.

[indent] – У меня бывает слегка кружится голова от опиума, и я бы не хотела, чтобы и с вами такое произошло.

[indent] – Прошло несколько лет с тех пор, как в последний раз у меня кружилась от него голова, так что не переживайте.

[indent] Перед ними открывают большие двухстворчатые, стеклянные двери, что ведут прямиком в просторный, ярко освещенных зал.

[indent] – Госпожа Кроули, госпожа Эшворт, – говорит мужчина, – прошу вас, проходите, – пропускает их в дом, а сам остается во дворе, провожая напряженным взглядом идущего вслед за хозяйкой огромного пса.

[indent] Много людей, громкая музыка, алкоголь, запах табака и немного еды на столах – вот, что можно увидеть внутри. Кэт не ожидала чего-то иного. И до чего же приятно, когда реальность хотя бы изредка соответствует ожиданиям – прекрасное чувство, столь редко ощутимое в последнее время.

[indent] – Виски? – Ада берет два стакана с подноса и передает один Кэтрин. – Попробуйте, – делает глоток за глотком, почти выпивая всё залпом.

[indent] – Не поверите, но именно так я и хотела провести вечер дома, – Кэт чуть помешивает напиток в стакане, а потом делает небольшой глоток, пробуя и никуда не торопясь с удовольствием.

[indent] – Леди Кэтрин...

[indent] Эшворт поднимает руку в останавливающем жесте.

[indent] – Прошу прощения, что-то не так?

[indent] – Не извиняйтесь, вам это ни к чему, – Кэт качает головой. – Но в моей крови благородства леди столько же, сколько его в любом уроженце Ремесленного квартала... не считая бастардов, конечно.

[indent] – Тогда, просто Кэтрин, – поднимает стакан, – выпьем же за это.

[indent] – Просто Кэт. Не просто Ада, – Эшворт поднимает стакан в ответ, звонкое «дзынь» отчетливо звучит в комнате, несмотря на весь шум других гостей. – За знакомство.

[indent] – За начало долгой и крепкой дружбы, – всего на мгновение отводя взгляд от девушки, она с кокетством и обворожительной улыбкой приветствует гостей, что проходят мимо них, – а сейчас я буду рада провести весь вечер лишь с вами. Не откажите и составьте мне компанию, Кэт.

[indent] – С удовольствием, – Кэт удобнее устраивается в кресле. – Расскажете, как вы создали «Долину»?

[indent] И следующие несколько часов полнятся разговорами, историями, шутками и невинным шпильками, и только ближе к полуночи они прощаются, договорившись, что встретятся завтра. И одна встреча перетекает в следующую, друг за другом, день за днем, ночь за ночью, и семена дружбы постепенно дают всходы, обещая в будущем расцвести пышным садом.

Лишь время покажет, что будет дальше.

Отредактировано Ада Кроули (2021-07-20 00:50:54)

+2


Вы здесь » Готика » Склеп » Предел возможного