Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Гробница » Я считаю до пяти. Тот, кто умер – выходи


Я считаю до пяти. Тот, кто умер – выходи

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/31/626398.jpg
[84 год, 5 день месяца Середины]
[Приют в Портовом квартале]
Клодия, Леонардо Флоренци

Самая главная тайна Лео смотрит исподлобья и хочет умереть. Самая главная тайна Лео вовсе не желала появляться на свет. За грехи прошлого принято платить кровью. Пусть даже детской.

+3

2

[78 год, середина месяца Просыпающегося Солнца]

Когда в приют приходили новые воспитатели, дети сразу устраивали им проверку на прочность в весьма жёсткой и специфичной форме. Устраивать пакости, портить вещи, дёргать и даже бить. И никаких исключений: все проходили этот негласный экзамен. Всё это было частью вхождения в общество, где нет места родительскому теплу и уюту, где слабых сразу отправляют на задворки без права получения амнистии. Взрослые предупреждали новопришедших, но выдерживала лишь та часть, чье положение было особенно безысходным, либо кто обладал достаточной силой, чтобы поставить на меня стаю детей.

Клодия не была исключением. Она также проверяла новых воспитательниц, но использовала простой и надёжный способ - игнорирование. Одеться в форму? Плевать. Идти учиться? Зачем? Пойти на улицу? Да сейчас. Делать вид, будто человека не существует - особое удовольствие, приносящее холодное удовлетворение, когда глупая воспитательница начинает махать руками или срываться. Это уже показывает её слабость, и она это понимает, срываясь ещё сильнее. Ещё Клодия любила добавлять соль в чай и подкидывать тараканов за ворот одежды, но это менее изящный вариант.

Когда в приют пришла новая воспитательница, Клодия сразу решила, что она не протянет и недели. Это была крепкая молодая девушка с русыми волосами, собранными в лёгкий пучок, и зелёными, чуть раскосыми глазами. Она казалась слабой. А ещё девочка не запомнила её имя. Зачем запоминать человека, которого через неделю отправят искать другую работу? Ди не испытывала уважения ни к кому в этом приюте, и к новенькой тем более. Не понравилась воспитательница и остальным детям: Клодия слышала злые шепотки и понимала, что эта ночь станет роковой для новенькой.

Но никто не сказал воспитанникам, что эта трогательная лань - сама выходец из их приюта. Поэтому на следующий день все шутники уже чистили полы в коридорах собственной одеждой. И никто не разрешал им выходить в порченных вещах, сразу после дети должны были выглядеть с иголочки: постирать, высушить и надеть. Предсказание Клодии не сбылось. Вот только сама девочка не была намерена уступать.

Вот уже который день Ди прозябала на чердаке. На это раз её отправили сюда, чтобы она не заражала других детей. Вчера девочке стало плохо на уроке, и её стошнило. А так как у других детей подобных симптомов не проявилось, Клодию отправили на карантин. Вспоминая это, девочка широко ухмыльнулась, ведь она вовсе не была больна, просто ей захотелось немного отдохнуть. А уж как вызвать рвоту, она знала не понаслышке. Ди знала себя и свой организм, успела изучить досконально, чтобы давить на слабые места в нужный момент. Она даже могла плакать и смеяться, когда захочет. Теперь никаких уроков на несколько дней.

Эти свободные дни девочка занималась чтением. Еду ей приносили, воду тоже. Её мир и покой прервала лишь воспитательница, которая пришла на чердак после обеда. Клодия сразу же перелегла на кровать, едва заслышав шаги, а потом насторожилась. Для обеда уже слишком поздно - зачем сюда идти взрослым?

Девушка зашла в помещение, застав Клодию с несчастным видом в постели. Впрочем, её это не впечатлило, она подошла к кровати и кинула девочке комплект одежды.

- Одевайся, - с улыбкой говорит новенькая тоном, не терпящим возражений. Клодия даже на секунду забыла, что игнорирует её.

- Куда? Но я же болею, - буркнула Ди и к одежде не притронулась. Она смотрит на тряпки, обратив внимание на одну странную особенность: это не повседневная форма. Девушка кинула ей парадную. У воспитанников было два комплекта, и второй было положено носить, когда в приют заявлялись усыновители или представители власти.

"Перепутала?" - Клодия с лёгким подозрением смотрит на взрослую, но та продолжала улыбаться. Нет, не перепутала. Всё нарочно.

- Девочка моя, кому ты врёшь. Я тоже могу сунуть пальцы в глотку, а потом прикидываться, будто больна. Думаешь, я не видела? - девушка изогнула бровь, скрестила руки на груди. Ди так и не вспомнила её имя, но решила, что будет называть воспитательницу Синицей. Просто потому что в открытом окне слышалось чириканье птичек.

- Тогда почему не выдали меня? - Клодия вспомнила, что воспитательница как раз и выглядела самой обеспокоенной, и сама повела её сюда.

- Ну... всем нужно отдыхать. Я решила, что ты не станешь творить подобные глупости без причин, верно? - Синица говорила быстро, бойко и жизнерадостно, прямо в противоположность мрачному тону Клодии. Девочка... была удивлена. Обычно воспитатели не вели себя так. Странная взрослая относилась к ней с излишним пониманием, словно пыталась заслужить доверие. Но Ди так просто не взять.

- А одеваться зачем?

Синица рассказала, что в приют внезапно заявился благотворитель, который пожертвовал крупную сумму денег на нужды. Сейчас все воспитанники должны были красиво выглядеть. Пока Клодия слушала рассказ, медленно снимала пижаму и натягивала колючее шерстяное платье. У девочки все ещё оставался вопрос, зачем ей красиво выглядеть, ибо на чердак человека точно не поведут, но она не пожелала перебивать бойкий рассказ.

В приют не так часто приходили богатые господа. Чаще всего, такая щедрость предавалась огласке, и все свершалось ради популярности. Пару месяцев назад богатый благотворитель подарил им пару новых кроватей, на людях обнимаясь с сиротками. А мебель в итоге ушла взрослым. От воспоминаний Клодия брезгливо поморщилась.

- А мне зачем наряжаться? - уже более раздражённо уточняет Ди, упорно борясь с колготками. Девушка нагибается, чтобы помочь.

- Он просил взглянуть на тебя.

В глазах Клодии мелькнуло удивление, а потом пренебрежение. Она поморщилась и фыркнула:

- Зачем? Хочет взглянуть на главное чучело приюта? Какие-то странные прихоти богатых - смотреть на Отмеченных, - только в этом девочка видела свою уникальность. Ещё она могла похвастаться самым скверным характером и всепоглощающей ненавистью к миру, но вряд ли благотворителя это заинтересует. Синица недовольно цокнула языком, глядя на тёмные всклокоченные волосы, и стала плести косы.

- Быть может, это твой отец, - шутит воспитательница. Клодия бы рассмеялась, но ей было лень заставлять себя проявлять подобные эмоции. Поэтому она исподлобья посмотрела на девушку, выразительно отмечая интеллектуальную низость её выводов.

- Мой отец - Туман, все это знают, - мать никогда не говорила про отца, лишь в припадках кричала, что она произвела на свет выродка от Тумана. Это все, что запомнила Ди, и девочка приняла это за условную правду, которой она бравировала больше из желания нахамить собеседнику, чем веры в нее. Кем бы ни был её отец, он наверняка давно сгинул. Клодия знала, откуда берутся дети. Видела, как подобным занималась одна из воспитательниц со своим хахалем. И вряд ли что-то подобное возможно с Туманом.

- Туман не может породить таких чудесных девочек как ты, - беспечно отмахнулась Синица, увлечённо заплетая волосы. Клодия чувствовала её мягкие руки. В отличие от других, девушка не дёргала волосы, не ругалась на спутанные клоки, грубо их расчесывая гребешком. Как в одном человеке может быть такая сила и, одновременно, нежность?

- Правильно. Он создал меня, увидел и решил, что с него хватит маленьких чудовищ.

Воспитательница прыснула со смеху, а потом похлопала Ди по макушке, словив ещё один недовольный взгляд. Клодии не нравилось поведение воспитательницы. Слишком панибратское, слишком дружелюбное. Девочка привыкла не доверять дружелюбию, ведь это всегда означает какой-то подвох, ловушку. Возможно, таким образом взрослые решили попытаться найти подход? Подослать доброго человека, лишь бы Ди расслабилась и потеряла бдительность. Но как бы не так. Девочка пыталась разглядеть в глазах Синицы обман, но быстро поняла, что это бессмысленно. Так или иначе, ни о каком принятии речи быть не может.

Потерпи немного. Посмотрит на приютских детей, и уйдёт с миром. Зато потом в приюте появится мясо, - воспитательница философски жмёт плечами. Она поправила воротничок Клодии, внимательно осмотрела косички и, вполне удовлетворённая результатом, протянула руку девочке. Ди фыркнула и прошла мимо, направляясь к выводу. Будь у них в приюте другой Отмеченный, девочке бы не пришлось страдать и отдуваться. Почему-то у обычных людей наличие метки вызывало неподдельный интерес. Впрочем, довод Синицы оказался достаточно весомым: пожалуй, за порцию нормального мяса можно и поработать клоуном, коих Клодия видела пока только на картинках в книге. Ди устала питаться одной репой, в этих стенах даже плохонькое жёсткое мясо считалось деликатесом. А ведь девочка ещё помнила, что дома кормили вкусно. Но именно её матери оказалась уготована судьба сойти с ума.

Воспитанница слышит, как за ней шагает девушка, но ни разу не оборачивается, направляясь прямиком в холл. Здесь уже собрались разные дети во главе с женщиной, управляющей приютом. Клодия же тихо встала в сторонке, стараясь не особо отсвечивать и игнорируя упрямые попытки Синицы подтолкнуть её вперёд.

[icon]https://i.pinimg.com/564x/fd/aa/02/fdaa02121ff3322f19fbc6e86cfbd4dc.jpg[/icon]

+4

3

Persephone - The Man Who Swallowed My Soul
Старый монах недовольно посмотрел на Лео, зазвенел ключами, отпирая дверь.

- К решёткам близко не подходите, коль не хотите, чтобы эти в вас вцепились. Давеча брат Каспар…

- Я разберусь, - прервал его Лео.

Монах ещё сильнее нахмурился, буркнул что-то неразборчивое, отворяя дверь. За неё оказался тёмный коридор, по обе стороны которого виднелись решётки камер.

Приют для умалишённых и юродивых Святого Варфоломея в народе называли просто Яма. В Яму ссылали всех психов, которых по каким-то причинам не сожгли на костре. И глядя на местных пленников верилось, что аутодафе - это выигрышный вариант.

- В последней, слева, - сказал монах. - Если что, кричите, мил человек. У меня палка есть особая. Ёбну во славу Света Истинного.

Он продемонстрировал длинную жердь, на которой были нанизаны железные кольца.

Лео сделал шаг. Какой-то старик выплыл из темноты первой камеры, упёрся лицом в прутья и посмотрел на Флоренци взглядом полным тоски и боли. В другой камере кто-то шуршал и копошился, но так и не вышел на свет.

- Ц-ц-ц, табачок есть? Ц-ц-ц, хрррр, тьфу! Табачок, любезный господин! - из камеры выглядывал чудовищно худой, почти голый мужчина.

Он высунул неимоверно длинную руку с тонкими пальцами, сжимая и разжимая их.

- Ц-ц-ц, дай табачок! Отсосу за табачок, хочешь?

И чем Лео дальше удалялся от него, тем громче и протяжнее становились крики. Он уже выл своё “табачооооок”, а потом расплакался и затих, спрятав руку.

Последняя камера слева. Глаза привыкли к темноте и Лео наконец смог различить сгорбленную фигуру у стены.

- Кларисса, - позвал он.

Она дёрнулась всем телом.

- Кто? - голос скрипучий и хриплый.

- Я… Мы виделись когда-то давно, Кларисса.

Она коснулась ногами пола, встала. Медленно пошла вперёд, пока не пересекла границу тусклого света от факела из коридора. И Лео невольно отступил на шаг.

Он помнил Клариссу другой. Дочь богатого землевладельца, она всегда знала себе цену. Высокая грудь, тёмные волосы и взгляд чуть раскосых глаз. Кларисса умела смотреть так, что ты чувствовал себя ничтожеством.

Сейчас она напоминала ходячий скелет. Завёрнутая в какое-то тряпьё, покрытая язвами. Левую часть лица усеивали многочисленные шрамы, а уха не было вовсе.

- Ты не отходи-то, - сказала Кларисса. - На ухо-то не смотри. Это я брата Сэма укусила, а мне за это маковое молоко дали и в карцере заперли. и так я крепко спала. что крысы-то ухо съели. Но ты не отходи-то. Я вижу плохо. Дай лицо-то рассмотреть.

Лео снова сделал шаг вперёд. Некоторое время Кларисса молчала. А потом открыла рот, обнажив гнилые зубы. Она просто стояла с открытым ртом, а по её подбородку текла слюна. А потом она заорала, во всю мочь.Сзади, вторя её заголосил худой, требуя табачок.

- Ты?! - Кларисса вцепилась в прутья. - Я тебя помню! Не туман! Ты! Я помню! Помню! Не Туман!

Она отпустила решётку и кинулась к койке. А потом обратно, со всей силы налетев на прутья.

- Тыыыыы!

- Тааааабаааачоооок!

Она снова разбежалась и ударилась, разбив нос. Кровь хлынула по подбородку. Кларисса завыла и стянула с себя тряпки. Лео увидел её обвисшую грудь, впалый живот, торчащие рёбра и лобок. Раньше он безумно хотел это тело, но теперь его только замутило.

Кларисса опять кинулась на прутья, хохоча. Монах что-то кричал, размахивая палкой. Кларисса снова и снова прыгала на решётку.

- Не Туман!

- Табачооооооок!

Удар. Она упала, судорожно дёргая ногой. Повисла гробовая тишина. Монах просунул палку между прутьев и ткнул. Кларисса не пошевелилась. Он упёр палку в плечо и перевернул тело.

- Голову себе разбила. Прости её Лом и упокой душу.

Монах зазвенел ключами.

- Кто она вам, мил человек?

- Мать моего ребёнка, - ответил Лео.

Он развернулся и пошёл к выходу, но пройдя половину пути замер у камеры худого, вытащил из кармана мешочек с остатками табака и швырнул между прутьев.

Он помнил Клариссу другой. Гордой, невероятно красивой.

Он помнил, как они танцевали. Как он держал руку на её талии. И как ликовало его сердце, когда она предложила прогуляться на веранду.

- Господин Флоренци, - такой прелестный голосок. - Я хочу раз и навсегда прояснить всё. Мне бы не хотелось унизить вас при всех. Я подарила-то вам один танец, о чём жалею. Вы дважды наступили мне на ногу, от вас пахнет табаком и ваши манеры… Я встречала крестьян, лучше разбирающихся в этикете, чем вы. Избавьте меня от ваших ухаживаний. Найдите кого-то другого. Кого-то, кто больше вам соответствует. Служанку.

Её губы тогда изогнулись в улыбке.

- Вы побледнели, господин Флоренци. Только не обижайтесь. Отец учил меня, что честность - лучшая политика. При этом сам-то лжёт постоянно. Но ведь лучше прояснить всё сразу, так ведь? Я вернусь в залу, господин Флоренци. А вы отдыхайте.

И она ушла, оставив после себя шлейф аромата духов и ощущение, что Лео только что отхлестали по щекам.

Она уже не помнила разговора, но Лео не забудет его никогда.

И Лео ждал, следил, смотрел. Кларисса - просто чудо. Она ходила на церковную службу, раздавала беднякам деньги, любила животных. И она всё время с кем-то. С подругами, нянюшкой, с родителями. Он пробрался к ней в комнату, пока её не было. Ходил безмолвной тенью в этом тесном девичьем мирке кружевных оборок. шкатулок и секретов. Куклы в пышных платьях следили за ним. На их фарфоровых лицах читалось пренебрежение.

Лео спрятался под кровать. Он умеет быть терпеливым. Он ждал. Слушал болтовню Клариссы со служанкой, о том, что бедняки воняют. О том, что один посмел коснуться её руки.

Он ждал, пока погасили свечи, пока служанка ушла, а  Кларисса осталась одна. Лео выжидал, когда её дыхание станет спокойным и глубоким, и только тогда покинул убежище. Кляп, верёвки - всё подготовлено заранее.

Он навалился сверху, зажав девушке рот. Та проснулась, выпучив глаза.

- Вякнешь - горло проткну, - остриё упиралось ей в шею.

Первым делом кляп, потом запястья к спинке кровати. Кларисса так парализована ужасом, что не сопротивлялась. Только когда Лео разрезал сорочку, сжала ноги, поджав их. Конечно, это её не спасло.

Слёзы текли по щекам девушки. Она мычала, мотая головой. А потом, когда Лео вошёл, преодолевая сопротивление, выгнулась под ним, забилась, как рыба на песке.

Кровавое пятно расплылось на белоснежной простыне. Лео взял Клариссу за подбородок, заставляя повернуть голову, потом наклонился к самому уху, куснув за мочку.

- Вот ты и женщина, - шепнул он. - И я у тебя первый.

Она замычала, а он продолжил двигать бёдрами. Кончил Лео быстро. Вошёл до упора и излился. Потом обтёр кровь и семя о простынь и закурил. Табачный дым как туман расползся по комнате, заменяя собой запахи духов и сладостей.

- Ничего, ничего. Осталось потерпеть до утра, - шёпотом сказал Лео.

За стеной в соседней комнате похрапывала нянюшка. Внизу мирно спали родители. Он подался вперёд, крепко хватая её ноги, поднимая их и прижимая к груди. Кларисса задёргалась и замычала, почувствовав, как что-то твёрдое упёрлось между ягодиц.

- Тсссс, тихо-тихо. Ты должна усвоить урок.

Она захрипела, замычала, выгибая спину.

- Ты забудешь. Но может это отложится. Хотя бы. Немного. В твоей голове. Ты. Мелкая. Высокомерная. Сука.

Он шипел и выплёвывал слова с каждым толчком бёдер. Куклы смотрели на них. На их фарфоровых лицах читалось равнодушие.
Брезжил рассвет, когда Кларисса потеряла сознание. Лео развязал руки, вытащил кляп и залез на подоконник. Он миновал садовую дорожку, перелез через ограду и отправился домой. Ночь была бурная, он хотел выпить и лечь спать.

Они оба забыли друг о друге. Лео просто потому, что потерял интерес. Он попользовал Клариссу, свершил свою месть и выкинул из головы. И ему было совершенно плевать, что Кларисса больше не появлялась в обществе. вроде бы он слышал, что они переехали из Утёса, но ему было всё равно.

Кларисса же не помнила ночных событий из-за странности Лео. Но Флоренци был прав. Кое-что отложилось в её голове. Ощущение беспомощности и липкого, холодного ужаса и отчаянья. Каждую ночь она просыпалась от кошмаров. И лучшие врачи Утёса не могли ей помочь. А потом у Клариссы стал расти живот. Она была уверена, что сам Туман пробрался к ней и изнасиловал. Она видела во сне, как он клубится в её комнате. Туман пах табаком, запах которого Кларисса всегда ненавидела. Она держалась. Пока не родила. Чудесную девочку. Да вот только Кларисса считала, что произвела на свет ту, которая погубит людской рот. Меченую. И потому лучшем выходом будет задушить малышку. Клариссу остановила верная нянюшка.

На следующий день, когда хмурый стражник спросил у родителей девушки, что они намерены делать, отец ответил:

- Ничего. Моя дочь и внучка умерли сегодня ночью.

Так Кларисса попала в дом для умалишённых, а малышка в приют в Портовом квартале.

Лео услышал всю эту историю спустя несколько лет. В случайном разговоре за выпивкой. Зачем он сначала решил навестить Клариссу - он и сам не знал. Точно не просить прощения. Скорее это было какое-то извращённое любопытство. Он хотел увидеть последствия своих действий. Узреть жизнь, которую он разрушил за одну ночь. Увидел.

Но теперь он хотел посмотреть на жизнь, которую создал в ту ночь.

Кто-то мог бы подумать, что помогая дочери Лео хотел приглушить чувство вины. Но он не чувствовал себя виноватым. Кларисса получила ровно то, что заслуживала. Он всего лишь трахнул её. Остальное она сделала сама.

Клодия - милое дитя, в чьём взгляде Лео неожиданно увидел себя самого, того мальчика, что стоял над дохлой крысой. Ещё одно последствие. Неожиданное. Не разрушение, созидание. Непривычное.

Когда он переступал порог Приюта Святого Варфоломея, Лео был холоден и спокоен. но сейчас, ожидая, когда его дочь спустится, его била крупная дрожь. Он сглатывал комок в горле. Он ждал, от нетерпения теребя пуговицу.

+2

4

Обычно приютских детей выстраивали по двум причинам. Первая – чтобы наказать и унизить прилюдно, вторая – показать себя в лучшем свете перед вышестоящим человеком. Так или иначе, линейки ассоциировались с нехорошим, неприятным, тяготящим событием, за отлынивание от которого всегда жёстко наказывали. Клодия ненавидела оба повода, потому что приходилось либо подолгу стоять, виновато опустив глаза на потёртые от старости доски пола, либо фальшиво улыбаться очередному человеку, возомнившему себя благодетелем. Воспитатели не давали выбора.

Девочка, наконец, перестаёт ёрничать и встаёт в линейке, сложив руки в замок. Синица рвано проводит рукой по тёмным волосам Ди, а потом отходит от неё вперёд, и присоединяется к старшей воспитательнице. Это помещение условно считалось холлом, здесь было много пространства, но мало окон. Впрочем, сейчас середина дня, поэтому Клодия могла прекрасно видеть всё, что происходило. В холл притащили детей всех возрастов, а перед ними стояла старшая воспитательница вместе с незнакомым мужчиной. Чуть поодаль скромно ютились несколько воспитателей и учителей рангом ниже, среди них и Синица.

Заразная, – слышит Клодия и чувствует толчок справа. Там стоял мальчишка на два года её старше, он ощутимо толкает девочку, и в панике Ди пытается удержать равновесие, чтобы не упасть прямо на глазах учителей и благотворителя. Ей это удаётся, хотелось начать перепалку, но девочка сдержалась, поскольку главная начала свою речь, даже не обратив внимание на конфликт (или проигнорировав, что гораздо страшнее). Собственно, она бы ничего и не сказала, уж точно не при госте. Зато потом могло последовать все что угодно. Клодия сглотнула вязкую слюну, а потом прислушалась к торжественной речи старшей, начало которой пропустила, погрязнув в мрачных мыслях о возможном наказании.

-... в эти непростые времена находятся люди, которым не всё равно на судьбу детей-сирот.

Клодия с сомнением поглядела на мужчину. Не молоденький, но одетый с иголочки, всё в лучших традициях людей из Драгоценного. Один из них, из многих. Но он вовсе не выглядел как человек, которому не все равно на задохликов вроде них.

Вы знаете, что мы стараемся для вас. Работаем, не покладая рук. Мы знаем, как лучше, и наставляем вас на верный путь.

"Оставить без еды на весь день? Стоять на гречке с солью, пока не перестанешь чувствовать колени? Это правильно?  Интересно, а это "лучше" применяется в отношении семьях богатых?"

Клодия знала, что нет. Её так не наказывали. Глядя на эту сытую морду в лице гостя, она вспоминала свое детство, когда её не обижали. Впрочем, если бы Клодии предложили выбор: остаться в приюте или вернуться в прошлое к матери, она бы предпочла умереть. Эти мысли все чаще терзали её тёмный рассудок.

Возможно, кто-то из вас когда-нибудь займёт почётное место в обществе, — Ди невольно бросила взгляд на Синицу, ехидно улыбнувшись, но воспитательница смотрела прямо перед собой, и не заметила открытого сарказма. — А пока мы принимаем любую помощь от людей извне. Позвольте же мне представить вам нашего уважаемого гостя, господина Леонардо Флоренци.

Что сразу показалось Клодии странным, так это то, что главная не назвала его профессии. Обычно в такие моменты женщина начинала бойко рассказывать о сути работы благотворителя, пока последний дополнял её речь, не забывая говорить и о несомненной важности его работы. А сейчас — молчок. Обычно бравада была необходима для привлечения внимания к той или иной организации, которая снизошла до сироток. Девочка на миг усомнилась в своих догадках: неужели мужчина и правда пришёл, чтобы помочь?

Какая щедрость.

Ди искренне сомневалась, что этот самый Леонардо Флоренци — выходец из приюта, тем более их. Или вообще, что кто-то из Драгоценного квартала является воспитанником портовых приютов. Они бы брали деток статусом повыше, а не голодранцев, которые готовы даже еду друг у друга воровать.

Что мы должны сказать господину Флоренци? — взгляд главной был остр и внимателен, она следила, чтобы каждый сказал то, что необходимо. Клодия терпеть не могла эту женщину. У неё тёмные глаза, бледное морщинистое лицо и острый нос. Отталкивающая внешность была приятным сопровождением столь же мерзкому характеру и нетерпением к непослушанию. Ди слишком часто попадала к ней на ковёр, бояться уже перестала, но зато возненавидела так, что, будь эта ненависть чёрной водой, женщина бы давно в ней захлебнулась.

-... Спасибо, — ровным строем говорят дети, и Клодия вторит им, но без всякого энтузиазма. Впрочем, за шумом её ирония все равно не слышна. Она не здесь, девочка думает о вкусной еде, которую будут подавать ровно три дня после посещения благотворителя. А потом все вернётся на круги своя: пресная каша, вонючая костлявая речная рыба и лук. Клодия бы все отдала, чтобы ещё раз почувствовать вкус мармелада, который в последний раз ела в детстве.

Торжественная речь продолжалась, но девочка уже абстрагировалась, поэтому молча смотрела вперёд, ожидая, когда это закончится. Очнулась она лишь когда воспитательница дала знак отбоя. Клодия намеревалась тоже уйти к себе, но её перехватила главная, цепко схватив за локоть, и потащила к благотворителю. Пока Ди слушала мерзкие льстивые речи, успела позабыть, что её особенно хотели видеть, и ей придётся играть роль местного клоуна.

Клодия у нас единственная Отмеченная, — женщина заставила девочку встать напротив и уже говорила непосредственно с гостем приюта. — Попала лет пять назад, когда нерадивая мать пыталась задушить её подушкой.

Спасибо, что напомнили, — с педантичной вежливостью отзывается Клодия и получает такой взгляд, что вычёркивает из списка сегодняшних дел ужин. Его точно не будет.

Вероятно, это все предрассудки касаемо метки. Клодия — прекрасный ребёнок, и ничем не отличается от других. К тому же, происхождение у неё благородное.

"Если бы ты так считала на самом деле. Я ведь вижу, как твои руки тянутся к подушке, когда ты разговариваешь со мной"

Клодия не стала говорить это вслух, поскольку иначе бы ей пришлось вычеркнуть ужин на три дня вперёд. Однажды она в похожем стиле ответила главной, и та надолго её наказала. Но что есть наказание? Разве это делает взрослого сильным? Показывает их власть? Вовсе нет. Это слабость.

Девочка поднимает глаза на мужчину, глядя не с привычной всем леди кроткостью, а исследовательским любопытством. Дети уже разошлись по своим делам, как и воспитатели, поэтому они здесь втроем были одни, без лишних глаз. Впрочем, впечатление от наблюдения не изменилось. Богач как богач. Ничего необычного. Разве что казалось, будто он волнуется. Быть может, и правда помогает от чистого сердца?

[icon]https://i.pinimg.com/564x/fd/aa/02/fdaa02121ff3322f19fbc6e86cfbd4dc.jpg[/icon]

+5


Вы здесь » Готика » Гробница » Я считаю до пяти. Тот, кто умер – выходи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно