Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Безоблачный рассвет » Серьёзные люди


Серьёзные люди

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/2/745468.png
[84 год, 15 день Тепла Солнца]
Сопливый Карл, ???

Карл много слышит. Вот и услышал, что его ищут. Люди с деньгами, серьёзные люди. Зачем им обращать внимание на «паучка» не ясно, но ясно, что скрываться от них долго не получиться.

+3

2

[indent] У Карла нет друзей.

[indent] Не потому, что он – гадкий вор; у иных воров есть друзья – другие воры, в том числе. Не потому, что он смердит; смердеть здесь, в портовом квартале – нормально, и не нормально – благоухать. А потому, что Карл – это Карл. Мелкий жалкий ублюдок, что всего и всех боится: неба, что может рухнуть на голову; поворотов, за которыми прячутся неожиданности; и людей, достающих ножи из самых неожиданных мест и вонзающих оные в спину.

[indent] У Карла нет друзей.

[indent] Но есть знакомые: те, кому он продает краденное; те, кому он должен деньги или услуги; те, что сосут из него кровь и силу – те, что живут за счет его усилий. Знакомые предадут, как и друзья. Но, в отличии от друзей, знакомые предадут за большую сумму. Ведь дружеские узы строятся на воспоминаниях, чувствах – бесценных, то есть ничего не стоящих понятиях. Со знакомыми же Карл якшается по иным, понятным и осязаемым причинам – ради обоюдной выгоды. Выгоду, которую возможно высчитать в монетах – весьма точно.

[indent] У Карла нет друзей.

[indent] И лишь потому он еще дышит.

[indent] Карл – работяга; и утро он посвятил работе – воровству. Воровство то было – мелкое и мелочное, под стать клопу – малые укусы и без того страдающих жителей бедных районов. Не удивительно, что стянул мужчина лишь всякую мелочь – барахло, что не стоит собственного веса. Лишь каждая двадцатая, если не тридцатая кража оборачивалась удачей – и под выступающим бугорком в кармане прохожего оказывалась ценность, пусть и малая. И весь, в общей сумме, краденный мусор мог обеспечить один или два перекуса – что не то чтобы плохо. Карл – не жадный, Карлу – хватит.

[indent] Забив немногочисленные нерваные карманы безделушками, Карл отправился к скупщику – скряге Руфусу. Многим казалось, что Руфус – хорошо сохранившийся старик; на деле же, Руфус – ужасно сохранившийся молокосос. Немногим старше Карла, мужчина был в немалой степени образован – достаточно, чтобы с этими своим счетами и пересчетами обеспечить себе безбедную жизнь. Деньги он, разумеется, зарабатывал как на подобных Карлу – на воришках, сбывавшим ему хлам, так и на куда более приличных гражданах – на покупателях; обманывал он как первых, так и вторых. Торговаться с ним было бесполезно – Сопливый давно это уяснил. Торги с Руфусом всегда кончались в его пользу – не важно, сколь шаткой бы ни казалась его позиция сперва.

[indent] Не здороваясь, Карл вывалил на стол скупщику все то, что за утро собрал. И получил взамен лишь несколько жалких монет. Награда не стоила всех тех рисков и усилий. И Клоп негодовал:

[indent] – И это – все?
[indent] – Разумеется, нет.

[indent] Руфус был выше Карла – что буквально, что фигурально. Он ехидно выдерживал паузу, наслаждаясь собственным превосходством.

[indent] – Пожалуй, ты даже останешься мне должным.
[indent] – …
[indent] – Вторая часть награды – информация.
[indent] – …
[indent] – Тебя ищут.
[indent] – Кто?
[indent] – Серьезные люди.
[indent] – Зачем?
[indent] – Кто бы знал.
[indent] – Что ты им сказал?
[indent] – Пока – ничего. Ко мне они еще не заходили.
[indent] – А что скажешь?
[indent] – Все, что знаю. Или то, на что им хватит денег.

[indent] Руфус достал из-под стола тесак, будто говоря – «не дергайся». Но Карл и не собирался атаковать – не в его стиле, не в его силах. Одним шустрым движением он стащил со стола свою награду, после чего сбежал. Он понимал, что Руфус не будет за ним гнаться – слишком грязная для того работа. Но не понимал, зачем Руфус в принципе рассказал о преследующих. Думать на бегу было сложно. Да и бежать было сложно – с насморком-то. Как сложно было бы и скрыться бегом – тем слишком много внимания к себе привлекая. И потому, нырнув в очередной переулок, Карл сбавил темп. Натянув дырявый капюшон, он шел в определенном направлении – в направлении очередного своего тайного схрона. Держась близ стен, в их тени, он прислушивался к каждому шороху и вглядывался в каждую мелочь – он боялся, и страх подстегивал его, пробуждая внутренние резервы. На удивление быстро мужчина дошел до казалось бы приличного дома. Очевидно знаючи и умеючи, он прыжками и перескоками добрался до достаточно высоко находившегося окна. Приоткрыв со скрипом окно, он пробрался внутрь дома. Оказавшись в полупустой комнате, он закрыл за собой окно. Осторожно, на цыпочках, он добрался до двери и выбрался из комнаты. После чего прошел по небольшому коридору. Дойдя до лестницы, забрался на чердак. Уже там заполз в укромный уголок, спрятавшись за шкафом. Свернулся в клубок, обняв колени руками. И начал думать. Да так, что скрип извилин звенел в ушах.

[indent] Карл был уверен, что здесь его никто не найдет.

[indent] Или, по крайней мере, на это надеялся.

[indent] Хозяин дома – должник. Все ценное он – продал. Дом – единственное, что у него осталось и с чем он не был готов расстаться. И потому почти круглые сутки он работал, намереваясь рассчитаться. И знали об этим лишь несколько человек, из окружения Карла – никто.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-06-22 16:05:46)

+10

3

[indent] Всё ещё посмеиваясь себе под нос, Руфус отложил тесак обратно под стол. Свет Праведный, как же он обожал пугать этого червяка. Смотреть, как мерзкий бледный человечек дрожит всем телом. У Руфуса и в мыслях не было угрожать Карлу, а что до тесака… Что ж, это можно было назвать «театральной постановкой». Так ведь говорят? «Театральная постановка». Красиво звучит.
[indent]Перебирая предметы, которые оставил Сопливый на его столе, с довольным (иногда брезгливым, когда на невзрачном украшении обнаружилась зеленоватая слизь, подозрительно похожая на соплю), мужчина мысленно начал подсчитывать, сколько сможет выручить за украденное. Улов Карла был негуст, но всё же выгоден. Подобные мелкие сделки составляли основу всего предприятия, Руфус тем и жил. Рассортировав содержимое по ящикам своего стола, мужчина откинулся и взялся за перо, делая пометки за грязном и мятом листе пергамента. И в этот момент к нему зашли новые посетители.
[indent]Посетителей было всего двое, но лишь бросив взгляд на обоих, Руфус ощутил, как его конура, служившая скупщику кабинетом, заполняется массой, отчего мужчине стало враз тесно и душно. Оба посетителя отличались ростом. Мускулы под одеждой двигались так, что казалось одно неловкое движение, и одеяния разойдутся по швам. Лоб «торговца» покрылся испариной, но Руфус старался сдерживать порывы. Он сидит здесь потому что у него есть крыша. Просто так никто не посмеет ему навредить, Руфус не переходил никому дорогу (во всяком случае, не знал об этом), а его издевательства касались только лишь ничтожеств, на вроде Карла… Эти познания складывались в простейшую арифметическую формулу, позволявшую расслабиться в кресле и принять посетителей как подобает.
[indent]— Господа, чем мог…?
[indent]— Ты — Руфус, — не вопрос, а утверждение бросил «первый» из них, точно выплюнув. Скупщик почувствовал на лице капли влаги. Ну точно, выплюнул.
[indent]— Да, а кто спр… — недовольно поморщившись, мужчина потер было внешней стороной кисти лицо.
[indent]— Ты знаешь Сопливого. Он нам нужен. — разговор явно шёл не так, как распланировал себе Руфус. И самым печальным в ситуации было то, что собеседников он не знал. А значит, не знал, кто за ними стоит. Поверить в то, что какие-то левые проходимцы зашли просто так и начали докапываться — в квартале таких быстро решают, а эти бугаи… они выглядели так, словно были местными. Туман их побери, они выглядели ещё более уместно в его, мать его, кабинете, чем сам владелец!
[indent]— Да, слышал что-то такое. Брэд! — поняв, что один на двоих не в состоянии «вывести» разговор, Руфус позвал охранника. Это могло ему купить несколько драгоценных секунд на раздумья. Но и тут скупщика ждал сюрприз.
[indent]— Брэд занят. Где Сопливый? — один из детин начал обходить стол, отчего мужчина вжался в кресло сильнее, словно пытался проникнуть сквозь него.
[indent]— Да блять, не знаю где он. Я…, — глаза Руфуса расширились, и он выпалил, — о-о-он только что был тут! Вы разминулись.
[indent]Нахрен. Деньги деньгами, но мужчине не улыбалось, чтобы его прессовали прямо в собственном кабинете. Поскорее спровадить, узнать, что с Брэдом, и доложить наверх. Уж «крыша» разберётся, иначе на кой ляд он отстёгивает им процент?
[indent]Наступило молчание, прерываемое тяжелыми вздохами Руфуса, который переводил взгляд то на одного, то на другого. Те, что-то застопорились, видно, размышления были не их сильной чертой. Мужчина не любил такой тип. Тупые кабаны, лезут и прут, им поебать на всё. Лучше иметь дело с Карлом и ему подобными ничтожествами, на фоне которых Руфус выглядел более-менее серьёзным человеком.
[indent]— Ты слышал, что мы ищем Сопливого. И ты дал ему уйти? — наконец, после длительного молчания, за время которого скупщик успел прийти в себя, высказал умозаключение «первый», тот, что стоял, нависнув над сидящим точно сама башня Кары Малого Гнездовья. Пятерня опустилась на макушку Руфуса, сжав его череп пальцами, больше похожими на сардельки.
[indent]Руфусу не повезло. Он был первым, кто встретился братьям, который видел Сопливого в лицо.
[indent]Оба вывалились из хибары, что служила скупщику и домом, и местом работы. Оба выглядели озадаченно, недовольно и устало. «Первый» все ещё сжимал рукоятку тесака, с которого капала свежая кровь. Ступив на улицу, бугай отбросил от себя оружие и оглянулся на брата — тот выглядел не менее понуро.
[indent]— Блядь.
[indent]— Ага.
[indent]— Ну и где нам искать эту крысу? Он ведь заныкался в нору и сидит-пердит, стучит зубами.
[indent]— Да хрен его знает.
[indent] — Вот я чего не понимаю, — «первый» поднял взгляд на медленно темнеющее серое небо, — нахуя старшим сдался этот засранец? Что, своих домушников мало что ли?
[indent]«Второй» покосился на брата и пожал плечом.
[indent]— Викаса поймали, Ганса прирезали, Ллойд, наркоман, передознулся. Да и херли нам рассуждать, может потребовался со стороны кто-то? Что делать будем?
[indent]— Ну записку мы ему оставили. Если крыса читать не умеет, пускай ему, — «первый» повернулся к хибаре и смачно сплюнул в её сторону, — этот прочтёт. Только зубы соберёт свои. Нет, ну ты слышал. Прогнал говорит. Весело говорит. Ну с-с-с-у-у-ука. Охуенно весело нам бегать по всему кварталу за чепушилой.
[indent]— Ладно, брат, не горячись. Пойдём к Дейзи. Темнеет.
[indent]— Верно. Пойдём. Время ещё есть.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/2/557628.png[/icon][nick]Братья[/nick][status]минус хребет[/status]

+7

4

[indent] Карл думал.

[indent] Карл не был умным. Карл не был хитрым. Карл – та же крыса. Не носом, так ушами он изучал мир вокруг, искал еду и выискивал опасности – чтобы жить, чтобы выживать. Как находил еду – ел, что не съедал сразу – откладывал. Как находил опасность – бежал, не получалось – кусал и снова бежал. Карл – животное. Его не интересует внешний мир, не интересует искусство – ничто из того, чем не наполнить желудок, во что не обуть искалеченные холодом и грязью ноги. Ему не стыдно за себя, за совершенные им поступки; что стыд, что гордость – привилегия сытых.

[indent] Карл думал.

[indent] Над тем, куда идти. Над тем, от кого бежать. Руфус много говорил, немногое сказав; в этом он – мастер. Все, что Карл знал – его преследуют «серьезные» люди. Но для Карла любые люди – «серьезные». Несерьезных он видеть не привык: в глазах людей, его окружавших и ему на пути попадавшихся, читалось что угодно – страх, жестокость, гнев, – но не веселость, не праздность, не несерьезность.

[indent] Карл думал.

[indent] И думать ему было больно. Ведь каждый ответ на каждый вопрос, рожденный его воспаленным разумом, заставлял сердце колотиться лишь сильнее, разрываясь само и разрывая близкие к себе внутренние органы. Карл наверняка рано поседеет или облысеет и до старости не доживет – трусы на этом свете не задерживаются; либо их убивают, либо они умирают сами – в темном углу, в грязной луже, от разрыва сердца. Трусы засыпают без всякого желания просыпаться.

[indent] Карла вырвали из дум.

[indent] Внизу послышались грохот, стоны, вскрики и угрозы. Карл не мог расслышать отдельные слова, но точно знал, что то были угрозы – их он и глухим бы распознал, по вибрациям в воздухе и еле уловимым изменениям в общей атмосфере. Ведь угроза – это что-то большее, чем слова; угроза – это импульс, исторгаемый не только ртом, но и всем телом, импульс, принимаемый не только ушами, но и всем телом.

[indent] Угрожали не Карлу, но Карл испугался – по привычке. Он замер, будто умер – не клоп, а опоссум. Прислушался, как мог, но не добился ничего – с чердака сложно было понять, что происходит внизу. Очевидно, людей было несколько. Очевидно, все ополчились на одного – звучало три грозных голоса и один надрывистый, всхлипывающий. Карл предположил, что в одиночестве был хозяин – именно его прессовали. Карл сообразил, что в большинстве были дуболомы – от тех редких слов, что они сплевывали, у людей приличных сворачивались бы уши в трубочку.

[indent] И угрозы, и оправдания слышались все лучше; вовсе не потому, что прямо на глазах слух Карла улучшался, а потому, что источники шума приближались – и это заставляло клопа нервничать. Очевидно, Чумной – не единственный, кому сегодня не везло.

[indent] Сопли текли из сопливого носа Сопливого. Сопливый хотел бы их высмаркать или, напротив, втянуть. Но не мог – ведь боялся оказаться услышанным. Конечно, за грохотом с нижних этажей подобную мелочь никто не заметит. Если, конечно, не случится так, что вся вселенная на то мгновения, когда Карл всосет соплю, не замрет и не затихнет. Учитывая любовь вселенной к Карлу – она действительно замрет и затихнет. Потому он терпел, как мог, и выжидал.

[indent] Лестница заскрипела. На чердак забрался уже второй незванный гость – один из дуболомов. Он попытался зажечь свет – у него не получилось. Он попросил фонарь у людей снизу – ему предложили за фонарем сходить самому. Он спустился по лестнице обратно. А паникующий Карл, мыслями не поспевавший за собственным телом, тут же вылетел изо шкафа, открыл окно и вылез из него. Спустился на землю и скрылся в тени.

[indent] Шмыгая по теням, Клоп держался руку на сердце – ему плохело. Тяжело дыша, от старался не привлекать к себе внимания – не получалось. В толпе его выцепил знакомый – один из воришек. Мальчишка оттащил его в сторону, в укрытие. И там – сунул в руку записку.

[indent] – Читай!
[indent] – Что это?
[indent] – Послание.
[indent] – От кого?
[indent] – От двух уродов, что тебя ищут.
[indent] – …
[indent] – От двух уродов, что прижали Руфуса, Нормана, Кларена.
[indent] – …
[indent] – И хер знает кого еще прижмут, если ты не сделаешь, что им нужно.
[indent] – И что им нужно?
[indent] – Прочтешь послание – узнаешь.

[indent] Карл прочитал послания, скрипя зубами. Ритм сердца совсем уж разошелся, кровь давила на мозг. Пухли глаза и кружилась голова. Ладонь сама по себе, без команды сжалась в кулак, смяв послание. Карл посмотрел в глаза воришке, воришка посмотрел в глаза Карлу.

[indent] – Не придешь к ним сам – они продолжат поиски.
[indent] – …
[indent] – Они продолжат поиски – пострадаем мы.
[indent] – …
[indent] – Мне продолжать?
[indent] – Нет смысла.

[indent] А смысла и вправду не было. Карл мог окончить логическую цепочку и сам. Местные страдать не любят. И по нужде сдадут друг друга. Сдадут Клопа – в числе первых. Если он сам не придет, куда просят, его приведут – эти самые воришки, несметные полчища его грязнолицых коллег. Уж от них-то он не спрячется – ни на чердаке пустого дома, ни на дне болота – вытащат, вытравят.

[indent] Мальчишка молча удалился. А Карл глотал – слюну, мысли, тревогу. Его прижали ногтем и не оставили ему выбора.

[indent] Некоторое время спустя Сопливый оказался в условленном месте в условленный час.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-06-22 19:17:35)

+8

5

[indent] Будь Карлсон королем, его звали бы – «Карл Противоречивый». Но Карлсон – не король, и зовут его – «Сопливый Карл». Какое упущение. Ведь Карл противоречив намного более, чем соплив. Он и сам не осознает, что им движет – в общем по жизни и конкретно сейчас.

[indent] Неуверенно переставляя ноги, на ровном месте запинаясь, он шел вперед, а впереди – погибель, предполагаемый «эшафот» и пара вероятно лысых «палачей».

[indent] Руфус – важный человек, точнее – был важным человеком. Карл же - не важный и не человек, он – клоп, прыгучий и кусачий. И если те два громилы, на свидание с которыми спешил Сопливый, и глазом не моргнув, и ухом не ведя, без страха и сожалений прихлопнули надежной крышей защищенного барыгу, то что уж сделают они с воришкой, никому не нужным и никем не оберегаемым.

[indent] Без очевидной причины задыхаясь, шел он косо, петляя. Лишь чудом не врезаясь в нечастых прохожих, вор брел вперед не самой короткой и не самой очевидной тропой.

[indent] Так почему бы Карлу не сбежать? Ответ простой: бежать ему и некуда. То тут, то там цепким взглядом он ловил знакомые все лица: страшную морду Прихлопа Кёртиса, слезливую рожу Плаксы Генри, хитрое рыло Соленого Калеба. Они и не скрывались толком, напротив – специально напоминали о себе. Все трое – его немой конвой. От них не убежать, не скрыться. Их не запугать, не подкупить. Они, как и он, боятся последствий. Они, как и он, готовы пожертвовать слабым. Но слаб сегодня только он.

[indent] «Слабаки не выбирают, где умереть, как умереть, когда умереть..»

[indent] Карл лавировал-лавировал да вылавировал – он отыскал нужный дом, он оказался у оного на пороге. До последнего надеясь, Карл тихо простонал: «пожалуйста, будь заперта».

[indent] Скрипнула ручка, щелкнул замок – дверь отперлась.
[indent] Неторопливо открыв дверь, Карл переступил порог.

[indent] Из полумрака коридора под вечерний отсвет луны, едва пробивавшейся через сумрачные облака в небе, вылезло лицо какого-то незнакомого Карлу бугая. Огромный, небритый, мужчина, при появлении Сопливого поднял лампу, освещая тому дорогу — или себе Карла. Позади мужчины нарисовался второй «персонаж», выглядящий похоже на своего коллегу. Оба уставились на вошедшнего, внимательным взглядом окидывая Сопливого с ног до головы, после чего первый, тот, что держал лампу, раскрыл гнилой рот:

[indent] — Ну ты и мразь кон…, — «второй» схватил за плечо коллегу, останавливая словесный поток.
[indent] — Заходи.

[indent] Увидев первого бугая, Карл отступил на шаг. Дверь за ним была прикрыта, но не до конца – скорее инстинктивно, но не умышленно Клоп оставил себе пространство для маневра. В глубине души он до сих пор надеялся сбежать. Умом же понимал, что поздно поворачивать назад – тем лишь сильнее он разозлит и без того не самых дружелюбных горожан.

[indent] Карл увидел второго бугая. И отступил еще на шаг. И одного из них хватило бы, чтоб перемолоть хоть дюжину подобных вору червяков. Вдвоем же они, при должном усердии, смогли бы передавить и больше – много больше.

[indent] Призвание Карла – страшиться, призвание «братьев» - страшить.
[indent] Стоило Первому открыть рот – вор в себя же вжался.
[indent] Стоило Второму открыть рот – вор повиновался.
[indent] Словно верный пес, услышавший команду «к ноге», Карл подошел.

[indent] Как по команде, второй перенял лампу у первого и встал спиной к Карлу спереди — сзади Сопливому отрезал последнюю возможность отступить несдержанный сквернослов. Под конвоем, но тем не менее не подталкивая, оба бугая повели его внутрь здания. Оно обладало странной планировкой — и казалось состоит из одних только коридоров, похожих на лабиринт.

[indent] Карл не любил людей, Карл не любил навязчивость, Карл не любил лабиринты, Карл не любил секреты. Бугаи же оказались людьми беспардонными, слишком плотно к Сопливому прижимавшимися, и вели его по запутанным коридорам, за каждым поворотом и дверьми которых скрывалось минимум по одной тайне.

[indent] Карл волновался. Но с волнением своим старался разобраться всеми доступными способами: мысленно утешал себя и в окружении успокоение искал – присматривался, прислушивался. Не то чтобы зоркий, ничего вор в темноте глазами не разобрал – не успел к ней даже адаптироваться, постоянно щурясь от света лампы. Но очень даже ушастый, сконцентрировавшись мужчина уловил из-за дверей и стен голоса, смешки, вопросы – ни один из которых он не разобрал. Очевидно, волноваться Карл не перестал.

[indent] Наконец, компания упёрлась в тупик. Коридор внезапно обрывался глухой стеной без какого-либо намека на дверь. Но вместо того, чтобы отступить назад, незнакомец, что держал лампу и шествовал спереди, подошёл к стене и слегка постучал. Звук от ударов разбитых-перебитых костяшек не был глухим, напротив, очень звонким, что не оставляло сомнений в том, что стенка являлась всего лишь тонкой перегородкой. Эта перегородка отступила слегка назад и двинулась в сторону, а под светом лампы, проникшей в «провал», предстала молоденькая девица.

[indent] Карлу казалось, что он умеет «читать» людей: по их мимике, жестикуляции, по морщинам, по рукам, по глазам. И, глядя на девицу, Клоп старался разобраться, что можно было от нее ожидать. Но ни спутанные грязные волосы цвета земли, ни яркие зеленые глаза, ни бледная кожа, ни симпатичное личико – ничто Сопливому не помогло; он будто бы читал книгу, исписанную знакомыми буквами, выстроенными будто бы в случайном порядке – словно шифр. Что-то в ее взгляде казалось мужчине странным.

[indent] — Хули ты пялишься, гнида? — огрел подзатыльником Карла громила, что шёл позади него, — иди, давай, чмошник.

[indent] Менее доброжелательный из громил решил отвлечь Карла от созерцания юной особы, явно переборщив. Он ударил Клопа, почти что прихлопнув того. Либо он сил не рассчитал, либо хрупкость Сопливого недооценил. Мир перед беспросветно черными глазами померк, тело вора со шлепком по полу распласталось – Карлсон потерял сознание.

Итоги бросков

Карл, первый бросок, на зрение: 0 - провал.
Карл, второй бросок, на слух: 2 - успех.
Карл, третий бросок, на психологию: -3 - полная неудача.
Бугай, четвертый бросок, рукопашный бой против стойкости: 2 - успех.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-06-26 17:14:46)

+4

6

[indent] Всё было совсем неплохо, до тех пор, как Серафим не шепнул ей, что кто-то пытается сбыть больно похожий товар. Ящик для живого товара, склад и покупатель… Даже время — то самое, что назначала ей Дама Пик.
[indent] «Какого хера? Она нашла ещё кого-то, чтобы ей поставляли товар? Кто-то, кто запросил меньшую оплату? Кто-то, кто работает быстрее? Кто-то, кому больше доверяют?» С каждой мыслью Мамочка всё больше распалялась. Как ЕЁ могли заменить на кого-то другого?! Что не так? Почему перестали доверять? Прокручивая в памяти их последнюю встречу, Крыса никак не могла найти хоть какой-то изъян — всё было выполнено безупречно.
[indent] Но что было копаться в воспоминаниях или гадать на суповой гуще? «Мало ли? Может, это не Дама Пик? Может, и не живой товар...». Мало ли, много ли, а проверить точно нужно было. Если это - её заказчица, значит, надо узнать с кем она теперь работает и почему. А, если не она? То кто там мимо Мамочки живым товаром торгует, да ещё и на её территории?!
[indent] В любом случае, надо было сначала всё разузнать. Но тут крылась ещё одна проблема — соглядатаи для такой работы не подходили: нужно было не только наблюдать, но и влезть на закрытую территорию склада. А свои самые лучшие медвежатники, как назло, все откинулись. «Как сглазил кто...» Остались только зелёные, кто мог завалить дело и, что хуже, кого могли поймать. А, если таинственной заказчицей всё же была Дама Пик, и, если она поймает мамочкиного зеленца за подглядыванием… Тут могли возникнуть огромные проблемы. «Слишком много «если» и «бы»... но ничего не поделать. Лучше взять какого-нибудь лопуха со стороны… Ну, не лопуха совсем, а того, кто знает своё дело всё же… Если поймают - этот не мой. А нет — отлично, будет информация.»
[indent] Так и было решено. А в качестве вора со стороны был выбран некий Карл. И теперь она сидела и ждала, когда тот придёт, чтобы предложить ему сделку, от которой тот не сможет отказаться - ведь Мамочке никто не отказывает. А кто решается, сильно потом об этом сожалеет.
[indent] Временный форт - одно из укрытий, где можно было встретиться и поговорить, где можно было отбиться от преследовавших. Обычный дом, быстро превращённый в лабиринт быстровозводимыми стенами, за которыми прятались её люди, вооружённые стрелковым и холодным оружием. Навряд ли воришка приведёт за собой хвост… Но чем Туман не шутит — лучше перебдеть, чем недобдеть.
Ждать пришлось около часа, когда Братья вдруг встрепенулись, глядя в смотровое окошко.
[indent]— Он здесь.
[indent] Мамочка кивнула, не отрываясь от своей книги. Детская книжка с картинками и буквами. Да, она пыталась научиться писать и читать, правда, пока выходило плохо, со скрипом. Но Мелисса была очень терпеливым учителем. Именно потому Мамочка и забрала её у Серафима, ибо образованных людей в Порту было не так уж и много. А Крыса уж больно не любила, когда её обманывают.
Братья ушли, закрыв за собой потайную дверь, а Мама так и сидела, пытаясь прочитать дебильное слово. Выходил набор звуков…
[indent] Вскоре в дверь постучали, и Мелисса пошла открывать.
  [indent] — Хули ты пялишься, гнида? - послышалось от двери. Гастон снова решил показать кто тут главный... — Иди, давай, чмошник.
[indent]Шлепок, глухой удар чего-то относительно мягкого о пол, и лишь недоумённое «эм...» от Ганса. Мелисса быстро протиснулась обратно, к Маме, а за ней Братья втащили бесчувственное тело какого-то хлюпика. Мамочка внимательно посмотрела на Ганса.
[indent]— Как ты думаешь, если ты будешь каждый раз выбивать дух из наших потенциальных работников, они что, в очередь к нам станут выстраиваться?
[indent]Похоже, столь глубокую мысль Гастон не понял, но взгляд на всякий случай отвёл.
[indent]— Этот недоделок на Мелиссу пялился, — прогудел братец, всё ещё не глядя на Крысу.
[indent]—  Угу… Потому ты решил его сразу убить? — достаточно спокойно поинтересовалась Мамочка. Но ответа её вопрос не требовал. — Приведите его в чувства. Я и так уже потеряла кучу времени, ожидая, пока он сюда дотащится...
[indent]Парни встряхнули как тряпочку бедного Карла, Ганс замахнулся, чтобы уже влепить очередную пощёчину бедолаге, но тут голос подала Мелисса:
[indent]— Подожди! А то выбьешь из него последний дух.
[indent]Девушка поднесла к носу Клопа баночку нюхательной соли, что воняла не хуже нашатыря и Карл очнулся, к счастью Гастона и несчастью самого Карла. Ведь бывают же моменты в жизни, когда лучше не просыпаться. Бледного бедолагу наверняка и добивать бы не стали, если бы сейчас он поленился раскрыть веки. Скорее всего, его просто выбросили бы. И выбросили бы даже не в канаву за городом, а прямо посередь города – на съедение крысам и кому похуже. Потому как и в самом Граде-на-Утесе, так и в принципе в этом мире всем было плевать на Сопливого и на любого ему подобного. Никто бы не расстроился, найдя его труп, и не обрадовался бы. Никто даже нос не воротил бы, не хмурил бы брови — зловонным мертвенным смрадом давно уже пропах весь город и каждый его житель. Мамочка быстро подняла взгляд на парнишку, но там пока ничего интересного не было. Смотреть, как оживает эта тряпочка, зрелище было такое себе, потому она снова опустила взгляд в книгу и продолжила разбирать там символы.
[indent]… но Карл очнулся. Очнувшись, он широко открыл глаза. И окружающие могли лишь убедиться, что чернота его глаз – это не неестественно расширенные черные зрачки, нет. Его глаза целиком и полностью были черны – два небольших шарика, влажных и от влажности блестящих. На них не выступали красные сосуды, как на любых иных глазах. Нет, глаза его были идеальны — и тем страшны. Удивительно, что никто до сих пор на них не позарился – они бы могли украсить чей-то интерьер, плавая в банке с формалином на стеллаже. Глаза — единственная ценность во всем Карловом теле. Ценность, с которой он хотел бы расстаться — ведь то его единственное отличие от всех вокруг. Но с которой расстаться не в силах — без глаз он будет бесполезен, следовательно — мертв. Однако в полутьме комнаты все глаза виделись тёмными, даже красные радужки Крысы казались обычными. Правда, когда в них попадал отсвет факела, они снова вспыхивали адско-красным.
[indent] Очнувшись, Карл раскрыл не только лишь глаза. Но и рот. С жадностью вдохнув воздух, будто бы до сих пор задыхаясь, лицом он изобразил величайший страх из возможных, что коробило Мамочку. Да, ты попался… Но веди себя достойно, а не как свинья, что почувствовала, что её тащат на бойню. Спасибо хоть не орал... И причина страху Карла была. Пусть первой, кого увидел Карл, была та самая Мелисса — такая неопрятная, будто бы взъерошенная, казалось бы безобидная девушка, но второй, кого увидел Карл, была та самая Анна Блэк — знаменитая Мамочка всея Ребятишек, страшного вида и страшного же нутра бледная и белая женщина, власть которой в Портовом квартале была абсолютна.
[indent]В отличии от всех прочих, Карл к власть имущим не тянулся — он не жаждал их внимания, их одобрения, их уважения. Напротив, от власть имущих он прятался, как тень от солнца — за любыми преградами, барьерами. Ведь не был он амбициозным, ему и малого хватало — чуть плесневелой еды и не слишком холодной постели. А большие шишки, по типу Мамочки, тем и жили — с миру по нитке, забирали у слабых все, что могли, и из забранного сшивали свои дорогие костюмы. Карл прятался от Белой Крысы долгие годы. Но Белая Крыса нашла и его.
[indent]— , —  Карл вновь открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но смог лишь тонко простонать, — Ааа..
[indent]Тяжело вздохнув, Мамочка отложила книгу. Она была расстроена? Разочарована? Но чем? Тем, что не смогла справиться со словом, что было начертано в книге или всё же тем, что увидела? Тяжёлый взгляд Крысы медленно поднялся на Карла и остановился на его приоткрытом рте. Кажется, парню тяжело было дышать.
[indent]— Даже не знаю… — чуть поморщившись протянула она, — столько слышать, что он хорош, потом столько за ним охотиться и, в итоге, получить… ЭТО? — Крыса вопрошающе глянула на братьев, но те лишь развели руками, — Это точно он? — Мамочка глянула на Мелиссу.
[indent]Карл не мог ответить. Но Карл слушал. Ушами ловил каждый звук, силясь расслышать отзвук надежды. И надежда не заставила себя ждать. Из всего выходило, что Карла с кем-то спутали. С кем же? Впрочем, плевать. Возможно, что Карла отпустят. Пусть унизят, пусть в лицо плюнут, пусть сапогом по заднице на улицу проводят, но отпустят. Карл громко вдохнул, будто бы пытаясь надежду вместе с воздухом легкими втянуть и обрести. Открыв небольшой блокнотик, который служанка вытащила из одного из многочисленных кармашков на своём платье, девушка, найдя нужную страницу, зачитала:
[indent] — Сопливый Карл. 22 года. Вор-карманник. Меченный. Вечно в долгах. Здоровье ниже среднего. Храбрость ниже среднего. Гибкость - на высоком уровне. Уровень опасности - высокая.
[indent]При последних словах Мамочка вновь перевела взгляд на Карла. Карл же замер. И наконец-то начал думать о чем-то, помимо смерти. Девушка назвала его по имени и прозвищу, известным многим. Признала в нем вора и меченного, что тоже не было секретом. Упомянула его трусость и болезненность, ловкость и… опасность. Опасность Карл, по мнению самого себя и многих с ним знакомых, представлял лишь в одном плане – в плане заразности. Но вряд ли девушка подразумевала именно это. Карл ворочал мысли, пытаясь отыскать среди них хоть одну здравую, рациональную — ту, что дала бы правдоподобное обоснование характеристике «опасность», данной ему. Где-то там, на задворках черепной коробки неудачливого вора в самом темном уголке шелестел вопрос, почему кому-то стало интересно, сколько Клопу тел, и откуда этот кто-то возраст вора разузнал.
[indent]— Это — явно самозванец. Прирежьте его и найдите мне настоящего Карла, — вновь поморщилась Мамочка, словно бы теряя интерес к этому недоразумению.
[indent]И все-таки, мысли о смерти — естественная и неотъемлемая часть Карла. Стоило Матушке отдать своим бугаям приказ, сердце вора ёкнуло. Да так ёкнуло, что вены около его глаз вздулись и рвота подобралась к горлу и даже дальше — Сопливого стошнило. Согнутый в три погибели, то сплевывая не до конца переваренный обед, то с болью вновь набирая в легкие воздух, Карл жижей на полу подписывал себе же смертный приговор. Ответить же словами он, разумеется, так и не смог. В комнате повисла тишина.
[indent]— Ну. Ты. И. Мразота, — медленно, с расстановкой, пробормотал Ганс. В тоне бугая скользило удивление, граничащее с какой-то извращённой примесью восхищения. Гастон начал покачиваться взад-вперед, словно не мог решить, выбивать всё дерьмо из Карла сейчас или подождать приказа. Мамочка сидела на месте, переводя взгляд с лужи, разведённой Сопливым, на её создателя и обратно.
[indent]— Это он, точно, — вставила, наконец, Мелисса, крайне неуверенно и робко. Кажется, девушка тоже понимала, что заявлением бедолагу не спасти. Так тянулись несколько секунд, после чего поступило невообразимое: Мамочка прыснула от смеха. Сперва это был легкий, едва уловимый смешок, но губы женщины дрожали, она пыталась скрыть свои чувства, пыталась перебороть эмоцию и… проиграла. Братья воззрились на главу Ребятишек с недоумением во взгляде, а Мать продолжала веселится.
[indent]— Ох, Свет милостивый, какой же ты…, — женщина устало протёрла пальцами руки глазницы. Она то хотела припугнуть задохлика, только и всего. Обычно это срабатывает на «ура», но сегодня, видимо, был иной случай. Спасибо хоть что в штаны не наделал. Сложнее было представить, что этого мудилу считают неплохим медвежатником.
[indent]— Дайте ему ведро и тряпку. А ты, слушай внимательно, парень. У меня к тебе есть дело.
[indent]Карл услышал. Карл осознал. Карл вознадеялся. «Дело» — не скорая смерть, «дело» — работа. Репутация губила Карла — лишь потому Мамочка обратила свое внимание на Клопа; но репутация же и спасла — лишь потому Мамочка не убила Карла сразу, стоило ему сплюнуть обед. Обретя надежду, вор сжал зубы, губы. Надув щеки, он подавил последний рвотный порыв. Проглотив, что оставалось, он открыл было рот, чтобы поблагодарить — но сдержался; в благодарности не было нужды…

[nick]МАМОЧКА[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/2e/0d/21-1624916780.jpg[/icon]

+5

7

И Карл, и Анна единовременно воспользовались тряпками: он – тряпкой половой, она – сопливой тряпкой.

Клоп понимал, что попал в западню; не понимал он лишь, как из западни выбираться. На дырявом плоту привыкший по течению плыть, уже сейчас он разглядел конец своего пути – водопад, к которому его несет. И времени, и сил у него осталось лишь на молитву и смирение; на молитву богам, в которых не верит, и на смирение, противное человеческой природе.

Как и любая не уважавшая себя тряпка, на слова Анны Карл лишь кивал; ни о риске, ни о награде уточнять он не стал – и сам все прекрасно осознавал.

В тот же миг, как Анна кончила инструктаж, Карл завершил уборку. Встав, окружающим Сопливый напомнил опаленную восковую фигурку: форма человека, с которой он был рожден, будто бы подтаяла – голова и плечи опустились под собственным весом, глаза, нос и рот расплылись и протекли. Поклонившись в знак уважения, которого не испытывал, но которое обязан был выказать, мужчина на месте развернулся и пошел путем обратным. Братья вовсе не обязаны были сопровождать неудачника-вора, ведь помнил он каждый поворот из всех, что он преодолел, но такова была их служба. На удивление молчаливые стражи напомнили о себе лишь в момент, когда Клоп пересек порог их жалкой резиденции: Гастон плюнул Карлу в спину и попал, Ганс с хлопком запер двери. Знал бы Сопливый, что такое это ваше «самоуважение», он с кулаками бы полез на обидчиков. Или хоть слово бы обидное им на прощание бросил. Или языком цокнул – хоть что-то. Но он не стал даже вытирать слюну с собственной спины. Лишь огляделся, выискивая своих старых знакомых-конвоиров: мордоворота Прихлопа Кёртиса, попрошайку Плаксу Генри, воришку Соленого Калеба – тех ублюдков, что разыскали Карла в самой задницу Града-на-Утесе и вынудили откликнуться на зов Мамочки. Но грязных предателей и след простыл. Что ж, Карл и без того знал, где их искать. Но не сейчас. Нынче у него были иные заботы. Карл поправил воротник, чуть освободив взмокшую от волнения шею. И через больное горло втянул в легкие относительно свежую порцию воздуха: через баррикады соплей, перекрывшие ноздри, за последние годы умудрялись пробиться разве что потоки его грязной крови.

Карл ориентировался в городе, как никто; по крайней мере, самые грязные из его улиц – Портовый и Ремесленный кварталы – он знал лучше большинства. Но даже он не представлял, что находится в закромах того дырявого склада, которым и заинтересовалась Мамочка – настолько убогой и безынтересной казалась та халупа любому проходимцу. И все же, возможно, именно в том и заключалось достоинство сего хранилища – никто, даже самый отчаянный вор, не решится туда забраться. Шмыгая от тени к тени, от переулка к переулку, Карл на удивление шустро двигался к намеченной цели, преодолевая весьма серьезный маршрут во впечатляющем темпе. Протискиваясь в дыры в заборах, насквозь проходя заброшенные и уже разваливающиеся здания через выбитые окна, он шел напрямик – ведь понимал, что времени у него в обрез: Анна Блэк не славилась добродетелями, в том числе и терпением; окружающие знали ее, как женщину скорую до расправы – что свойственно, впрочем, любому из преступных начальников.

Отыскав нужное здание и обойдя его со всех сторон, Карл не удивился обнаружить охрану; удивился он лишь тому, насколько охрана оказалась беспечна – пусть и защищали они единственный не заколоченный и не запертый на подвесной замок вход, концентрироваться всем в одном месте было не то чтобы эффективно. Оглушенные разговором и ослепленные единственным источником света в округе, вооруженные мужчины не могли бы заметить снующего в тенях на безопасном расстоянии Карла; Карл же, напротив, мог весьма удачно их рассмотреть и оценить. Оценка, впрочем, была максимально предсказуема: и один из них, не то что все трое, и безоружный, не то что с дубинкой, мог бы одолеть тощего вора, заколотив того.

Карл отыскал всего два с половиной варианта, как ему пробраться внутрь: вариант первый – напрямик, через охрану – отпадал сразу; вариант второй – через заднюю дверь, закрытую на цепь с подвесным замком – казался наиболее выгодным; и неполноценный третий вариант – попытаться залезть на крышу, а уже оттуда пробраться внутрь – наиболее привычный, но не самый надежный путь – снизу не было понятно, выйдет ли проникнуть на склад через верх. Пораскинув мозгами, взвесив все за и против, Карл решился поставить все на собственный профессионализм и удачу и попытаться взломать замок на задней двери.

Отредактировано Сопливый Карл (2021-09-03 21:18:19)

+6

8

Карл попытался. Карл проебался.

Замок не был взломан. Взамен была сломана отмычка. То ли потому, что Карлу было плохо: и до сих пор у него болели голова (от извечных моральных страданий и стресса) и живот (от тухлой еды и крепкого гастонова удара). То ли потому, что Карл был неудачником: если что-то в его жизни могло пойти не так – оно шло. Повезло Сопливому лишь в том, что он не был услышан и не был замечен – никто на его ошибку внимания не обратил. Замерев на пять секунд, затаив дыхание и навострив уши, Клоп убедился в собственной безнаказанности; по крайней мере, в относительной безнаказанности – отмычка-то сломалась в замке, и вытаскивать ее было бы муторно и шумно – появилась необходимость розыска иного варианта проникновения в склад. Карл сделал шаг-другой назад, отойдя от двери. Насколько возможно внимательно осмотрев стену, он попытался вообразить наиболее безопасный путь по ней к крыше – вынужденный обратить к плану «б», он и сейчас не рассматривал варианта проникновения в здание через парадный вход, перекрытый тремя наверняка скучавшими охранниками, готовыми размять кулаки о глупого воришку, догадавшегося в их смену испытать удачу. Иногда Карл жалел, что он – не Гастон и не Ганс – не здоровенный мордоворот, способный прокладывать прямые пути чистой грубой силой. Он – Сопливый вор, пинаемый мордоворотами и вынужденный искать обходные пути. Осмотрев здание еще раз, он более или менее просчитал свой путь по стене и до крыши – в меру безопасный, в меру неприметный. Потерев ладонь о ладонь, разогревая их, он прошептал привычную перед подобными выкрутасами мантру: «зараза, наверное, здесь-то я и сдохну».

Карл попытался. Карл умудрился.

Взяв достаточный разгон, он рывком подбежал к стене, оттолкнулся сперва от земли, потом от стены, подпрыгнул на достаточную высоту, чтобы руками схватиться за выступ. Схватившись за выступ, он на удивление просто на руках подтянулся – для такого-то хлюпика, казалось, непосильная задача. Хватаясь далее не только лишь руками, но и ногами, противоестественно выворачиваясь, он будто паучок полз по стене вверх – ни шумя, ни отсвечивая. Стоило хоть чему-то под его весом пусть хоть скрипнуть, он замирал и прислушивался – одних лишь ушей ему было достаточно, чтобы разыскивать в достаточном радиусе любую из опасностей. Забравшись на крышу, Карл испугался: не высоты, а безысходности – ни одно из окон не казалось открытым. Скрипя зубами и отдающийся в ушах стук сердце заглушали все: и еле доносящиеся снизу беседы охранников, и вороньи «кары», и даже собственные мысли. За мыслями Сопливого, впрочем, и без того уследить было сложно – напоминали они беспокойный пчелиный рой, где особь об особь стучались и падали. Как упала и карлова душа – прямиком в пятки. Колени вновь принялись дрожать и, чтобы не упасть с крыши вниз, Клоп для уверенности встал на четвереньки и уже так выглядывал вниз, разыскивая безопасное окно. Окно, впрочем, вскоре нашлось – на самой неудобной для вора стороне – ровно над охранниками. Еще раз перепроверив все оставшиеся пути, что действительно оказались заколоченными намертво, Карл вернулся к единственному неуверенно прикрытому окну и замер. Сперва Сопливый подумал о том, не сбежать ли из Града-на-Утесе – не сбежать, от Мамочки в долине деваться было некуда. После Сопливый подумал о том, чтобы сдать Мамочку страже – сдать-то было можно, вот только толку было мало – она неуловима, и даже из той норы, где вор ее застал, наверняка найдется сотня и еще один выход сверху. В конце концов Сопливый смирился с тем, что приказ Мамочки он исполнит или умрет в попытках – и вытер сопли тыльной стороной ладони. Проверив, не вывалится ли что из карманов, Карл вздохнул. Зацепившись ногами за уступ, он свис. Свиснув, он опустился лицом к окну. Поковырявшись, он открыл окно. Протерев лоб рукавом, он промокнул его потом – чтобы капли не упали. Зацепившись руками, Сопливый расцепил ноги. Забравшись в окно, прикрыл его – чтобы охранники случайно не обратили на него внимания. Прислушался, присмотрелся, принюхался – последнее в любом случае было бесполезно, но береженого бог бережет. Признаков жизни ничто не подавало. Обыскав комнату, вышел в коридор. Обыскав прочие комнаты, опустился на этаж ниже. Обыскав и второй этаж, разочаровался – осознал, что искомая вещь могла оказаться лишь на самом опасном из этажей – первом. Присел на корточки, зажмурил глаза, глубоко вздохнул – так боролся с беспокойством; впрочем, тщетно.

Карл отправился на первый этаж.

итоги бросков

Первый бросок, на взлом: 0 - провал
Второй бросок, на атлетику: 2 - успех

Отредактировано Сопливый Карл (2021-09-16 18:21:00)

+6

9

Стоило Карлу опуститься со второго на первый этаж, карлово сердце опустилось из груди в пятки – здесь он нашел себе компанию. А любая компания, без всякого исключения, угнетала Сопливого; и даже наедине с собой он чувствовал себя лишним. Но более прочих его угнетали компании мордоворотов; как и сейчас, к примеру. Первый этаж, будто бы компенсируя пустынность второго и третьего, вместил в себя аж трех охранников; охранники те, очевидно, первоначальным назначением гвоздей – креплением деталей, – пренебрегали: фантазеры вбили гвозди в дубины так, чтобы концы торчали во все стороны – будто бы дубинам и без того не хватало урона. Выглядывая издалека, из-за угла, из темноты Карл разглядел не только дубины, но и самих мордоворотов – им вовсе не пригодились бы ни гвозди, ни дубины чтобы загубить вора всего одним ударом; одна досада – его зубы бы застряли в их кулаках. Сопливый пытался было прислушаться к тому, что же мужчины так горячо обсуждали, но за стуком собственного сердца он не мог расслышать и собственные мысли; «бум», «бУм», «БУМ» – грудная клетка трещала, легкие были сдавлены.

Стоило Карлу прийти в себя – насколько возможно, учитывая обстоятельства, – и перед ним открылось три пути: направо – напрямик к мордоворотам, налево – наискось к мордоворотам, назад – к мамочкиным мордоворотам. Карлов круговорот в верзиловой природе. Куда бы Сопливый ни пошел, везде его ждало насилие – а ведь сам он насилие в окружающий мир не привносил. Обернулась бы его жизнь иначе, будучи ребенком предпочти он побегу драку? – и до сих пор он помнил, как первый же в жизни серьезный конфликт решил быстрыми ногами, а не крепкими кулаками. Дети ведь все равны: равно слабы, равно трусливы, равно убоги. И шансы на победу имели равные – Карл мог победить. И победив, заимел бы уверенность в следующей драке. Вместо того он заимел уверенность лишь в собственной прыти. И в следующий, и после того, и каждый раз до сего дня он выбирал уступку спору. И прибежал сюда – во власть тех, что предпочитали побегу драку. И вновь – сейчас, теперь, – Карл перед выбором встал: драться или красться, наступать или бежать. И вновь предпочел бежать – но не от безымянных мордоворотов, представших перед ним сейчас, а от мордоворотов прозванных – Гастона и Ганса, – дожидавшихся его близ мамочкиных юбок.

Сопливый сделал шаг вперед, чуть влево – там его ждал коридор, заставленный ящиками и бочками. «Энвин и сыновья» читалось на знаках, криво и косо написанных на упомянутых бочках и ящиках. Часто ли Карл пил? Разве что из лужи. Но слышал ли он об Энвине с семейством? Пусть хоть краем уха. Знамениты те были качеством винно-водочной продукции. Качеством, которого недоставало намалеванным на ящиках и бочках знакам. Подделка? Контрабанда? Что-то иное? Карл не знал и знать не желал. От знаний одни беды. А бед Карлу хватало. Не без труда, Карл, будто мышь, незаметно лавировал меж бочек и ящиков – и места хватало, и сам он был гибок и ловок; мышей, кстати, промеж завалов хватало, и Карл не был из них самой жирной. Добравшись до конца коридора, он смог чуть лучше разглядеть шумевших за стеной мордоворотов; благо, мордовороты не умудрились разглядеть вора – в тенях лишь пару раз блеснули его черные глаза. И сам он, впрочем, рассмотрел лишь бесполезность: все те же дубины, все те же гвозди, черствый и зеленеющий хлеб, кастрюлю и десять-пятнадцать мисок с паршивой баландой. Если бы Карл задумался, он бы что-нибудь из увиденного понял; но думать – не его, и приметил он лишь отсутствие искомой шкатулки и чего-либо действительно интересного – не за гнилым же обедом он сюда шел. Насколько возможно тихо переступая с ноги на ногу, Карл тенью метнулся к подвальному люку – ни звуком, ни видом не привлекая к себе внимание охранников. И вот он добрался до очевиднейшей цели – до замка. Наверняка у мордоворотов был ключ от сего механизма, но не было у Карла желания проверять предположение. Вместо того он достал очередную отмычку, тут же сунув ее в замок; медленно поворачивая незатейливый воровской инструмент, Сопливый умудрился его поломать – «дзынь». Замерев и затаив дыхание, Клоп ждал за ошибку наказания – не дождался. Оставшийся и до сих пор незамеченным, он повторил попытку – достал новую отмычку, использовав ее по назначению, – и вторая попытка удалась, замок открылся.

Мини-карта от уважаемого гм-а.

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/14/t625046.jpg

Итоги бросков.

Первый бросок, карл, на слух: 1 – неудача.
Второй бросок, карл, на скрытность: 3 – успех.
Третий бросок, карл, на скрытность: 3 – успех.
Четвертый бросок, карл, на взлом: 0 – неудача.
Пятый бросок, гм, на слух: -2 – полная неудача.
Шестой бросок, карл, на взлом: 3 – успех.

+4

10

[indent] Она потеряла счет времени. Лилика никогда не думала, что будет скучать по свету солнца, но теперь же она желала только одного – снова увидеть рассвет и повстречать закат, не находясь в сыром подвале, в запертой клетке, среди таких же пленников, под болезненно-зеленоватым светом алхимического светильника.
[indent] Сколько раз Лилика думала о том, что лучше бы она осталась в Багрянце. Воровала бы мелочь по старым красным домам, тащила бы в карман все то, что не прибито, а потом бы грелась у огня, полыхающего на торфяном горючем. Могла бы засесть в опиумном притоне и спустить на курево все деньги, выбитые у скупщиков, запивая все это дешевым джином. Она скучала по знакомым багряным стенам домов, по запаху маков, по улицам и рынкам, даже по всему дерьму Багрянца, начиная от головорезов, бандитов, убийц и воров и заканчивая стражей, совершавшей налеты на их логова.
[indent] Но она возомнила себя удачливой, храброй, наглой и непобедимой воровкой. И поплатилась за это: сперва – руками, погруженными в смолу и выжженными огнем, а потом – свободой, попавшаяся в чужую западню. Сунуться в Утес было ошибкой. Лилика понятия не имела, как ее нашли: ночью, когда она пыталась найти чердак и переночевать хотя бы там, среди ворон и крыс, ее оглушили, ударив по затылку, и очнулась она уже здесь, в клетке, среди остальных людей.
[indent] Лилика пыталась с ними говорить, узнать, что с ними произошло – может быть, их истории объяснили бы ей, почему она здесь оказалась, но получала в ответ только угрюмое молчание. Она быстро догадалась, что все дело было в баланде, которую им всем давали в жестких мисках – в нее подмешивали или подсыпали какую-то дрянь, которая пудрила всем ее соседям мозги, превращая их в молчаливые овощи. Лилика не понимала только того, почему же она находится в своем уме и еще способна трезво мыслить? Ей не давали эту гадость? Ее странность отвергала какой-то яд? Ее готовят для чего-то другого и она нужна трезвой?
[indent] Она в первые же дни поняла, что не будет толку ни от криков, ни от слез. Она попыталась один раз – и ее избили. Ребра ныли до сих пор, а фиолетовые синяки так и не сошли с боков. И она замолкла, так же, как и все остальные, и просто ждала. Постепенно люди исчезали – их вытаскивали из клеток и выводили куда-то наверх. Лилика подозревала, что не на праздничную освободительную прогулку, и эта неизвестность ее пугала. А еще больше ее пугало то, что за столько времени, которое она провела в этом подвале, сменилось четыре набора узников – но ее так и не трогали. Лишь однажды охранник только зловеще усмехнулся, глянув на нее, и от этой усмешки у нее по коже пробежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились – ее ожидало нечто худшее, чем остальных, и каждый раз, когда мужчины приходили забирать других пленников, она боялась, что настал ее черед.
[indent] Ничего не пугало Лилику так, как неизвестность и ожидание худшего.
[indent] Никто не пытался драться с охраной. Никто не сопротивлялся. Все сдались. Кто-то умер здесь же, не дожив до кормежки. Только один бугай, который держался трезвым два дня, пытался ковырять стену украденной жестяной вилкой, а потом умер и он – его труп все так и лежал в последней клетке, вонючий и гниющий.
[indent] Когда охрана спускалась покормить их какой-то тухлятиной или забрать кого-то, то в свете факела Лилика всегда замечала одну вещь – метку на руках своих знакомых по несчастью. Но никто к ней даже не прикасался, даже когда она протягивала руки с тарелкой, словно она, точно такая же Отмеченная как и остальные, была еще и прокаженной. Лилика понимала, что ее странность может стать как благословением, так и проклятием других Отмеченных, но ведь тюремщики не были Отмеченными и, следовательно, не должны были избегать ее способности, но почему же тогда не смели ее и пальцем тронуть? Лилика почти постоянно думала, что останется здесь навсегда только потому, что ее боялись трогать – и другие Отмеченные, и обычные люди, и что она сгниет здесь, когда всех пленных уведут, а ее оставят.
[indent] И лишь одна маленькая, робкая и иллюзорная надежда поддерживала в ней жизнь: треснувшая каменная кладка в стене, которую ковырял ее сосед. Лилика видела трещину, образовавшуюся из-за рухнувших кирпичей – а за ней чернел проход в водостоки Утеса. Она обещала себе, что в тот момент, когда ее точно так же, как и остальных, будут вытаскивать из клетки, она обязательно вырвется и попробует рвануться к спасительному проходу, в которую протиснется разве что кошка – но сама Лилика отощала так, что любая кошка на ее фоне казалась бы жирной коровой. Плевать, если охрана изобьет или убьет ее, если этот отчаянный маневр не удастся, но она должна попробовать. Она не может просто так сгнить здесь заживо.
[indent] Внезапно она заметила движение у лестницы, спускавшейся в этот подвал. Лилика нахмурилась, вглядываясь в полумрак, а потом она подползла по клетке, вцепившись в прутья руками и не веря собственным глазам. К ней спускался человек, который не был охранником – и судя по его осторожности, по тому, как он крался, ему здесь нельзя было быть.
[indent] Он… он пришел вытащить ее отсюда?
[indent] – Эй, – Лилика не сводила взгляда с незнакомца. – Помоги мне, – она с трудом узнавала собственный голос – такой сухой и надломленный. – Пожалуйста, помоги мне, вытащи меня отсюда. Прошу, – призрачная надежда, что она сможет спастись, словно залепила Лилике пощечину и на ее глазах сами собой выступили слезы. – Ты же не с ними, да? Не с охраной? Я не знаю, что происходит, они схватили меня, всех нас, а потом они уходят и уводят остальных, – она в отчаянии протянула руку к незнакомцу. – Пожалуйста, не бросай меня.
[indent] Что еще сказать? Что ему сказать? Мысли Лилики метались, она не верила тому, что видела, и не знала, что сказать незнакомцу. Сможет ли она выбраться отсюда, ведь наверху охрана? Или он их всех перерезал? Нет, тогда бы он не крался. Он тоже вор? Неважно, главное, чтобы он вытащил ее отсюда.
[indent] – Там, в стене, трещина, – горячо зашептала Лилика, указывая пальцем на последнюю клетку с трупом здоровяка. – Треснувшая кладка, из-за сырости или потому что дерьмом заделывали, не знаю. Мы можем расковырять ее, протиснуться как-то, можем убрать пару кирпичей и выйти, там впереди водосток под городом. У дохляка есть вилка, я видела, как он ее украл. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, они скоро вернутся, чтобы кормить нас, вытащи меня отсюда, умоляю. Не бросай меня здесь, прошу тебя, – она тихо заплакала, совсем как дитя, и с надеждой смотрела в черные глаза незнакомца, не зная, поможет ли он ей или же оставит ее, такую жалкую, слабую, истощенную, умирать здесь в неизвестности.

[nick]Лилика[/nick][status]одна ошибка - и ты ошибся[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/240232.png[/icon]

+5

11

[indent] Карл взломал замок. Казалось бы, он добился своего; но оттого он не был счастлив – лишь лишний раз от отчаяния прерывисто вздохнул. Ведь успех в обозначенном действе означал лишь одно – вор вырыл себе яму еще чуть поглубже.

[indent] Взломав замок и спустившись по открывшейся лестнице, Карл оказался в подвале – самом, что ни есть, подходящем для себя обиталище. Тут же он привлек к себе ненужное внимание, пусть и старался красться, не издавая ни звука; впрочем, вряд ли у кого-либо иного вышло бы скрыться от взгляда Лилики – запуганного и запытанного существа, чего-либо – спасения или гибели, чуда, – ждавшего лишь с одной стороны – со стороны лестницы. Удивительно было обратное – что из множества тел, когда-то называвшихся людьми, лишь одно оказался достаточно живым, чтобы обратить на Карла внимание. Ведь кроме уткнувшейся в решетку девушки, столь пристально глядевшей на вора, никто иной заинтересованности в его существовании ни голосом, ни движением не проявил. Однако девушка одна компенсировала безучастность всех прочих любыми возможными способами: она будто бы пыталась протиснуться сквозь прутья, еще чуть ближе придвинувшись к гостю; настырным взглядом своим она душила Карла – как не смогла бы рукой; и голосом своим, сухим и надломленным, будто воды проникала в мужчину – не через одни лишь уши, а и через любой иной пригодный проем.

[indent] – Тсс, – Карл пытался остановить словесный поток отчаявшейся пленницы, как мог; как и всегда, усилия его были тщетны – он встретил очередного человека, что свои хотения превыше желаний окружающих – удивительно лишь, учитывая обстоятельства? – Тише! Тише… – Карл прислушивался скорее к звукам, поступающим в подвал извне, нежели к словам обреченной. К счастью, ничего подозрительного он не расслышал.

[indent] Пленница лепетала что-то, на что Карлу было плевать – мало ли, сколь незавидная участь ожидает пленников; главное для Карла – самому не попасть в их число. Глядя на прочих, помимо Лилики, неудачников, вор лишь уверялся в мысли – ему здесь было нечего. Вот только не зря Анна послала его сюда – не инспектор же он складских помещений и не дегустатор винных изделий. Он – вор, и задача его – кража. А красть в этом блядском здании было нечего. В этом блядском здании можно было разве что оставить свое: почку, пару литров крови, свободу. Карл пытался думать, но и думы – так же не его специализация. А пленница тем временем продолжала говорить. Так просто она ведь от гостя не отцепится, да? Лилика расплакалась, Сопливый замер.

[indent] «Она в отчаянии! – сообразил вор, глядя на девушку, – Что сделал бы на ее месте я, обернись мой потенциальный спаситель ко мне спиной? – долго думать не пришлось, – Схватился бы за него, что есть сил, и потащил бы за собой на дно…»

[indent] Карл понимал – Лилика верно оценила ситуацию: он не был похож на охранника, как не был похож и на званного гостя – быть здесь он не был в праве; он крался и прятался, он умолял ее замолчать – он боялся охранников не меньше ее; один ее неверный вскрик – и он сядет в соседнюю клетку. Сопливый на ее месте сдал бы отказавшего в милости вора с потрохами и не сожалел бы о том ни мгновения. И потому Клоп не имел иного выбора, кроме как помочь ей; побег с горящими пятками он не рассматривал – сложно было бы вернуться тем же путем, но в десять крат быстрее, с охраной на хвосте. Однако сложно будет и скрыться вместе с девушкой – и вот насколько сложно Карл даже не представлял.

[indent] Сопливый подошел к щели, на которую указала Лилика; глазом оценив ситуацию, он смог представить, как сам пролезет внутрь, но не смог вообразить, чтобы девушка повторила тот же подвиг – будто бы собранная из одних лишь локтей и коленок, она казалась слишком хрупкой и неповоротливой, пусть и маленькой и тощей.

[indent] – Попробуем… – вдруг произнес Карл еле слышимо, так, будто в собственных словах сомневался, – Попытаемся… – уж эта попытка могла обернуться пыткой.

[indent] Карл не стал более медлить – он подошел к клетке Лилики и попытался ее открыть, взломав замок. Первая попытка – неудача – сломанная отмычка. Вторая попытка – неудача – сломанная отмычка. Третья попытка – удача – вскрытый замок. Уже и сердце падать устало, и в пятках не осталось места – столько раз карлово сердце падало в пятки за этот день. Казалось бы, человек может привыкнуть ко всему – но процесс то мучительный. После чего Карл достает из наверное единственного своего не дырявого внутреннего кармана нож столь дряхлый, что скорее на заточку похожий, возвращается к дыре в стене и аккуратно начинает ее ковырять – но недостаточно аккуратно, ведь вскоре падает один из кирпичей – бам. Следом за кирпичом падает и Карл – на колени. Отдышавшись, Карл вновь принялся за дело – продолжил ковырять стену заточкой, итог – очередной упавший кирпич. Переведши дыхание снова, Карл прикоснулся заточкой к очередному кирпичу – и тот упал, а за ним и множество других – удача окончательно покинула вора, и стена развалилась, чуть было не захоронив под собой бедолагу копателя.

[indent] – Бегом! – срывая голос, сорвался с места Карл – в образовавшуюся дыру в стене свободно пролезал и он, и она – Лилика, и они – охранники, уж столько шума не могшие мимо ушей пропустить. Сопливому было плевать, угонится ли за ним девушка, его интересовало лишь, угонятся ли за ним мордовороты - а уж с забитым носом он бегал не то чтобы шустро.

Мини-карта от уважаемого гм-а №2.

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/14/t667933.jpg

Итоги бросков.

Первый бросок, карл, на взлом: -1 – неудача.
Второй бросок, карл, на взлом: 0 – неудача.
Третий бросок, карл, на взлом: 2 – успех.
Четвертый бросок, карл, на ковыряние: 0 – неудача.
Пятый бросок, карл, на ковыряние: 0 – неудача.
Шестой бросок, карл, на ковыряние: 0 – неудача.

Отредактировано Сопливый Карл (2022-01-05 00:39:38)

+8

12

[indent] Лилика бежала всю свою жизнь.
[indent] От городской стражи Багрянца, петляя по лабиринтам улиц – иначе рассвет она встретила бы на виселице. От недругов и конкурентов, спасая свою жизнь от жестокой расправы – ее бы избили и бросили бы подыхать. От бедности и нищеты, воруя все, до чего только могли дотянуться ее руки – пока их не окунули в смолу и не сожгли как любой чернорукой, пойманной на воровстве. От неизвестности, когда вместо прошлого только пустота, а будущее скрыто в Тумане – она была чужачкой, выброшенной в жестокий беспощадный мир сиротой без единого воспоминания.
[indent] Она бежала и сейчас: вместе со своим спасителем, который все же не оставил ее одну, прочь от клеток с Отмеченными, подальше от камер и тарелок с отравой, а за ними следом мчались охранники, услышавшие шум обувшейся кирпичной кладки. Если бы легкие не жгло огнем от того, как быстро она бежала, то Лилика расхохоталась бы – но сейчас ей нужно было только бежать. Впереди была темнота, только блеклый свет луны прорывался с трудом в решетки люков, ведущие в сырые катакомбы, но этого Лилике вполне хватало для того, чтобы мчаться вперед, ведь темнота всегда была на стороне воров. Она не оглядывалась, но слышала, как бранятся за спиной преследователи и как бежит ее спаситель, вместе с ней сбегая неизвестно куда.
[indent] Лилика все еще не могла окончательно поверить, что этот кошмар почти закончила. Что позади остались дни и ночи неизвестности и мучительного ожидания своей судьбы, которая должна была бы быть хуже смерти. Темнота, в которой они бежали, позволяла не всматриваться в окружение, но это пустота наполняла разум картинами плена: даже сейчас, во время гонки, поражение в которой должно было стоить им двоим свободы и – возможно – жизни, перед ее глазами то и дело всплывали образы оставленных позади других пленников. Была среди них женщина с кожей подобной пятнистому мрамору – черной как ночь и белыми разводами-пятнами на лице, руках, ногах и торсе. Или мужчина, чьи загорелые сильные руки были покрыты татуировками с изображениями водяных дев, речных птиц и лодочных парусов, а под ушами чернели высохшие без влаги жабры. Лилика почему-то точно слишком ярко запомнила мальчишку лет семи, чьи волосы были как снег, а от них в темноте исходила тусклое светлое сияние – его, наверное, можно было бы принять за маленького святого или даже за самого Лона, в новом юном теле несущего Свет в этот грязный мир. Были еще многие, странные так или иначе, но у каждого на предплечье красовалась метка – и все они остались в клетках или сгинули там, куда их увели, а она, Лилика, бежала прочь от этого ужасного места.
[indent] Лилика видела отрывками то, что происходило вокруг и что вообще можно было разглядеть по сторонам. Вот в одном из коридоров этих вонючих катакомб сверкнуло пламя факела, осветив людские силуэты, склонившиеся и павшие на колени перед распростертым в грязи и дерьме телом, запустившие в него руки и с жадным причмокиванием отрывавшие от трупа куски плоти, запихивая их себе в рот. Другой же поворот высветил согнувшихся у мокрых стен доходяг, обернутых в жалкие лохмотья и кашлявших кровью и бубонами, налитых гноем на тощих руках. Где-то сверкнул знакомый блеск заточки – канализация стала местом поножовщины, и победитель теперь присел обшаривал карманы противника, упавшего в черную лужу крови. Лилика успела заметить, как несколько человек крались в один из проходов, словно крысы, а за спинами у них висели мешки, откуда выглядывала сталь клинком и дула винтовок. Но ее это все не заботило – она бежала вперед, сбивая ноги в крови, раздирая легкие от тяжелого дыхания, но ликуя, что свобода наконец стала близка.
[indent] Лилика не понимала, как долго они бежали, далеко ли завели их катакомбы, но только когда за спинами чернела темнота и царила тишина, она начала замедляться, а потом, когда ее спутник тоже, привалилась плечом к стене и обхватила колющий бок руками, опустив голову и стараясь отдышаться. Она напряженно вслушивалась, ожидая знакомых криков погони, подобных кличу охотников, загоняющих добычу, но ответом было ей только хриплое дыхание и плеск воды, смешанными с дерьмом в невообразимых количествах. Она с трудом подняла голову, всматриваясь в люк, ведущий к спасению, и тяжело прошептала:
[indent]  – Подсади меня, – слова царапали ее пересохшее горло подобно иголкам. – Я тебя вытяну.
[indent] Она встала ногой на заключенные в замок руки своего спасителя, оставив на его пальцах след из грязи и крови, и со всей силы, которая только оставалась в ее изможденном теле, вцепилась в решетку, сдвигая ее в сторону со страшным скрежетом. Изувеченные пальцы жгло как огнем при каждом движении, а потом она и вовсе всхлипнула от боли, когда вцепилась ладонями за края и подтянулась на руках, тяжело карабкаясь наверх. Лилика растянулась на холодной земле, смаргивая выступившие на глазах слезы боли, и несколько секунд просто лежала, жадно втягивая прохладный и свежий воздухе и всматриваясь в ночное небо над Утесом. И после этой короткой передышки она перекатилась на живот, свесившись к люку и протягивая мужчине руку, зная, что сейчас ее должна ждать еще одна волна боли.
[indent] – Давай.
[indent] Лилика с шипением и стиснутыми зубами потянула за собой вора, вцепившись в его руки мертвой хваткой. Не так давно зажившая кожа на руках лопнула, когда она только сильнее сжала пальцы на ладони мужчине, но она не отпустила его, упрямо продолжая тянуть, пока наконец он не оказался рядом с ней. Она была обязана ему жизнью – и не могла оставить его без помощи. Благородство у воров не в чести, но Лилика никогда не любила оставаться в долгу перед кем-то.
[indent] Ей вновь нужно было отдохнуть. Лилика снова лежала на земле, ощущая спиной холод, исходящий от земли, и наслаждаясь тем, как приятно он холодил ее горячее от бега тело, как воздух ласкал ее кожу, и ей было плевать, что она пахнет хуже обоссанного трупа и выглядит краше покойника в общей могиле. Ее руки, некогда драгоценный инстурмент и гордость воровки, сейчас представляли собой месиво от изуродованной обожженной плоти и лихорадочно дрожали. Но она была жива – и это самое главное.
[indent] – Спасибо, – прошептала она, с трудом открывая глаза и фокусируя взгляд на мужчине. – Спасибо, что не оставил меня. Я боялась, что умру там. Или что-то похуже. Не знаю. Никто не возвращался. Они увели много людей… Отмеченных, они все были Отмеченными. Я их никогда не видела, даже не знаю, как их звали – мы не говорили друг с другом, не знали имена… Лилика, кстати.
[indent] Лилика приподнялась на локтях, а потом медленно встала на ноги, которые все еще продолжали кровить. Один ноготь она и вовсе сорвала, не заметив.
[indent] – Ты пытался у них что-то украсть? – она закашлялась, каждый вдох и выдох впилась в горло подобно удавке. – Это был какой-то дом с ценностями? Или богатая лавка? Просто ты выглядишь как… ну… как вор. Или как-то так. Извини, – Лилика снова закашлялась. – Я просто…Просто… Я думала, что останусь в той клетке и что они уведут меня. А теперь я здесь…. Спасибо тебе
[indent] Мысли путались. Силы, которые придала ей гонка в борьбе за жизнь и свободу, иссякли. Она пошатнулась, сделав неловкий шаг вперед, и оперлась о стену ближайшего дома, чтобы только не упасть. Перед глазами все плыло, словно она напилась дешевого рома или перебрала с опиумом.
[indent] – Можешь… Можешь увести меня куда-то? – Лилика тяжело заморгала, пытаясь отогнать туман перед глазами. – Пожалуйста. Это последняя просьба. Если они выберутся отсюда, то заберут меня обратно

[nick]Лилика[/nick][status]одна ошибка - и ты ошибся[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/240232.png[/icon]

+4

13

[indent] И суток не прошло с тех пор, как все то началось: сперва – лишь слух, скормленный Руфусом, позднее – требование Ганса и Гастона, переданное через мальчишку, вскоре после – знакомство с Мамочкой, выставленный ею ультиматум, в конце концов – Лилика в подвале охраняемого мордоворотами склада и совместный с ней побег по катакомбам.

[indent] «Считанные часы, не более?» – Карл не верил, пусть то и была правда. Ведь каждый вздох, ведь каждый шаг с начала приключения откликались болью в легких, в сердце. От мыслей и тревог болели голова и грудь, спасало лишь одно – нехватка времени. Концентрируясь только на том отрезке пути, что представал перед глазами, спасался вор от большинства в мозгу генерируемых и душу в пятки прогоняющих идей насчет предполагаемого развития событий – и то его уберегло. Думай Карл о прочем, отвлекаясь на иное, он не справился бы с поставленной задачей – замешкался бы, засомневался бы лишний раз, беду к себе пододвинув еще на шаг – и ровно столько бы беде хватило, чтобы сдернуть голову Сопливого с плеч. И лишь потому сейчас, пусть по уши в говне и грязи, он мог бежать. И посему бежал он, не обращая внимания на все, за что цеплялись глаза и уши Лилики – на отсветы и отзвуки тех ужасов, лишь тьмой сокрытых в этих лабиринтах. Ему важна была лишь собственная шкура.

[indent] И все же, бежать вечно он не мог – сопливый и болезный, вскоре Карл истратил последние остатки сил. Сперва лишь сбросив скорость, в конце концов он вовсе остановился. Тогда же остановилась и Лилика, к удивлению Карла умудрившаяся от него не отставать и до сих пор; она ли то силу проявила или он слабость – вопрос открытый. Вор, захлебываясь слюной и соплями, постоянно сплевывая оные под себя, уперся руками в бока, а головой – в стену. Болели ноги, руки, сердце, легкие, горло, глаза и почему-то зубы. Хотелось стонать, и он с трудом держался. За деньги бы он, наверное, с такой скоростью и расстояние не пробежал бы, как пробежал от страха; и трусом, видно, выгодно быть в определенных обстоятельствах – смельчак бы на его месте погиб под дубинами с гвоздями.

[indent] – Что? – не понял Карл, – Кхэ, – подавился слюной он, – Хорошо, – и согласился, не сразу и поняв, на что.

[indent] Кое-как отлипнув от стены, вор посмотрел на воровку, и лишь по взгляду ее, мечущемуся от него и к решетке, понял, что от него требуется. Сложив руки замком, не веря в собственные силы, он подсадил девчонку; и смог он то сделать лишь потому, как легка она нынче была – пусть и не слишком уже и ловка. Если бы Лилика не управилась в срок, Карл наверняка бы ее уронил – и вряд ли им хватило бы духу попробовать снова сейчас же. Но беглянка справилась с принятой задачей и вскоре пропала из виду. Впрочем, хилая рука ее вскоре снова возникла, будто из воздуха материализовавшись, и повисла в направлении Клопа – Клоп тут же прыгнул ей навстречу. Некое странное ощущение прошло по карлову телу, но что то было он так и не понял; то ощущение не поколебало его намерений, и вот он, вслед за лиликовой рукой, выбрался наружу – под открытое небо.

[indent] Лежа рядом друг с другом, несчастные будто бы пытались замереть и тихо умереть; и лишь боль им мешала сойти за два бездыханных тела, вынуждая стонать, корчиться и кашлять. Удивительно ли, но Лилика первой взяла слово; Карл, как часто бывало, лишь отвечал:

[indent] – У меня не было выбора, – прохрипел вор на удивление честный ответ, – Отвернись я, ты на зло мне позвала бы охрану, а? – кашляя, он будто бы сплевывал слова, – Я бы позвал.

[indent] Первой поднялась она, он – лишь вторил. Равны они были лишь в том, как жалко выглядели нынче – голодные и битые, загнанные они напоминали пару оживших кукол – им словно бы не хватало сочленений, настолько неловкими они казались.

[indent] – Это был полузаброшенный склад с подозрительно серьезной охраной, – карлова осторожность молчала, отвечала карлова досада, – И вытащил оттуда я лишь два полумертвых тела – тебя да себя. Можно ли после такого назвать меня вором? Бесполезным куском говно разве что.

[indent] Карл огляделся, пытаясь понять, где оказался. Родной Портовый квартал, изученный вором если не целиком, так полностью – лишь в катакомбы до сих пор он нос свой не совал и вряд ли сунет впредь.

[indent] – Могу, – болезному долго думать не пришлось, куда идти – прямиком к заказчику, – Иди за мной.

[indent] Сопливый кое-как поковылял в сторону Мамочкиной базы, куда возвращаться не хотел бы, но обязан был. Перебираясь от тени к тени, он, как и всегда, старался не привлекать к себе излишнего внимания.

Отредактировано Сопливый Карл (2022-01-09 04:46:17)

+5

14

[indent] Совсем скоро показалось знакомое здание. Лилика кидала обеспокоенные взгляды то в одну сторону, то в другую, но не отставая следовала за Сопливым, чуть не держа «защитника и спасителя» за руку. Нервничает. Что неудивительно, учитывая, через что ей пришлось пройти. Наконец, подойдя к зданию, Карл постучался. Его не заставили долго ждать — окошко раскрылось, а в нём показалась морда одного из Братьев. Хмурый взгляд, окинувший Карла и незнакомую девицу, не выражал ничего, кроме равнодушия.
[indent] — А, ты. С компанией даже, — послышался звук отодвигаемых задвижек, — Заходи, Карл.
[indent] Лилика вору доверяла, а мордоворот приветствовал его не «мразью», как в прошлый раз, не «сопливым», как в любой иной, а по имени – пусть имя то и было псевдонимом. Того глядишь, и Клоп вообразит себя Человеком. Вот только люди в этом городе живут несчастней насекомых. Оказавшись за дверью, скорее по привычке, нежели из нужды, навострив уши, Карл прислушался. Ничего хорошего в этом месте он, разумеется, не расслышал: кто-то крепкий и в крепости своей уверенны шагал навстречу – этим некто оказался второй из братьев, в то же время за стеной послышались слова – «расслабьтесь, парни, ложная» – и скрип то ли кресел, то ли стульев.
[indent] — О, уебище пожаловало, — из темноты под свет лампады вывалился второй брат, — с подружкой, — жадный взгляд и наглая усмешка прилагаются.
[indent] — Эй, не называй его так, — прикрикнул на братца первый, закрывая входную дверь и задвигая засовы, — Проходи, Карл. Мамочка заждалась, да и деньжата твои тоже.
[indent] Вот Клопа и попустило. Возможно, хорошо даже, что появился второй из братьев — перед встречей с Мамочкой стоило вспомнить свое место. Не отвечая на оскорбления никак, Сопливый добрался до нужной двери, ведя за собой Лилику — не за деньгами он сюда пришел, а за жизнью — за своей никчемной, никому более не нужной жизнью. Пришел он сюда отдать долг, который и не занимал. Тем временем, сзади слышался диалог братьев.
[indent] — Ты забыл, что она сказала? Не называй его так.
[indent] — А что, он не уебище?
[indent] — Уебище конечно…, — со вздохом ответствовал первый — но называть его так не надо.
[indent] — А что такого?
[indent] — Не ну чё ты такой тупой. Ладно, давай объясню. Все бабы шлюхи, так?
[indent] — Кроме Мамочки и Мелиссы.
[indent] — Ну да. А теперь представь, что ты на главной торговой, да? Ешь там, бухаешь. Едет кортеж де ла Серра и там сидит Изабелла, так?
[indent] — Ну.
[indent] — Ты будешь орать, что она шлюха?
[indent] — Нет, конечно, меня ж грохнут сразу.
[indent] — Вот. О том я и говорю.
[indent] — В смысле… Карл — это Изабелла?
[indent] — Мудак! Нет, я гов…
[indent] Объяснил ли один брат второму в чём отличии одного и другого или нет, Карл так и не услышал, потому что, идя по лабиринту, их голоса постепенно утихали. Впереди показалась дверь, ведущая в личное убежище главы Крысят.
[indent] — Ну, что узнал? — Мамочка сузила глаза, когда Сопливый вместе с Лиликой вошли внутрь, — И кто это за тобой?
Карл и не знал, с чего начать. Он устал, и мысли давались ему тяжелее, чем обычно – хотя куда уж. По сути, он не выяснил ничего конкретного – слишком занят был тем, что избегал внимания мордоворотов. И потому, неспособный на большее, вор стал рассказывать обо всем, что заприметил – вообще обо всем:
[indent] — Три этажа: второй и третий — захламлены, на первом — охрана и выпивка, много выпивки — бочки и ящики, криво подписанные «Энвином и сыновьями», — Карл говорил то слишком быстро, то слишком медленно — терялся в собственных воспоминаниях, — В подвале же, запертом на дополнительный замок, обреталось множество пленников по клеткам; все из них, как один — будто на последнем издыхании — то ли не замечали моего присутствия, то ли не обращали на него внимания; все, но не она, — Карл указал на Лилику, мотнув головой в ее сторону, — Но об этом подробнее расскажет она сама — Лилика, — он запомнил ее имя, к сожалению, и надеялся забыть
Беловолосая хищно воззрилась на жавшуюся за спиной Сопливого девушку. Властным жестом приманив к себе, Мамочка приказала:
[indent] — Подойди, — уже более миролюбиво, к Карлу, — ты тоже. Узнал мало, но на многое я и не рассчитывала.
[indent] Отодвинув верхний ящик стола, женщина достала крохотный, но туго-набитый кожаный мешок. Бросив его на край стола к Сопливому, кивком указал на кошель.
[indent] — Твои деньги. А теперь можешь идти, мне нужно, — приманив ближе пальцем Лилику, она критично осмотрела её с ног до головы, — поболтать с гостьей. Есть хочешь?
[indent] Интерес к Карлу иссяк моментально. Сопливого использовали – да, Сопливого использовали против воли – конечно. Но он привык к подобному давно – уже казалось, будто он впервые очнулся в этом мире уже использованным. Вот только не привык он получать награду по итогу – ведь до сих пор его награждали лишь большими долгами. Не смевший о большом просить, Карл забрал данный ему деньги, запрятал их поглубже, и скрылся с глаз долой – наконец-то.
...

[indent] Весь дальнейший вечер Мамочка вела допрос бедной спасённой. Лилику накормили и отвели ей угол, чтобы поспать. Оставшись одна, в безопасности, девушка мысленно переваривала всё произошедшее. Заточение. Спасение. Мамочку, которая оказалась не таким уж ужасным чудовищем, как о ней принято говорить. Губы девушки растянулись в довольной улыбке, а изо рта заструилась чёрная жидкость, тут же слизанная языком и отправленная обратно.

[nick]МАМОЧКА[/nick][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001b/2e/0d/21-1624916780.jpg[/icon]

Отредактировано Фалько Лурц (Вчера 22:03:13)

+6


Вы здесь » Готика » Безоблачный рассвет » Серьёзные люди


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно