Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » Трое в подвале, не считая собаки


Трое в подвале, не считая собаки

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://www.rabstol.net/uploads/gallery/main/155/rabstol_net_thief_05.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/69/t918360.png

[84 год, конец Месяца Середины]
[заброшенный особняк Блеквеллов, г. Утес, окрестности]
Фейн, Коракс Тень, Эвар Мордрагор, Оборотень

На северной окраине Града-на-Утесе, в стороне от главного тракта, есть одна усадьба. Особняк явно старый и давно заброшен. Окна его заколочены, часть шпилей провалилсь в излом крыши, а поваленное ударом молнии дерево проломило часть стены восточного флигеля. В не менее плачевном состоянии находятся и прочие хозяйственные постройки на этой территории. Давно не чищенные дорожки заросли травой, а в некогда разбитых клумбах теперь буйным цветом растет лишь борщевик, осот и одуванчики.
Но что спрятано за внешним фасадом могильного спокойствия и безмятежности? Так ли тих этот омут?

Отредактировано Фейн (2022-02-08 15:39:02)

+3

2

В подвалах замка у меня сокровища хранятся,
К твоим ногам, любовь моя, сложу я все богатства,
Моей ты станешь госпожой, тебе я вечность подарю.
Поверь, все будет так, как говорю!

***

- О! Мисс Фейн! Мисс Фейн!

Птичка услышала свое имя и обернулась, выискивая в базарной толпе того, кто ее звал.

Немолодой сутуловатый мужчина в треснувших очках и с тоненькой козлиной бородкой, подняв руку высоко над головой, помахал ей, привлекая внимание. На торговой площади в этот день было полно народу. Все галдели, кричали, суетились и толкались. Продавцы нахваливали товар, покупатели спорили о скидках, дети хныкали, лошади фыркали и хлопали себя хвостами по бокам, отгоняя мух и слепней.

Преодолевая людской поток, Фейн стала пробираться к зовущему ее мужчине и вскоре оказалась возле его телеги, с которой он торговал всяким барахлом. Его звали Арчибальд Грейс, и уже почти двадцать лет он был странствующим старьевщиком. За это время он успел побывать во всех, даже самых отдаленных уголках Долины, и увидел практически все, что можно было увидеть. А уж историй всяких знал - не счесть. А с интересным человеком и пообщаться лишний раз всегда приятно. Едва завидя на базаре его телегу, Птичка всегда подходила посмотреть какие-нибудь диковинки, чтобы купить очередную милую сердцу безделицу, или просто поболтать, как это водится, ни о чем и обо всем сразу.

- Доброго дня, мистер Грейс, - она улыбнулась старьевщику, любопытно косясь на разложенные в телеге товары. Стоявшая рядом молодая пегая кобыла повернула свой плюшевый нос в сторону знакомого голоса. Шустрая - или Шурочка, как старик ее ласково называл - была приобретена им около года назад взамен прежней Маруськи, что имела несчастье сдохнуть на полдороги в Рассвет, оставив торгаша в крайне неприятном положении. С Маруськой у Фейн отношения не задались с самого начала. Старая кобыла жутко ревновала своего хозяина ко всем подряд и едва ли не кусалась в ответ на попытку ее погладить. Шурочка же оказалась полигамна, и искренне любила всех, кто проявлял к ней интерес.

- И тебе привет, красавица, - обрадовалась кобыле танцовщица, тут же протянув руки, чтобы погладить широкую лошадиную переносицу. Шурочка радостно всхрапнула и попыталась зажевать рукав отмеченной.

- Здравствуй, Фейн, - приветливо улыбнулся старьевщик. На его лице от уголков глаз пролегли глубокие лучики морщин. - Я тут кое-что для тебя припас. Погляди-ка.

И он жестом фокусника достал из внутреннего кармана жилетки сложенную палочку веера. Потом раскрыл его и демонстративно помахал, будто сам был дамой на приеме. Веер был расписан золотыми цветами, а по его краю шел кант цвета зеленого мрамора. Бронзовые пластины были искусно испещрены мелким узором. Красивая и элегантная вещица.

- Красота какая! - восхитилась Птичка. - Только дорого, наверное. Он как будто принадлежал знатному роду.

- Так и есть, мисс Фейн, - важно кивнул старьевщик. - Мне он достался в крайне плачевном состоянии, но я смог восстановить его изначальный вид. Что скажешь? Из какого места у меня руки растут? - и он добродушно хохотнул.

- Очевидно, что из правильного, - поддержала его смех Фейни.

- А что касается цены, только для тебя, забирай за две серебрушки. Может, придумаешь с ним какой-нибудь танец. Мне будет приятно, что мой труд не пылится в шкатулке.

- Я, честно говоря, не собиралась сейчас ничего брать, - замялась Фейн. В ее карманах могло бы сыскаться не больше трех десятков крох.

- Понимаю, - вздохнул Грейс. - Но, может, тебя больше заинтересует что-нибудь из вон того? - он кивнул на массивный сундук, стоящий подле телеги. И как он его только вытащил? - Купил весь, не глядя, у какой-то старухи, а разобрать времени не было. Обычно я так не делаю, но тебе разрешу покопаться в нем первой, если хочешь.

Фейни, чье сердечко уже было занято волшебным веером, копаться в старом хламе не хотелось. Но она побоялась обидеть старика еще одним отказом, и потому, кивнув, с трудом подняла тяжелую кованую крышку. Запах пыли и нафталина сразу же ударил в нос. Под самые завязки сундук был набит какими-то тряпками, рамами от картин и пустыми листами бумаги. Взгляд наткнулся на книжецу в черном переплете с серебряными уголками. Читать Птичка любила, и потому рука потянулась полистать томик. Меж его страниц было воткнуто множество сложенных листов, на которых тушью кто-то совсем неплохо вывел пейзажи, зарисованные, очевидно, с натуры - деревья, водоемы, плющ на стене, гриб с листиком на шляпке. Это оказалась вовсе не книга, а, скорее, записная книжка. Судя по рисункам, его бывший владелец много путешествовал по Долине.

- Что нашла? - пожав руку какому-то проходящему мимо знакомому и обменявшись с ним парой слов, старьевщик подошел к танцовщице.

- Кажется, чей-то дневник.

- Хм. Очередной барин вел заметки о своей драгоценной жизни? - понятливо хмыкнул Грейс.

- Ну, он много путешествовал, - стараясь не растерять кипу листочков, размещенных хаотично и кое-как и буквально делающих книжецу в два раза толще, протянула Фейн. - Я бы взяла почитать.

- Забирай, - махнул рукой старьевщик.

- Задаром? - удивилась Птичка.

- Задаром, - кивнул Грейс. - Этакое добро никому неинтересно, кроме редких уникумов. Но таких еще пойди сыщи. А у меня телега не резиновая.

- Эта цена мне точно по карману, спасибо, - улыбнулась отмеченная, пряча подарок в сумке.

- Да, пожалуйста. Но учти, - хохотнул старик. - Если там обнаружится карта сокровищ, мне причитается треть!

***

Попавшая к ней в руки потрепанная книжеца действительно оказалась не просто путевыми заметками, но чем-то вроде личного дневника. Ее владелец - некий барон Генри Бенджамин Блеквелл - сначала много ездил по стране, а потом женился и осел в своей фамильной усадьбе, расположенной близ Утеса. Он неплохо управлялся с чернилами, и, глядя на иллюстрации, Фейн могла представлять себе то, что видел барон. Но семейное счастье длилось недолго. Вскоре супруга его заболела странным недугом, и все старания даже самых именитых лекарей были напрасны. В конце концов, молодая леди умерла, и дневник обрывался какими-то непонятными магическими формулами и бессвязными заметками на полях. Похоже было, что под конец ее болезни, когда все традиционные методы были испробованы, сэр Блеквелл пытался подчинить себе эфир. Фейн водила пальцем по строчкам убористого почерка и пыталась понять, что же конкретно он делал. Но ее познаний в теоретической части явно не хватало. Единственное, что она могла бы сказать наверняка, это была НЕ природная магия.

В задней обложке изнутри обнаружился кармашек, в котором был спрятан серебряный овальный кулон и нарисованный тушью портрет красивой девушки. Вероятно, супруги. На оборотной стороне портрета стояло имя "Камилла" и цифры: 02.04.53. Нажав на крошечную педальку медальона, Фейн открыла крышечку и нашла в нем локон темных волос.

- Печально все это, - пробормотала она самой себе, сжимая в кулаке украшение. Красивая и трагичная история, развернувшаяся несколько десятилетий назад, казалась отмеченной чрезвычайно живой и близкой. Ведь ее участники касались этих самых предметов, что сейчас лежат перед ней на столе. В ее воображении появился образ Генри Блеквелла - исхудавшего за постоянной работой, с отросшими и немного растрепанными волосами, трехдневной щетиной на усталом лице. Он склонился над своими записями и задумчиво потирает подбородок, пытаясь понять, что не так. Он очень любил свою жену и всеми силами хотел ей помочь. Она была ему дорога.

О любви, пронесенной сквозь года, Птичка знала не понаслышке, и очень сочувствовала им, оставшимся в далеких пятидесятых годах. Хотя, почему оставшихся? Если Камилла, очевидно, умерла, то сам барон может оказаться живее всех живых. Сейчас ему должно быть около шестидесяти лет. И если он потерял свои вещи, этот кулон, он, должно быть, будет рад их увидеть вновь.

***

На следующий день, ведомая навязчивой идеей воссоединить дневник, кулон и портрет с их настоящим хозяином, Фейн отправилась в мэрию, чтобы выяснить, где сейчас проживают Блеквеллы.

- Блеквеллы? - надменно переспросил молодой архивариус, поправляя на носу большие круглые очки. - Одну минуточку.

Он вытащил из-под стола огромный толмуд в твердом переплете и стал листать пожелтевшие от времени страницы. Его пальцы скользили по фамилиям на букву "Б", пока, наконец, не уперлись в нужную. Брови удивленно дернулись, но мужчина не произнес ни слова.

- Так что? - в нетерпении переспросила Птичка, пытаясь изогнуть шею и посмотреть на записи, которые тот нашел.

- Ничего, - с шумом захлопывая гроссбух перед самым ее носом, ответил архивариус. - Последний Блеквелл пропал в начале шестидесятых годов. Наследников не было, и все его имущество ушло с молотка, а усадьба была передана в собственность города.

- Как же так.. пропал? - разочарованно выдохнула Фейн. В ее представлении все должно было оказаться совершенно не так. Но ниточка романтической истории жестоко обрубалась, не давая любопытной танцовщице узнать ее окончание.

- Вот так. Пропал. Совершенно тривиальным образом, как многие пропадают, - равнодушно ответил бесчувственный работник архива, убирая книгу и вновь поправляя свои очки.

- Но, может быть, он просто куда-то уехал? - не хотела сдаваться Птичка. - Может, сохранились какие-то документы, записи...

- Послушайте, девушка...

- Фейн.

- Фейн. Вы с какой целью интересуетесь?

- М... - Фейн замялась, понимая, что праздное любопытство этот государственный сухарь удовлетворять не станет. - Видите ли, похоже, у Генри Блеквелла все же остались родственники в Штольнях. Дальние какие-то, я не стала вдаваться в подробности. Мне заплатили, чтобы я выяснила у вас всю возможную информацию по участку и, если есть, срисовала план поместья.

- Не думаю, что им что-то светит, - с сомнением протянул архивариус. - Как я и сказал, теперь все это принадлежит городу. Впрочем, учитывая плачевность состояния имущества, и за давностью лет, возможно, у них есть шанс, если они обратятся в городской суд. Нужны будут неопровержимые доказательства родства, свидетели...

- Это уже не мое дело, - нетерпеливо перебила его отмеченная. - Захотят, сами приедут и все у вас спросят. Мне бы план, да я пойду.

***

Утро выдалось на редкость отвратительным. Еще с вечера небо над городом заволокло тяжелыми тучами, и ночью первые капли забарабанили по крышам. Если бы не договоренность, Фейн предпочла бы выбрать другой день, чтобы посетить заброшенную усадьбу Блеквеллов. И будь она хоть немного суеверней, сочла бы это плохим знаком.

Два дня назад, когда она получила план усадебного комплекса зданий, Фейн уже была здесь. Стояла возле вросших в землю высоких кованых ворот, смотрела на некогда величественный, но нынче совершенно мертвый особняк, но переступить черту этих владений так и не решилась. Где-то там, она верила, был спрятан ответ, куда исчез Генри Блеквелл. Но идти туда одной она никак не могла себя заставить. Оттуда веяло запустением и гнилью старых досок. И каждый скрип ветра казался зловещим и таящим в себе опасность.

Но при всем ее каком-то безотчетном страхе перед старыми заброшенными зданиями, Фейн никак не могла отделаться от одной навязчивой мысли. В дневнике барон описывал подземные помещения, в которых проводил свои опыты. Однако ж на плане ни о каких подвалах и речи не было. Единственное, что, согласно арихивам, находилось ниже уровня земли - кухонный погреб. Но его размеры были смешны, и он явно не годился для целей Блеквелла.

Это несоответствие терзало Птичку тем сильнее, чем дольше она обо всем этом думала. И, в конце концов, неудовлетворенное любопытство заставило ее решиться на совершенно идиотский и отчаянный шаг. И накануне вечером отмеченная посетила портовый квартал. Она разыскала там таверну, в которой, по слухам, заходил один человек, и оставила у бармена для него письмо - узкий голубой конверт без марки и обратного адреса.

И теперь, в назначенный час, она вновь стояла у тех же самых кованных ворот напротив жуткого особняка. Дождь барабанил по ее яркому желтому зонту, а сапоги по самую щиколотку перепачкались в размокшей дорожной глине. Фейн смотрела сквозь почерневшие прутья на заросший бурьяном сад, и мысли ее витали в далеких пятидесятых, когда это место еще жило и приносило кому-то радость.

Отредактировано Фейн (2022-02-03 13:29:51)

+8

3

[indent] Метр, два, три. Вглубь. Насколько хватало когтей.

[indent] Чудовище не ставило крестов, презирая их: кресты казались чудны и чужды в покорном воплощении посмертной человеческой прихоти, в наследии, к которому оно не смело принадлежать. Груда обглоданных костей стелилась под комья грязи, вспенивая извечно сырую почву; раненный мицелий густо маскировал кровь, намертво цеплялся к шерсти и дурил Волку голову – или то была нега царствующего над духом желудка?

[indent] Иногда Оборотень сочинял, заплутав в беспросветной скуке, что вся чаща, весь лес – всего-навсего зловредная сказка, порожденная царством грибов. Он ничего не знал ни о влаге, ни о туманной полутьме; ничего не знал о том, отчего так плотно вьются мягкие ковры мха поверх его старых засечек, или зачем ели оплакивают собственное потомство, укрывая иглами нежные веточки. В подобном таилась вся его примитивность – в уверенном нежелании разузнать. Потому же оставалась цела драгоценная шкура, душно замотанная в слои барахольного рыночного тряпья.

[indent] Любопытство сгубило кошку.

***

[indent] А для него существовало всего два простых правила.

[indent] Первое: знай, с кем имеешь дело.

[indent] Это касалось любой подозрительной морды, смеющей к нему обратиться. Раз обратился – значит слышал. Насколько подробно, маленький человечек? Слаще поджимающих сроков угадывалось отчаяние: по поведению, по наклону головы, по бледнеющим – или вспыхивающим в подобии гнева – щекам. Оборотень знал лес, ощущая его нутром; Оборотень знал людей, наблюдая за ними, инородными, укрытыми овечьими шкурами, скалящими тупые пожелтевшие зубы. Он опасался лишь их отчаянной изобретательности.

[indent] И боялся, боялся искренне, бесконечной цепочки переплетенных между собой языков.

[indent] Пропадал каждый двадцатый. Или даже тридцатый. Иногда он выжидал так долго, что под редеющей шкурой волнообразно проступали голодные ребра. Таковы оказались условия игры: бери ровно столько, сколько сможешь потом укрыть. Никакой семьи, никаких срочных писем; и лучше – если женщина, потому что именно с женщинами в этом мире отчего-то случались самые отвратительные несчастья.

[indent] Среди сотен ежедневных потерь Утеса, убивать в таком количестве – милосердие; не иначе, как срывать по колоску с пожелтевшего к осени поля.

[indent] Тем не менее, правило номер два: никому и никогда не показывай головы.

***

[indent] В этот день, знаменуя череду его ошибок, все пошло наперекосяк. Сказочная классика.

[indent] Во-первых, Волк задержался и не успел покинуть Портовый квартал привычно, до прибытия первых транспортных барж. Невыносимый запах речной рыбы маревом покрыл туманные улочки, облизывая запотевшие стекла окон, и загнал его обратно в корчму, где он уже несколько лет как находил себе упокоенный от суеты угол. Здесь зачинались все его сделки: за липким от грязи столом, под басовитый смех грузчиков, при свидетельстве паршивого бутерброда – нелепой имитации завтрака; здесь его знали и принимали, громадного и подспудно уродливого, потому что он вписывался, точно по-особенному грубый мазок – в вызывающий тревогу холст.

[indent] Во-вторых, Оборотень пока не догадывался о том, что его незамысловатой работенке постепенно приходит конец: самозарожденные слухи возымели некоторую популярность, разрослись, пустили корни; на него указывали – его советовали, его рекомендовали – не как ищейку, а как проводника, знающего надежные пути от Утеса в ближайшие к городу деревеньки.

[indent] Совсем скоро придется искать себе новое место. Совсем скоро – но не сегодня; сегодня ему ещё предстояло принять дорогих гостей.

***

[indent] И то случилось ближе к полудню.

[indent] Ведьма предстала перед ним, нагая в справедливой невозможности сокрыть под одеждой морской привкус разлагающего её тело эфира. Памятник злому женскому горю… Ох, нет, он не сочувствовал; ох, нет, он не боялся, хотя в его крохотном мире, сузившемся до палитры сложных запахов, она ощущалась клубком гадюк, шаровой молнией, лезвием, сохранившим предсмертный сердечный поцелуй. Оборотень нарушил сразу все свои правила: стянул с морды тряпки, позволяя ей увидеть, к кому её привела дорога; она бросила ему несколько монет – на том они и сошлись.

[indent] Потом Волк вышел, расправив плечи, ступая бесшумно – даже в размазанных временем ботинках; протянул лапу и выловил из потока кислятины премерзкое существо, сгорбившееся в приступе страха; выдрал, словно кусочек паззла, стеклянную крошку мозаики, встряхивая в подсознательном желании убрать эту тошнотворную бледность с чужого лица.

[indent] Ты идешь со мной, сказал Волк. И получишь за это монеты, пообещал Волк.

[indent] Беспринципно соврав. Зато насколько забавной ему показалась шутка!

[indent] Карл был не единственным вором, знавшим, что же такое Оборотень прячет под капюшоном; но единственным живым вором – и в этом достижении он мог винить лишь причудливую прихоть чудовища: то, положа лапу на сердце, не сумело уговорить себя сожрать что-то, что, противясь законам природы, сгнило, не подернувшись пленкой гнили ни изнутри, ни снаружи.

[indent] А убить… Он мог бы. Заломать несчастное тельце, посмотреть, как вывернуться с хрустом плечевые суставы и вскипят под кожей кости. Может, откусить ему пальцы? Но не как любопытствующему ребенку, а сразу все; или, или – гениально – по одному за каждую новую встречу!

[indent] На которой Карл научится сливаться со стенами, едва завидев Оборотня в полутьме квартала?

[indent] А на которой догадается сдать его, прокаженного, с потрохами и трофейной волчьей головой?

***

[indent] Мир, составленный из наблюдений, отличается от мира, сотканного из представлений, знаний, опыта – общества, людей, человека – достоверностью. И, главное, мягким принятием перемен.

[indent] Волк знал то поместье, на которое указала ведьма. Более того, он видел его, видел неоднократно – напарывался на острое внимание темнеющих окон, проскальзывал у вкопанных в землю решеток ограды, слушал холод, источаемый, казалось, самой землей – и нисколько не сомневался, что под домом, не таким уж пустым, если верить собственному чутью, вились бесконечные коридоры полых катакомб.

[indent] Такие же, как… Он не мог вспомнить. Не мог понять, да и не задумывался над тем, откуда к нему пришла эта слепая уверенность – уверенность в том, что такие вот владения возводятся исключительно не к добру, исключительно в качестве прелюдии, двери, стыдливо прячущей кровожадные колдовские секреты.

[indent] Впрочем, ему заплатили не за размышления.

[indent] Оборотень наклоняется над землей плечом; контраст ароматов – не тот ли это тоненький шлейф, что пронзил Портовый квартал парой дней назад? Дурное девичье любопытство, но иначе быть не могло: Волк никогда не ошибался в том, что за запахи сохраняла его капризная память.

[indent] Деревья укрыли вызывающий желтый зонт. Противные капли прибили к земле следы иного присутствия, и предсказать, сколько любопытствующих опередило их, пока не представлялось возможным.

Отредактировано Оборотень (2022-02-19 14:57:08)

+10

4

Кажется, дождь и не собирался прекращать своё неистовое и безжалостное падение на мощённые улочки города. Да, этот месяц выдался весьма дождливым, но людей Утёса это нисколько не пугало и не останавливало их привычной суеты, разве что торопила их скорая ночь, знаменующее, как правило, скорый приход приносящей с собой пепел и смрад туманной проблемы, но одному человеку, с нанесённым на лицо странным сценическим гримом, было плевать. Он сидел на подоконник, свесив одну ногу и глядя, как портовые матросы, бедняки и отщепенцы торопятся сделать ноги кто куда. Как и всегда, как и в предыдущие, а затем и последующие вечера, кто-то из них, кроме бедняков, разумеется, проведёт ночь в кабаках, трактирах или в борделях. Иногда Коракса мучала мысль, а что если посетитель борделя заплатил всего на часок другой, а туман уже заполонил улочки - не уж то его выпнут наружу? Всё может быть. Местные заводилы, включая тех, кто держал всякие игорные дома или распоряжался жизнями дам - и мужчин в том числе, - лёгкого поведения, не очень были благосклонны к разного рода прохиндеям, пьянчугам и просто дуракам, которые любили следовать правилу “трахать - так королеву”, но не заботились о жизненно важных для Долины мелочах.

И долго ты собрался там сидеть, Тень? — положивший на стол ноги, в старых потёртых кавалерийских сапогах, мужчина медленно покачивался на двух ножках старого стула. Скрип стоял столь сильный, что даже Коракс, при свойственном ему терпении вора, периодически щурился. Ему казалось, что рано или поздно эта вредная привычка станет причиной тому, что Гэб свалится со своего места и разобьёт к чёртовой матери свою, не самую полную на умные мысли, голову.  — Может тебе и плевать на то, какую нам погоду с гор приносят вечерами, ведь ты у нас “Кар-каааар”, но я не хотел бы окоченеть или ещё чем похуже найденным утром какими-нибудь смотрителями. Помнишь Эбдэ? Мужики поговаривают, что он выжил, но у него выросла настоящая женская грудь и член отпал! Ты прикинь?!

Гэба причисляли к ворам, когда как на самом деле он был никем иным, как обычным мордоворотом, который быстрее засунеть в ваше гузно оторванную от забора палку, нежели попытается взять причитающееся скрытно и без всякого кровопролития. Проще говоря, языком Долины, вымогала.

Ну что ты молчишь то? Клянусь Светом Истинным, всё так и было. Я конечно, не верю в пургу Джорба, но ты сам знаешь, что всё это не шутки. Поэтому, не будешь ли ты так любез и прикроешь грёбанную форточку?!

Коракс молчал. Его лицо было подставлено каплям дождя, которые мирно стекали по его щекам, отражая свет одиноко горящей свечи в подсвечнике на столе рядом с Гэбом. Его глаза были закрыты и сам он будто наслаждался идущим дождём, словно ждал его целую вечность.

[float=left]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/78/253079.png[/float]

Ты что, оглох? Всё ещё думаешь о том письме? — Гэб не собирался останавливаться. Он был упрям и его упрямство и профессия мордоворота неплохо гармонировали с внешними данными мужчины. Он был невысок, коренаст и с лысиной на голове, а густые. рыжие бакенбарды лишь только придавали его крепкому виду больше маскулинности. Он и Коракс сильно отличались и вместе смотрелись так же странно, как грязный сапог с белой кружевной тряпкой. Не совсем точная интерпретация, учитывая то, как мрачный и вечно разодетый в чёрные одежды Коракс контрастировал в принципе с любым горожанином - никак. Однажды вынужденный прокрасться в родовой склеп одного богача, Тень уже напугал до остановки сердца одного могильщика. Технически, он как и прежде не замарал руки убийством несчастного, но практически его иногда принимают за восставшего покойника или жнеца, особенно учитывая эту его привычку разрисовывать всяко себе лицо. Впрочем, смерть могильщика стража всё равно записала на его счёт или же на любого другого негодяя, главное, что теперь была возможность использовать умершего могильщика как аргумент в переговорах с любыми любителями полазить вечерами или ранним утром по кладбищу.

Понимаю, что ты мне не всегда доверяешь, чтобы я не наворотил делов, и не показал то письмо и так далее - ты ведь у нас мистер осторожность, - однако коль озвучил ту шутку про “десять часов утра”, может уже не будешь притворяться озабоченным и возьмёшься за нормальную работу? — Гэб был уже на взводе. Они редко работали с Кораксом вместе, а точнее Коракс в принципе был одиночкой по своей натуре, однако Гэб был перед ним в долгу, да и, несмотря на свою рожу и склонность к дракам, являлся неплохим другом и собеседником.

— В общем, сожги его и пой…

Я буду там. — неожиданно и спокойно ответил Коракс, медленно опустив голову и скосив глаза на Гэба. На его лице играла лёгкая, печальная улыбка или она казалась печальной, но те, кто знали вора уже давно привыкли к его периодически проявляющейся чрезмерно трагической мимике.

ЧТО?! — Гэб аж подскочил, но как и предсказыал Коракс, ножски стула не выдержали и надломились, после чего раздался сильный грохот и теперь на всё про всё жаловались старые и скрипучие доски пола. Не хватало ещё свалиться на первый этаж.

Всё верно. Я возьмусь за дело мисс "Ф". — теперь улыбка Коракса стала более яркой и хитрой. Он резко соскочил с подоконника и неожиданно подбежал к Гэбу, отчего тот чуть не вскрикнул, отползая на локтях к стене.

Чего э-э-это ты?! — выпалил он, слегка побледнев и уже поднимаясь на ноги. — И как ты собираешься? Ты же не сможешь?

Смогу, — заключил Коракс и продемонстрировал Гэбу необычную склянку с красной жидкостью внутри. — Но мне понадобится твоя помощь…

***

Another one bites the dust - Queen

Хренов дождь! — выругался Гэб, сплюнув себе под ноги и шагая в назначенное место. Он дивился тому, как в этот месяц погода может быть скверной. Ему помнилось, что в прошлом году Месяц Середины выдался не таким сырым и мокрым, и он  смело мог разгуливать по городу без рубашки, демонстрируя дамам свои широкие плечи и мощную грудь. Он шёл к усадьбе Блеквеллов, там, где по словам Коракса, должна была ожидать некая рыжевласая дама. Весь путь он гадала о том, насколько всё это таинственно. Быть может эта незнакомка симпотная и поэтому он решился на эту авантюру? Кораксу не было свойственно ходить на дело без залога, да ещё и на такое мутное. Да и женщины Тень не сильно интересовали. Вообще, Гэб дивился тому, как долго Коракс мог быть один и жить никому не доверяя, особенно без женщин. Видимо, придрочился. Впрочем, неважно. Гэб знал, что мог доверять Тени, а Тень ему. На этом у них всё.

А-а-а… — начал было Гэб, но немного потерял дар речи при виде укрывающийся за зонтом рыжевласой женщины. Он ещё не достаточно разглядел её лицо, как уже понял, что с удовольствием снял бы комнату для него и для неё. Он едва не забыл о поручении Коракса и совершенно не обращал внимание на заросли бурьяна, обвивший прутья забора плющ и лозу дикого, уже давно погибшего от болезней винограда, да и саму усадьбу на своей кочерыжке вертел, как вдруг из большой клетки в его руках раздалось пронзительное “Ка-а-а-ар” и Гэб пришёл в себя.

В-вы мисс “Ф”? — озадаченно спросил он. — Я Гэб и пришёл сюда по вашему приглашению в письме, а это… — мужчина повертел в руке стальную клетку с большим чёрным вороном внутри. — Собственно, Коракс. — ситуация была странной, страшной, но смешной. Как только Гэб начал представлять своего соратника, он понял, что едва-едва сдерживает смех. — Вы мне не поверите, но по утрам он… собственно вот - птица! Проклятие такое, воровское. — и снова из клетки раздалось пронзительное “Ка-ар”.

Отредактировано Коракс Тень (2022-02-03 23:55:28)

+9

5

Серый ливень пел свою унылую песню, скрашивая пасмурный день. Лесная роща, узловатые давно нехоженые тропы. Запах гнилой листвы, постепенно затухающее эхо шагов и крик пересмешника. Воздух прохладный, пар выходит изо рта, с капюшона и по кромкам плаща катятся капли. Взгляд усталых золотистых глаз остановился на очертаниях поместья Блэквелла. Путник медленно продвигался, минуя фамильное кладбище, следуя по запущенной заросшей сорняками дороге.

Совсем недавно, находясь в насиженном гнезде – в окрестностях Златоземья, Эвар разбирал вещи покойного Маркуса, некроманта, что стал невольным проводником в этот мир для самого Мордрагора. Среди многочисленных журналов, карт и гримуаров в руки колдуна попал дневник своего ментора. На его изучение ушло несколько дней, но однажды он набрёл на упоминание о встрече с неким Генри Бенджамином Блэквеллом. Из хроники тех лет следовало, что Маркус участвовал в каком-то совместном эксперименте, которому предшествовало достаточно продолжительное знакомство и обмен знаниями. Учитывая кончину своего наставника, Эвар с надеждой воспринял эти новости. Некромантия была и остаётся вне закона. Кто знает, возможно, найдя барона, он найдёт приют и для своих талантов. Вопросов по-прежнему было много и, увы, отведенного времени с Маркусом было недостаточно для того, чтобы их закрыть. Со времени своего «пробуждения», если это возможно описать таким образом, Эвар достаточно неплохо освоился в восточной части Долины, однако не считал нужным рисковать и отправляться в дальние странствия. Но сейчас выбора не было, как, собственно, и в самом начале. Страх перед неизведанным поначалу несколько обескураживал мага, но любопытство и надежда найти сподвижника, а если повезёт, то и учителя, взяли верх. Потребность исследовать далее мир Долины, уникальные явления и законы, которые работали по-своему в разных мирах чарующим магнитом влекли за собой Эвара. В познании сути окружающего его мироздания колдун стремится понять своё предназначение. Возможно, кому-то проще жить в неведении. Скорее всего, многие так и делают, принимая как данность происходящее с ними, но это было противоестественно для пытливого ума колдуна, который всё более остро ощущал диссонанс с миром Долины. На сборы ушло несколько дней, свои дела в знахарской лавке он передал Эмили – помощнице, которая вела учёт проданных трав, настоек и зелий. Эвар убедился, что запасов должно хватить на месяц. Пришла пора сделать первый шаг навстречу неизведанному.

После сжечь )

Мужчина вытер подбородок тыльной стороной руки и посмотрел на кованные ворота с эмблемой «Б». Ржавый засов был давно уже кем-то сорван. Ощущение запущенности и бесхозности сквозило то тут, то там. Широкая заросшая сорняком дорога медленно, но верно вела вперёд, немного в гору. Спустя несколько минут она раздвоилась. Перед взором некроманта предстал сад – гордость Барона, как описывалось в дневнике Маркуса. К сожалению, он пребывал в абсолютном запустении. Кусты давно никто не стриг, земля была усеяна гнилыми яблоками. Ощущение того, что растений коснулась какая-то болезнь, тревожным звоночком отразилась в сознании мага. Эвар не захотел идти напрямик через сад, он свернул вправо – таким образом приезжие экипажи с гостями барона следовали по этой дороге на пути к центральному входу в особняк. Поднимаясь по дороге, которая стала уходить наверх, огибая сад, и влево, Мордрагор заметил сторожку, дом для прислуги, небольшое одноэтажное здание с высокой трубой, по всей видимости, являющимся кухней и, чуть поодаль, конюшню. Окна выбиты, некоторые двери были сорваны с петель. Когда-то красивые статуи дивных птиц представляли теперь жалкое зрелище. Обходя сад, маг увидел фонтан, который был заполнен мутной тёмно-зелёного цвета водой, что выливалась из-за края бассейна. В центре фонтана была фигура ястреба, который открыл крылья перед хищным броском на свою жертву.

Быть может, стоит повернуть назад? – все надежды некроманта испарились….почти. Возможность извлечь пользу от этого путешествия всё же сохранялась. Чего не скажут живые, о том и мёртвые поведать могут, если, конечно, ему повезёт. Было очень жаль впустую тратить столько времени и сил, рисковать собой ради того, чтобы развернуться у самой входной двери. Нет, удача улыбается тем, кто идёт до самого конца.

Эвар задумчиво посмотрел на особняк, что располагался на самой возвышенности. Далее дорого проходила у самого входа и следовала уже налево вниз, огибая сад с другой стороны. По всей видимости, после окончания приёмов, гости, которые не остались у барона на ночь, отправлялись по этой же дороге вниз и выезжали через те самые ворота. Колдун принялся внимательно изучать особняк и решил обойти его вокруг. Перед ним было кирпичное трёхэтажное здание. Вход с фасадной стороны был только один – к нему вели лестницы слева и справа. Левое и правое крыло представляли собой башни, которые соединялись с центральной (самой высокой). Острые конусообразные черепичные крыши слева и справа выглядели довольно величественно. Некую гротескность добавляла центральная башня чем-то отдаленно напоминающая ратушу. Трудно сказать к какой эпохе принадлежало это строение, Эвар обнаружил массу трещин и следов давнишних косметических работ. Через некоторые уже пробивались настырные ветви плюща. Сливные трубы справа уже стали отрываться, угрожая падением на заросшую лужайку, почерневшей от грязи в связи с непрекращающимся дождём. Однако, чем ближе колдун подбирался к усадьбе, тем отчётливее он чувствовал знакомые эманации эфира, его концентрация постепенно возрастала, что было характерно для применения сил некромантии.

Всё же надежда есть – подумал меченый, обходя заброшенное здание. С обратной стороны он увидел высокие окна бального зала и выход на террасу. Многочисленные сколы и пробоины в камне говорили о продолжающемся упадке и заброшенности. Лестница с террасы опускалась вниз, Эвар, оказавшись у её основания, посмотрел в сторону куда следовала дорога от этой самой лестницы. Перед взором мужчины открылся великолепный вид на густой смешенный лес и озеро вдалеке. Дорога уходила по склону вниз, огибая кованные скамейки и запущенные клумбы, постепенно превращаясь в тропинку, ныряющую в можжевеловую рощу. Некромант медленно взобрался по лестнице, аккуратно ступая вперёд. Одно из окон было выбито, остальные окна были плотного серого цвета, покрыты изнутри многолетней пылью, а снаружи разводами от многочисленных дождей – разглядеть, что происходило внутри, не представлялось возможным. Щурясь, Эвар попытался рассмотреть обстановку зала через разбитое окно. Он сразу увидел паркет, покрытый пылью. В центре зала чернело давно потухшее кострище, вокруг которого были раскиданы какие-то тряпки. По всей видимости – предположил маг – это место служило какое-то время приютом для бездомных бродяг. Вот только он не мог вспомнить случая, когда последние оставили свои пожитки (единственное, что имеют) вот так безрассудно.

Вокруг ни единой души, быть может их что-то напугало? На мгновение Эвар заглянул за Грань, но ничего не увидел в тонком мире. Даже каких-то слабых нитей – следов пропащих душ – он не повстречал. Пролезать через окно, будто он какой-то вор, было не с руки. Тем более, это могло оскорбить хозяина этого места, кем бы он ни был. Поэтому Мордрагор принял решение обойти здание и вернуться к центральному входу. Подойдя к двери, он внезапно развернулся и посмотрел вдаль: отсюда открывался великолепный вид на когда-то цветущий сад и центральные ворота (въезд в поместье). У самого входа он обнаружил две фигуры. С такого расстояния было трудно разглядеть кто именно в такую пору решился отправиться сюда – в это богом забытое место. Некромант поразмыслил какое-то время, наблюдая издалека за незваными гостями. Пожалуй, стоило их подождать и, находясь «на берегу» узнать об их намерениях. Скрываться в особняке могло быть чреватым, ведь Эвар прекрасно понимал на что способны сильные некроманты. И если дела пойдут не в гору, шансы на выживание в одиночку стремительно сползут к нулю. Размышляя об этом, Мордрагор решил подождать незнакомцев. Заметив вблизи фигуру девушки и рядом идущего с ней мужчины с клеткой, он вкинул правую руку в приветственном жесте. Удача благоволит тем, кто идёт до конца – так всегда говорил Маркус.

Посмотрим, насколько истинны его слова – подумал маг, снимая капюшон.

Отредактировано Эвар Мордрагор (2022-02-06 02:32:31)

+7

6

[indent] Жили-были Пес, Кот и Мышь. Жили рядом, жили вместе – выживали, как могли, – как паразиты, не иначе. Первый, сильный – силой брал чужое; второй, хитрый – хитростью; а третий, ловкий – ловкостью. Каждый – гад, как на подбор, но Кот и Пес смеялись лишь над Мышем – столь жалкой тварью, даже на их фоне, казался тот, – ни силой, ни умом не мог еду добыть он – лишь унижением: копался он в помоях, купался он в грязи – как мог он избегал внимания людского и прятался от цепких взглядов их. Но век Кота и Пса прошел: забили одного, повесили другого. А Мышь-же выжил – живет и до сих пор – во тьме, в дерьме, и не смеясь. Вот только Псов кругом и всяких там Котов – хоть отбавляй. И пусть товарищи те старые погибли, над Мышем потешаются и ныне – уже иные мрази – и Вороны, и Крысы, и Волки, и Лисы. А ведь терпения, тем временем… на всех не хватит.

[indent] «День – говно» – заключил Карл, вытирая сопли рукавом – рукав тот от соплей уж твердел и трескался, – «И будто бы бывает иначе»

[indent] Клоп нырнул в толпу, как в косяк – рыба: лишь здесь он не чувствовал себя чужим, ведь всем тут было на него плевать – каждый в давке спешил по собственным делам, уверенный, что уж его-то заботы важнее забот прочих и чужих. Одного лишь Карла, наверное, не раздражали постоянно в него врезающиеся бездумные тела – тела ведь те таскали кошельки тощие и плотные, носимые в глубоких карманах или прятанные за пазухой – любые из них в равной мере чуть радовали не самого жадного вора.

[indent] Вот только удача покинула Карла уже на пятом кошельке – не потому, что тот был пуст, напротив – слишком полон; достаточно, чтобы хозяин почувствовал его отсутствие тут же, не отходя от места преступления и на шаг, достаточно, чтобы он поднял шум такой, что и толпа кругом притихла, внимание на него обратив. А уж чего-чего, а внимания, тем более столь массового, Сопливый не желал – от эпицентра проблем он тут же понес свои ноги; понес, впрочем, уж слишком шустро – достаточно шустро, чтобы чуть внимания перенести и на себя. Вот он свернул в почти пустой переулок, а за спиной уже звучало: «он побежал туда, туда!», «за ним, за вором!».

[indent] И вот уж Карл бежит, как в последний раз – будто земля под его ногами проваливается в бездну. И пусть бежит он не так быстро, как хотел бы – болезненность в общем и сопливость в частности мешали полной грудью всасывать столь важный для физических упражнений кислород; но бежал он знающи – изведанными городскими тропами, столь удобными для него и столь непроходимыми для любого из чужаков. Вор и прыгал, и полз, и протискивался – он знал, куда пролезет сам и куда не пролезет никто иной, он знал, куда выведет каждый из использованных лазов.

[indent] В конце концов, он добрался до безопасного места – места, безопасным которое назвать мог лишь сам он и несколько столь же отчаявшихся людишек. Темный, сырой закоулок, кажущийся столь подозрительным и враждебным, что ни один прохожий в него не решится заглянуть – а, раз так, то и потенциальным грабителям, и предполагаемым мордоворотам здесь ловить было некого и нечего. И здесь Карл вздохнул с облегчением – но зря. Стоило ему опереться о колени, переводя дух, как нечто, куда более сильное, чем сам он, выдернуло его в еще большую темень – в угол, где тьма была будто бы даже осязаемой – холодной и липкой, проникающей в легкие, словно тяжелый газ, что никогда уже из оных и не выведется – останется извечным напоминаем, обратившись в черные пятна – и лишь коронер, возможно, когда-либо их увидит.

[indent] «Ты идешь со мной. И получишь за это монеты»

[indent] Карл понял, что к нему обращается, по одному лишь отзвуку голоса – несмотря на то, что слышал его до сих пор не то чтобы часто. Не Пес, но Волк – очередной знакомый материализовавшийся кошмар – вечно сердитая и бесконечно жестокая тварь, вздернуть которую до сих пор не умудрился ни один из стражей правопорядка – а уж причин для того наверняка хватало. И Карл, и Тварь понимали – оплата необязательна, напоминание о награде – глупая издевка. Сколько раз над Сопливым похоже шутили? Воришка не знал таких чисел. Сколько раз Сопливый на подобное предложение отвечал отказом? Ни разу. И потому он до сих пор беден, и потому он до сих пор жив.

[indent] К сожалению, Оборотень – лишь начало; дальше – хуже, дальше – Она.

Отредактировано Сопливый Карл (2022-02-06 14:05:29)

+8

7

Чавкающие по мокрой грязи шаги отвлекли Птичку от раздумий, и она оглянулась, чтобы посмотреть, кто к ней шел. Случайного прохожего здесь быть не могло, слишком уж далеко от дороги стоит участок, да и что бы кому-то постороннему делать здесь в такой час да под проливным дождем? Значит, это был тот, кого она ждала. Несмотря на всю необычность ее просьбы и недосказанность, он все же пришел. Не бросил даму в беде. Видимо, то, что о нем говорили, было правдой.

Фейн обернулась, ожидая увидеть высокого и таинственного незнакомца, чье лицо скрывает капюшон, а голос звучит глубоко и завораживающе. Однако ее ожидания были совершенно разбиты появлением здоровенного, лысого бородача с прибабахом. В смысле, с клеткой, в которой сидел ворон. И именно его он почему-то называл Кораксом.

- Ам... - неопределенно протянула танцовщица, машинально опуская глаза на птицу, важно сидевшую на своей жердочке.

- Ка-ар, - словно в подтверждение слов Гэба каркнул ворон, так же внимательно рассматривая Фейн черными глазками-бусинками. Поворачивая голову то одним, то другим боком.

- Здравствуйте, - все же выдавила из себя отмеченная, с трудом отрывая взгляд от клетки и вновь возвращаясь к лицу здоровяка. Судя по выражению, тот вовсе не шутил, а значит, списать его слова на глупую шутку, уже не получалось.

Когда-то давным-давно, когда Фейни еще гастролировала вместе с бродячим цирком, к их труппе прибился маленький мальчик. Циркачи нашли его в лесу, прямо как ее саму, и даже думали, что он тоже отмеченный. Но, оказалось, что он просто потерялся, и если бы они его не нашли, через несколько часов его забрал бы Туман. Малыш был страшно напуган и всех боялся. В руках он сжимал тряпичную куколку, и единственное, как он смог потом общаться с людьми - через нее. Он звал ее сестренкой и постоянно говорил "Сестренка сказала то, Сестренка хочет этого". Вообще он был очень милый мальчуган, но вскоре им пришлось расстаться: ребенка оставили в первом же населенном пункте. Но ту историю Фейн запомнила и, видимо, сейчас перед ней стоял кто-то навроде того малыша. Дети, в конце концов, вырастают, а комплексы и аутизм остаются.

Что ж, если ее помощник будет с небольшой странностью, она ничего не имеет против. В конце концов, главное, ведь, то, что он пришел помочь.

- Здравствуйте, Коракс, - обратилась она к птице, помятуя о том, что малыш из цирка страшно сердился и замыкался в себе еще больше, если его "сестренку" начинали игнорировать. - Я очень признательна Вам с Гэбом, что вы пришли, - она мельком бросила взгляд на бугая, отмечая его реакцию на ее слова. Все же чужая душа - потемки. Мало ли что она может случайно сказать не так. Не хотелось бы расстраивать владельца таких пудовых кулаков.

- Если не возражаете, мы можем уже пойти. А по дороге я расскажу вам, откуда у меня мысли, что в этом доме должна быть потайная комната.

Она доброжелательно улыбнулась Гэбу и первой протиснулась в щель между приоткрытых ворот. Зонтик для этого пришлось на некоторое время сложить, но дорожная сумка, перекинутая ремнем через голову, едва не застряла. Не зная точно, что их может ждать в заброшенном особняке, Птичка кое-что прихватила в дорогу.

Они шли по центральной аллее, то и дело огибая глубокие лужи, натекшие в провалы разрушенной брусчатки. Фейн приблизилась к Гэбу и подняла зонтик повыше, чтобы укрыть от дождя и его лысую макушку.

- Дело в том, что я случайно наткнулась на личный дневник последнего владельца этой усадьбы, - говорила она, старательно глядя себе под ноги. - И там он описывает некие подвалы. Но, судя по схеме здания, что была в архиве, никакого подземного этажа тут нет. Не находите это странным? - потом она опомнилась и, бросив взгляд на ворона, добавила. - А что думает мистер Коракс? Ему не кажется это любопытным?

Наверное, будь она одна, по мере приближения к дому его пустота и разруха начали бы давить на Фейн. Она вглядывалась бы в черные зевы окон, разглядывала покрошившиеся и увитые диким плющом каменные стены и вздрагивала от каждого скрипа. Но в компании это наваждение совершенно исчезало. Фейн в общих чертах рассказывала Гэбу с Кораксом, что успела прочитать в дневнике и зачем хочет найти последнего Блеквелла, легко и непринужденно разгоняя царившую здесь несколько десятилетий тишину. От присутствия людей мрак отступал, и заброшенное поместье становилось именно тем, чем и являлось на самом деле - всего лишь старым полуразрушенным зданием, требующим капитального ремонта или даже сноса.

- ...вы представляете? - вещала Птичка, пока они подходили к широкой лестнице, ведущей к центральному входу. - Вот как он ее любил! Думаю, если я смогу его отыскать, он будет рад получить свой кулон обратно. Все же, такая памятная вещица. Только вот это странное исчезновение... Куда он мог деться? Я думаю, что он был просто слишком расстроен ее смертью, и потому, не в силах находиться там, где они когда-то были счастливы, просто уехал. Конечно, бросать целую усадьбу и десятки людей, работавших на него, никому ничего не сказав, некрасиво, но, вы знаете, я могла бы его понять. Все же...

Она внезапно осеклась. На самом верху у входных дверей кто-то стоял. Вот уж кто мог вполне подойти под выдуманное Птичкой описание таинственного незнакомца. Таинственного и немного зловещего. Из-под капюшона мокрыми прядями струились длинные белые волосы, а бледное будто и вовсе обескровленное лицо ярко оттеняло внимательно смотрящие на них глубоко посаженные глаза. Ей показалось, или они и вправду были... золотистыми?

Фейн в нерешительности остановилась. Могло ли такое быть, чтобы кто-то еще заинтересовался этим местом в то же время? Может, этот человек все же читал письмо? Или это и есть настоящий Коракс? Отмеченная почувствовала, как у нее начинает болеть голова.

Меж тем незнакомец вовсе не проявлял агрессии. Наоборот, поднял в приветственном жесте руку. Птичка бросила быстрый взгляд на Гэба. Все же, как ни крути, наемник здесь как раз для таких случаев. Впрочем, конфликта девушке вовсе не хотелось, и она тоже махнула рукой с немного неестественно длинными пальцами, обтянутой кожаной перчаткой.

- Добрый день, - хоть из-за запахнутого дорожного плаща она и не могла видеть того, во что незнакомец одет, все же каким-то шестым чувством она понимала, что он не из служащих. И потому не станет препятствовать их проникновению на территорию усадьбы. По крайней мере, здесь он не для того. - Мы с другом... с друзьями, прогуливались по окрестностям и решили... м.. мне стало любопытно посмотреть на здание поближе. Никогда не бывала в подобных местах раньше. Весьма... занимательно.

Она приветливо улыбнулась незнакомцу и заправила за ухо выбившуюся седую прядь волос. Все же улыбка - лучшее средство общения. Она всегда сгладит углы и покажет собеседнику твое расположение. Конечно, если человек замыслил недоброе, это все равно не спасет, но на этот случай у нее есть Гэб. Ну, и Коракс, конечно, да. Однако же тот, кто всего лишь испытывает недоверие или даже настороженность по отношению к другим людям (а в Долине это вовсе немудрено и даже оправдано), поймет, что зла ему не желают и, может, улыбнется в ответ.

Отредактировано Фейн (2022-02-07 15:24:02)

+5

8

Jackseye's Tale - Daniel Pemberton


Они зашагали дальше, в сторону особняка. Невозможно было описать, насколько мисс “Ф” оказалась болтливой, звуками засоряя всю округу никому не интересной историей о каком-то там очередном богатом уроде, какой-то неразделённой любви, а лучшей любви, чем очень непристойный поцелуй сисястой блондинки в доме наслаждений в Портовом квартале Гэб не знал. Вопрос Фейн о том, что думает Коракс позабавил Гэба, ибо, как ему казалось, Коракс сейчас думает только о том как пожрать, свить гнездо и может, навернув парочку кругов над чьей-то головой, спустить грязный балласт на неверных. Но совсем уж собеседницу оставлять без ответа было, как это ещё говорят, не - бла, бла, бла -, красиво! Ответ, конечно, ушёл запоздало, пришлось дослушать весь пиздёшь до конца, но Гэб всё же был терпелив, ведь дело есть дело и заказчиков нужно терпеть.

— Я думаю, что Коракс… — он посмотрел на клетку с птицей. – Высоко оценит такую историю. 
А теперь Гэб думал о том, как рассказать мисс “Ф” красивую басню о том, какой он классный парень и что Коракс без него ничего не может и вообще всему научился у него. Зачем? Да как и любой мужик с его мозгами размером с монету: сразить наповал, захватить всё внимание и по возможности уговорить на небольшую - двухминутную - любовную авантюру. Ну а если женщина откажется, будет ещё время, чтобы применить силу, тем более в таком, богом забытом времени. И вот, пока Гэб думал о всякого рода отвратительных вещах, впереди нарисовалась первая помеха…

Стоило ли говорить о том, какой Гэб нервный малый?  Можно его прижать к стенке и он как крыса в тупике, начинает отчаянно суетиться, рвать и метать, сражаться как волк за свою не самую дорогую шкуру. Он был всегда подозрителен, достаточно страдающей паранойей личностью. Не за дело и тем более не по шутке - хотя некоторые отморозки шутят и таким образом -, он отрубил своему собеседнику руку рыбным тесаком просто за то, что ему показалось, будто тот соглядатай властей и прямо за столом в корчме. Крику было много, а пострадавший был обычным пекарем, который до конца своих дней отныне сможет припекать себе разве что задницу от воспоминаний о том дне, где он потерял руку и, слава богу, не жизнь. Так вот, стоило новой знакомой мисс “Ф” забеспокоиться, а он именно так и подумал, судя по её реакции на присутствие неизвестного хрена и неважно показалось ему или нет, левая рука Гэба невольно дрогнула и потянулась к тому самому месту, где находилась кобура на поясе, а правая поползла к “Золушке” - так он называл свой короткий топорик для рубки мяса, что также свободно висел на поясе, но уже по другую сторону от кобуры с простеньким пистолем.

— Эй, ты его знаешь? — наклонившись к уху Фейн и не сводя глаз с мистера “Выгляжу, как гнилой труп, но ещё дышу”. Кажется, Гэб благополучно пропустил мимо ушей приветствие девушки касательно того подозрительного бледнолицего типа. Впрочем, Гэб в принципе пропустил мимо ушей и всё то, что рыжая бестия рассказывала ему во время прогулки до особняка. Пожалуй, единственный и внимательный слушатель, как мог бы отметить разве что друид или поехавший кукушкой говорящий с животными и в том числе птицами человек, был расправивший чёрные крылья, насколько позволяло пространство клетки, и приоткрыв ключ ворон.

Ка-а-а-ар! — дал он свою краткую оценку то ли хорошенькому телосложению Фейн и поэтому разинул свой клюв, глядя доселе на движения её бёдер во время прогулки, то ли стоявшему у входных дверей “адепту всех притонов Утёса” и потому расправил крылья, мол “я больше, чем кажусь, мужик”.

Гэб сильно нервничал. В письме, по крайней мере по словам Коракса, не утверждалось наличие инородных, пусть и живых, тел, которые вот так вот, чего тоже не указывалось в письме, свободно размахивают руками. Но хуже всего в данной минуте было не ошалевшему рыжебородому мордовороту с лицом рождённым от соприкосновения с кирпичом, а Кораксу. Где-то на задворках птичьего ума, человеческое сознание вора понимало, что в случае непредвиденной ситуации, этот идиот сначала швырнёт клетку с птицей, позабыв о плане, как как крыса о сыре, спасаясь от стаи голодных кошек.

Мокрый, отойди от дверей! — крикнул Гэб, вынимая из кобуры пистоль и тем самым послав всю конспирацию Фейн в гузно мертвеца. — Если ты тоже пришёл сюда поживиться, договоримся, но если ты пёс властей - я за себя не ручаюсь!

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/78/206640.png[/icon]

[nick]Гэб[/nick]

Отредактировано Коракс Тень (2022-02-12 13:10:05)

+5

9

Эвар внимательно следил за приближающейся парой, вернее трио, если учесть птаху в клетке. Оба смотрелись на контрасте. Женщина, которой воспитание было явно не чуждо и этот осёл-головорез. Вряд ли это семейная пара, равно как и знакомые барона. Это место вот уже годами пребывало в запустении. Родственники и друзья Блеквеллов уже давно урвали своё, остальное растащили местные оборванцы, к слову, похожие на этого коренастого верзилу с птичьей клеткой. Первой заметила колдуна рыжеволосая дама:

— Добрый день – поздоровалась незнакомка.
— Мы с другом... с друзьями, прогуливались по окрестностям и решили... м.. мне стало любопытно посмотреть на здание поближе. Никогда не бывала в подобных местах раньше. Весьма... занимательно.

Было весьма учтиво с её стороны поздороваться. Образованность, интеллигентность, воспитанность – эти качества Эвар очень ценил в людях, не важно были ли они врагами или друзьями.
- Здрав…. – начал было некромант, но был грубо прерван вороном из клетки, пока мордоворот рядом что-то нашёптывал своей «подруге».
— Ка-а-а-ар!

Правая бровь мага медленно поползла вверх. Не успев переварить этот эксцентричный выпад в свою сторону, тут же включился и его хозяин, который, похоже, был и не в ладах со своим мужеством:

— Мокрый, отойди от дверей! — крикнул обормот, вынимая из кобуры пистоль.
— Если ты тоже пришёл сюда поживиться, договоримся, но если ты пёс властей — я за себя не ручаюсь!

Может стоило всё-таки отойти на безопасное расстояние и последить за этими двумя? Хорошая мысль приходит, как говорится, не вовремя.
- Добрый день, сударыня – Эвар коротко поклонился, отстёгивая лямку на плаще и слегка убирая подол, показывая свободные руки. Колдун был одет в тёмный камзол из дублёной кожи с высоким острым воротником, что мог отлично скрывать лицо. Из-под воротника выглядывала серая льняная рубашка, на шее висел небольшой кулон с кроваво-красным камнем. Широкий ремень, слева и справа приталены мешочки с различным содержимым. За плечами вещь-мешок. На поясе кинжал в кожаных ножнах. Шерстяные чёрные штаны, аккуратно подогнанные, были заправлены в высокие охотничьи сапоги, вид которых был несколько уставшим от частых странствий Мордрагора.

- Надеюсь, вы не откажите в любезности и попросите своих…эмм..друзей не горячиться. Здесь не безопасно и в этом ваш спутник абсолютно прав – маг посмотрел на мужика с пистолем и клеткой в руках.
Некромант и не думал никуда отходить.

- Посмотрите вокруг, - мужчина обратился к незнакомцу, - какие власти? Здесь давно никого не было, разве что бездомные находили тут себе кров и ночлег. Вот только сомневаюсь, что для них всё благополучно закончилось. Уберите оружие и давайте поговорим нормально. Была бы моя воля, ваше сердце успело бы уже несколько раз остановить свой ход пока шли сюда.

Эвар спокойно взглянул на коренастого господина, посмотрев в его глаза, затем на ворона, следом - на рыжеволосую барышню.
- Меня зовут Эвар Мордрагор, я пришёл сюда в надежде застать барона и его семью в полном здравии. Он единственный, кто смог бы помочь мне сейчас. Но теперь… С этим местом явно что-то произошло, и я собираюсь это выяснить. Если вы просто гуляете, то советую вам выбрать иное место для променада. Здесь опасно. Кто вы и зачем вы здесь?

+6

10

[indent] Волк наклоняет голову, вслушивается. Шелест. Легион капель: по иглам, чавкающей земле, мешковине куртки. Всматривается в частокол деревьев, где одно сливается с другим, пытается поймать во внимание хотя бы крошечную перемену, легкий намек – и с долей злого разочарования понимает, что Карл действительно сбежал; просочился сквозь пальцы, жалкий дождевой червяк, стоило ответственному нанимателю мгновением отвлечься на чужеродные признаки, робкие следы человеческого присутствия.
[indent] Не побоялся потеряться в безнадежном одиночестве. С Волком страшнее. С Волком исчезнуть – все равно, что подписаться на Тюрову роль; рукой только никак не обойтись, печенью, легкими, головою – тоже.
[indent] Знал бы Волче эту старую сказку, то посмеялся раскатисто, выталкивая из глотки лоскуты хриплого воя. А так, получается, не над чем хохотать: теперь что не дверь для него – то пойди, сломай, силач, да так, чтобы не провалиться к чертовой бабушке за сорванное с петель колдовское проклятье.

[indent] Он мог бы опуститься на все четыре и рвануть по пятам; прочесать чащу, стараясь отыскать среди мириад вскрываемых ароматов тот самый, единственный и неповторимый – желудочной кислоты, рыбьих кишок, страха, в конце концов – самый красный из всех красных флагов; истерический взмах тряпки разгневанному быку. Шанс на шанс. Рулетка с тремя пулями вместо одной.

[indent] Но Оборотень легко прощает Сопле должок. Не потому, что вдруг оказался милосерден, нет; игра в кошки-мышки – его любимая.
[indent] И как тут отказать – такому ювелирному вызову?

***

[indent] – Если не возражаете…

[indent] Он теряется похлеще тени, потому что лес знает и принимает его; гиганта, умело закутанного под опеку измотанной временами одежды. Вынюхивает, мучительно морщась тому, что ушам под капюшоном тесно, и цапается единственно нежная изнанка; прислушивается к женскому голосу где-то сильно впереди и правее себя.

[indent] – …это странным?

[indent] Забор, забор, забор. Особняк злой и внимательный, Оборотень – тоже.

[indent] – Мы с другом... с друзьями, прогуливались по окрестностям и решили... М... Мне стало любопытно посмотреть на здание поближе. Никогда не бывала в подобных местах раньше. Весьма... Занимательно.

[indent] Громадная фигура в одиночестве замирает там, где аллее только положено было зачаться. У самых ворот.

[indent] – Мокрый, отойди от дверей! Если ты тоже пришёл сюда поживиться, договоримся, но, если ты пёс властей – я за себя не ручаюсь.

[indent] Этого бы задрать первым. В пару рывков, рискуя словить пулю, о которой Оборотень пока даже не догадывается – слишком уж он любил иронию в шутках случая.
[indent] Всему свое время.

[indent] – Уберите оружие и давайте поговорим нормально. Была бы моя воля, ваше сердце успело бы уже несколько раз остановить свой ход пока шли сюда.

[indent] Чудовище всхрапывает, роняя смешок. Мастерство красноречия человеку даже в отчаянном старании не пропить – но этому, видать, удалось.

[indent] – Меня зовут Эвар Мордрагор, я пришёл сюда в надежде застать барона и его семью в полном здравии. Он единственный, кто смог бы помочь мне сейчас. Но теперь… С этим местом явно что-то произошло, и я собираюсь это выяснить. Если вы просто гуляете, то советую вам выбрать иное место для променада. Здесь опасно. Кто вы и зачем вы здесь?

[indent] Бросив прятаться и разогнувшись, Волк вышагивает след в след между теми двумя, тремя, если верить услышанному в обрывках фраз, что оказались теперь по прямой впереди.

[indent] – Клятые пр-р-риключенцы! – Рявкает весело, останавливаясь на достаточном расстоянии. Оружие. Его беспокоило оружие и легкий оттенок напряжения в воздухе. Становиться чудовищем, против которого на радостях объединятся остальные, Оборотень не торопился. – Ну-ка, красавчик, а со мной договоришься? Я это место первым нашел. Мне – лучшая доля.

[indent] Мордоворот, рыжая, тухлячок и курица в клетке. Компания – чудо. Пушечное мясцо. Изысканный выбор.

[indent] Волк разводит лапы по сторонам. Перчатки скрывают когти и шерсть. Голос – вполне человеческий, если бы не болезненный бурелом из храпа и дробящего рыка в наигранно-беспечном полутоне.

[indent] Само очарование. Нужно оказаться слепым, чтобы этого не понять.

Отредактировано Оборотень (2022-02-19 16:13:06)

+3

11

Похоже, ее слова все же произвели хорошее впечатление. На мгновение взгляд незнакомца потеплел, и он уже открыл было рот, чтобы ответить, когда Гэб вытащил пистоль и направил в его сторону.

Если ты тоже пришёл сюда поживиться, договоримся, но если ты пёс властей — я за себя не ручаюсь!

- Гэб!

Не ожидавшая подобной реакции, Фейн опешила, несколько секунд не находя воздуха в легких, чтобы более членораздельно возмутиться его поведению. Беловолосый, похоже, был несколько привычнее к направленному в его сторону оружию, и потому совершенно спокойно обратился к ней, не желая вступать в перепалку с человеком, у которого явно кулаки чешутся ввязаться в неприятности.

Добрый день, сударыня. Надеюсь, вы не откажите в любезности и попросите своих…эмм..друзей не горячиться. Здесь не безопасно и в этом ваш спутник абсолютно прав.

- Свет всемогущий, Гэб! Да опустите уже пистоль, в конце концов! - она подняла голову, глядя на здоровяка, и брови ее возмущенно взлетели вверх. - Никакой он не...

Но мужчина уже сам объяснил, подтверждая ее догадку, что никоим образом не относится к властям, а пришел к этому дому по личному делу. Правда, его замечание про то, что он мог бы остановить их сердца, ей не слишком понравились. Но мужские бахвальства она слышала уже не впервой, и только мысленно вздохнула, понимая, что иначе в этом мире никак - либо ты, либо тебя. И сейчас Эвар был поставлен в неприятную ситуацию, что и дало ему повод огрызаться.

Она только надеялась, что до рукоприкладства не дойдет. Все же у них нет конфликта интересов.

- Кто вы и зачем вы здесь?

- Мы... простите за этот небольшой обман, мистер Мордрагор, - передавая зонтик из одной руки в другую и мягко кладя ладонь на запястье Гэба, в котором он держал пистоль. - На самом деле мы здесь тоже не совсем случайно. Меня зовут Фейн. Это Гэб. А ворона в клетке зовут Коракс. Боюсь, если вы хотели навестить сэра Блеквелла, то сильно опоздали. Судя по тому, что известно городским властям, он пропал в шестьдесят четвертом году. Почти через два года после того, как умерла его супруга, - ее голос печально стих. Если Блеквеллы были его друзьями, должно быть, было непросто услышать такие новости. Пусть даже это казалось немного странным, что за столько лет он им ни разу не написал. Но друзья бывают разные, и истории их дружбы тоже. - Я хотела попытаться что-нибудь разведать о том, куда он мог деться и попросила Гэба... с Кораксом мне помочь.

Подул ветер, колыхая концы ее рыжих с проседью волос и загоняя капли дождя, падающие с зонтика, за воротник. Фейн поежилась, машинально дергая плечами, будто по спине ей провели холодным перышком. Капюшон был откинут на плечи, темно-зеленый плащ распахнут. Его края потемнели от воды. В высокие дорожные сапоги отмеченная заправила штаны. Все же она собиралась отнюдь не на ярмарку, и юбка в заброшенном доме могла только помешать. Ее грудь стягивал простой корсет, надетый поверх рубашки с длинными рукавами и широкими манжетами. На боку на длинном ремне через голову висела холщовая сумка.

Сзади раздался плеск чьих-то тяжелых шагов по лужам. Не слишком веря собственному слуху, танцовщица бегло обернулась, полагая, что это всего лишь игра воображения, да так и застыла, приоткрыв рот и забыв, как надо моргать. К ним приближалась огромная фигура, горбатая, словно голова приопущена ниже плеч. Или это из-за одежды так кажется? Да нет. Не в одежде дело...

- Мамочки, - тихо произносит Фейни, рефлекторно делая шаг назад, будто думает укрыться за Гэбом. Но при этом глаз не отводит, пялится на страшилище клыкастое. И где ее дружелюбная улыбка, что всегда щитом возникала между ней и любым незнакомцем? Что-то не тянутся уголки губ вверх, когда на тебя надвигается гора нечеловеческих мышц. Гэб на его фоне выглядит каким-то мальчишкой. Кажется, что и пороховой заряд будет ему, что слону дробина: чихнет и откушает пистоль вместе с рукой.

- Э... аа..

Но, похоже, этот тип не намерен нападать. По крайней мере, сразу. Он развел гигантские и неестественно длинные ручищи в стороны.

Клятые пр-р-риключенцы! – его голос будто бы бурил. Да что с этим типом не так? – Ну-ка, красавчик, а со мной договоришься? Я это место первым нашел. Мне – лучшая доля.

У Фейн дернулся глаз. Звать его с собой прочесывать заброшенную усадьбу было каким-то безумием. Но еще большим безумием было бы отказаться идти с ним, чтобы оставаться в неведении, где он, и в какой момент выскочит из засады. Вот теперь-то Птичка порадовалась, что наняла Коракса. Тьфу, Гэба. Она вполне может предоставить ему вести переговоры. Да и, судя по всему, подошедший не больно-то воспринимал ее за одушевленную единицу. При иных обстоятельствах Фейн могла и обидеться, но сейчас это было даже к лучшему.

Она откровенно боялась этого человека и не знала, как с ним разговаривать.

Отредактировано Фейн (2022-02-19 20:56:34)

+3

12

До этого момента, безлюдное и пустующее не только внутри, но и в округе поместье Блеквеллов, вдруг с того ни сего стало местом собра для разного рода причудливых фриков, среди коих некоторой степенью адекватности и здравомыслия отличалась только Фейн, так как другие ребята, включая Гэба, казались самыми смертоносными ублюдками на ближайшие сорок акров земли. 

Да я на медведя с ножом ходил! — слетело с уст Гэба на повышенных тонах, как только он завидел говорящего зверя с мордой… волчьей? Гэб не разбирался, однако при всей его браваде и храбрости мордоворода не нужно было быть волком с отменным нюхом, чтобы почувствовать как от мига беспокойства и может быть страха, лысый “топорист” припустил довольно вонючего призрака, словно гороха объелся.

Впрочем, Гэбу стоило отдать должное - этот мужчина, даже сходив под себя от безумного страха, мог стоять на месте, готовый рубануть любого, кто попадётся под горячую руку крепыша, если чуть что случится. И сейчас Гэб был достаточно уверен в себе, ведь рядом был его верный сотоварищ - Коракс!

Ка-а-а-а-ар! — будто читая мысли Гэба, разинул клюв и подняв крылья чёрный ворон.

Ты…т-т-ты это! Стой там, кустометец, — заикаясь в начале и приняв боевую стойку, Гэб начал потихоньку возвращать себе самообладание. — А то этот… в клетке… — он указал обухом топора на ворона. —... клюнет тебя!

Пистоль Гэба некоторое время всё ещё смотрел дулом на “Мокрого”, но после слов рыжули нрав грубияна с топором поутих, тем более, что тут из кустов вышла пушистая помеха.

И только шкурой не тряси - от блошек трудно уклониться! — нервы Гэба всегда можно было сравнить с оспинами на лицах людей - такие же продавленные и чуть ли не дырявые. Честно сказать, происходящее оказывало на мужчину большое давление и в какой-то миг он начал понимать остатками того сгустка, который называют мозгом, что без непомерно мудрого, но грустного, как толстая и уродливая девочка на балу, друга ему не справится, а и Фейни тоже явно переживала, прячась за спиной Гэба.

Так… всё… ладно! Давайте успокоимся. — в знак мира или чего-то эдакого Гэб опустил топор и приподнял пистоль, отводя дуло в сторону, мол “смотри, давай без агрессии и резких движений приятель - будет тогда мир”. Однако, как и всегда, не очень умный лысый мордоворот, не дожидаясь пока другие озвучат свои решения, ведь ему было на них наплевать, опустился на колени и принялся что-то пропихивать в клетку с Вороном, приговаривая “Давай, лижи уже!” - к счастью, он имел в виду капающую из флакона жидкость. Но так как птицы не очень “лижут”, Гэбу пришлось открыть клетку, схватить пернатую скотину за шею, да так, чтобы от разинул свой клюв, и насильно залить туда “бабушкино зелье”.

Эффект от жидкости из флакона наступил почти мгновенно - птица вылезла из клетки, упала и принялась биться в конвульсиях.

Сука! Неужели просроченное?! — вскрикнул Гэб, выронив от паники пистоль и топор из рук, подползая к своему подыхающему другу.

Не смей, засранец! От такой дозы даже не просраться! — Гэб больше успокаивал сам себя. И ему было не очень интересно знать, как он выглядит со стороны, когда вдруг наклонился к птице, пытаясь сделать ей искусственное дыхание через клюв. И трудно сказать, подействовало ли это самое искусственное дыхание, но от птицу стал окутывать непонятный мрак, словно тень из какого-нибудь очень тёмного места решила погулять под солнцем, чтобы затем накрыть незадачливого ворона…

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/78/206640.png[/icon]

[nick]Гэб[/nick]

+1


Вы здесь » Готика » Осколки » Трое в подвале, не считая собаки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно