Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Гробница » Сегодня всё будет по-другому [х]


Сегодня всё будет по-другому [х]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[84 год, 27 день месяца Тепла Солнца]
[Утёс, дом за чертою города]

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/4/632204.png
Дама Пик, Вильям Блауз

« — Ты болен и ты умираешь, — шепчет она.
— Но я вылечу тебя. Умирай спокойно, Вильям.»

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/4/965620.png[/icon]

+5

2

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/68/t251512.jpg

Это было похоже на болото.

  Большое, тягучее, высасывающее из тебя все жизненные силы и оставляющее на костях лишь слабую тень мирской оболочки. Чахотка иссушала тело человека, оставляя лишь пульсирующий комок нервов в груди и отпечатки крови на платке после кашля.

  Эта битва была проиграна заранее.

  Вильяму с каждым днём становилось хуже, и он чувствовал, как проваливался в бездну. Стоило ему закрыть глаза, пространство вокруг начинало плыть, боль тянула где-то в затылке, словно голову со всей силы приложили о бетонную плиту, — и боль растекалась по темени, доставая до висков и отдавая в макушку. Словно сжимала череп длинными когтистыми лапами. Протянешь к затылку руку — останется кровавый след. Размазанный по пальцам как символ мук и страданий, длительных и неумолимых, мерзких и изнуряющих — и высасывающий силы до последней капли.

  Но кровавого следа не было. Всё это было игрой больного воображения, и в голове пульсировал комок змей. Он заставлял раз за разом переворачивать подушку прохладной стороной вверх, боль затихала на время, но после возвращалась. К вечеру накатывала лихорадка и становилось совсем невыносимо. Вильям был злым и агрессивным. Кожу колотило ознобом, нервы были взвинчены до предела: раздражала любая мелочь, и в особенности — странное поведение Фейн. Вильям никогда не показывал вида собственной слабости, но его донельзя задевало то, что его подруга витала в облаках, пока ему было плохо. Он видел: она о чём-то упорно умалчивала  — за десятки лет, прожитых бок о бок, Вильям научился различать её настроение даже по тому, как Фейн дышала. И ему было больно видеть, как она думала о ком-то, кроме него.

  Его любовь к ней давно сдохла, но словно нити от одного сердца к другому оставались неприятные когтистые кошки. Вильям ревновал каждый раз, когда видел, что Фейн была чем-то или кем-то увлечена. Болезненное самолюбие не выдерживало таких ударов — оставалось делать вид, что тебя совершенно ничего не волнует. Хотя это было, к сожалению, не так.

  В те минуты Вильям был показательно высокомерен: отказывался от помощи, отпускал колкие замечания — нападал, чтобы сам от себя защититься. Он видел всё.

  Но не спрашивал причину. Знал только то, что любой ответ его не устроит. И не хотел казаться слабым — как бы плохо ему ни было, он не терял внешне весёлого настроения, когда в комнате был кто-то, кроме него.

  Он заболевал, и в этот раз всё было намного хуже, чем это случалось раньше.

  Вильям лез к Эмелину со своими ребяческими капризами и глупыми шутками и остро реагировал на то, когда тот от него отмахивался. Ради смеха Блауз хватал друга пальцами за тонкий кончик носа, нёс какую-то несусветную дурь, но старался улыбаться — несмотря на то, что знал: Эмелин видел его насквозь и прекрасно знал, когда Вильям притворялся. Но оба они понимали, что жаловаться — это не по-мужски, и один просто принимал помощь второго. Между ними всё осталось как прежде: не поменялось ровным счётом ничего. Вильям всегда тянулся с другу с братской нежностью и сердечностью: если Фейн приносила Вильяму много боли, то Эмелин приносил только счастье. С ним всегда было проще…во всём.

  Вильям видел в друге единственную поддержку и опору, которая никогда его не оставляла. Брат, товарищ, самый близкий сердцу человек — и как бы они ни ругались, сколько испытаний ни уронила на их головы жизнь, ничего не могло изменить этого факта.

  Эмелин делал всё возможное.

  Но Вильям умирал.

  И чем дальше текли дни, тем хуже становилось его состояние и быстрее заканчивались деньги. Вильям рассказал всё, что знал о том таинственном заказе на туманную тварь, но сам остался дома.

  После воистину грандиозного срыва городской казни его искали все - на закоулках улиц и в сомнительных заведениях. Все, кто был хоть малость причастен к городской страже. Стоило Вильяму выйти в свет или раскрыть свою личность в таверне — и это значило подставить друзей и себя. Их бы повязали моментально — это была официальная причина.

  Реальная — Вильям ничем не мог помочь.

  Он чувствовал, что после тюрьмы его будто вывернуло наизнанку. Сила, которую он чувствовал подобно натянутой тетиве лука, расстроилась и представляла собой жалкое зрелище. Вильям даже попытался испытать её на друзьях.

  Но они ничего не заметили.

  И походя на похудевший полутруп, Вильям едва ли мог бы им помочь в поимке монстра. Он бы только мешался — а ещё был «лишним» ртом, который только и мог сделать — дать хорошую наводку.

  И в день, когда Вильям остался один в одном из полузабытых домов семьи Эмелина, он позволил себе быть настоящим. Слабым, болезненным и печальным.

  Вильям соврал своим друзьям. Соврал о том, что «с ним всё хорошо, он справится, приготовит еду к их приходу — и вообще: не было повода переживать».

  Он чувствовал, что сегодня умрёт.

  Но хотел умереть один.

  Чахотка в добрые несколько дней оставила от лёгких сплошное месиво. Вильям заходился кашлем и менял один платок за другим: глаза застилала вуаль слёз из удушающего рвотного рефлекса. И хорошо, что ни Фейн, ни Эмелин его не увидят в последние минуты жизни. Жалкое зрелище.

  Они ушли час назад охотиться за монстром — а для Вильяма прошла целая вечность. Его тело расслабилось на кровати, лихорадка захватила рассудок, и в лицо повеял жуткий смрад смерти.

  Вильям устал. И знал — сколько ни борись, эта война была давно им проиграна. Перед глазами оставались лишь выцветшие обои, полутьма и догорающий фитилёк потушенной лампы. Он бесславно пялился потолок и уповал на то, как комично закончилась его жизнь.

  Он сорвал собственную казнь, но умирал из-за инфекции, которую подхватил в тюрьме. На губах появилась издевательская полуулыбка: всегда вёл себя как клоун — и умирал как клоун. Нелепо и грустно. Под веками пульсировали напряжённые вены, и сознание утягивало Вильяма в небытие, пока в одну секунду он не услышал странный шорох со стороны чёрного входа на кухне.

  И его будто обдало ведром холодной воды. Вильям подтянулся на кровати наверх, и последний зачаток ментальной магии с агрессией кинулся защищаться своего обладателя, как только дверь в его комнату открылась и можно было увидеть очертания незнакомого человека.

  Ментальное внушение кинулось подобно злой охранной собаке, предупреждая незваного гостя о том, что здесь опасно и ему следовало уходить.

  Только едва ли это могло остановить Даму Пик, когда ей что-то было нужно.

Внушение чувства опасности

Удача

+5

3

[indent] Дама Пик никогда не бывает одна. С ней рядом всегда стоит сама Смерть, держит за руку и никуда от себя не отпускает. Они идут рука об руку, нога в ногу, и на протяжении всей жизни Дамы изо дня в день друг друга постоянно сопровождают. Они как две давние подруги, что проносят свою дружбу сквозь долгие года, и ни одному смертному в этом мире не разлучить их никогда. А кто на пути их станет, кто рискнёт, тому лучше незамедлительно уйти, не мешаться и больше на глаза им не попадаться.

[indent] Сегодня Вильям одну из них ждёт. Дожидается. Поджидает. Себя в руки Смерти поскорее отдать желает.

[indent] И они не стучат, не просят разрешения войти. Приходят тогда, когда Солнце садится за горизонт и силу свою набирает Ночь, что приводит следом за собой беспросветную темноту и глухую тишину. Приходят тогда, когда с этой темнотой все границы добра и зла стираются, а люди, что носят лживые маски, в настоящих зверей превращаются. Такая и Дама — зверь, хуже и кровожадней которого не найти. Ведь ночью, когда выходит на улицы она, в непроглядной черноте всё людское в ней растворяется и истинное, голое и голодное «я» проявляется. И нет для неё никаких правил и запретов, ничем не скованная, абсолютно свободная она. Свободная даже от самой себя. Над ней не властно время и пространство, и всё, что у неё в такие моменты остаётся — это страстное желание кого-то убить или себе заполучить.

[indent] Но как давно не делала этого она сама. Давно никого не выбрала и к себе не приближала. Но совсем недавно увидела Дама его и поняла, что это именно он. Что он тот, кто нужен ей, ведь он из породы таких же, как она сама — хищных зверей. И его она не хочет погубить, а хочет новую бессмертную жизнь ему подарить. Что будет долгой, спокойной и окрашенной, и украшенной, множеством тёмных оттенков, которые ему подарит сама Ночь. Он станет в глазах других безусловно красивым, желанным, сильным и смертельно опасным. Сможет больше не волноваться о простых людских тревогах и заботах, сможет всё отпустить, что он уже давно хочет забыть. Сможет откинуть все ненужные воспоминания, отмахнуться от навязчивых мыслей и подумать о них потом. Ведь вперед его ещё ждёт целая вечность, а жизнь его будет длиться целую бесконечность.

[indent] — Вильям, — Дама стоит у двери и тихо говорит. Смотрит вверх и про себя подмечает, что небо сегодня особенно тёмное, а летняя ночь — особенно холодная: вокруг свистит резкий ветер, гремят раскаты грома и первые капли дождя начинают стучать в рядом располагающиеся закрытое пыльное окно.

[indent] — Я пришла, — тянется рукой, и следом за этим ручка медленно поворачивается, а дверь широко распахивается.

[indent] Внутри тихо, и Дама делает первый шаг, переступая порог. Стук. Стук. Каблуки её отбивают глухой звук, когда она наступает ними на прогнивший деревянный пол. Дверь за собой закрывает и наконец замечает, что что-то внутри дома идеальную тишину нарушает. Тик-так, тик-так, — совсем тихо раздаётся звук работающих часов, которых не было тут в прошлый раз… Ведь она тут лично была и не раз. Приходила, наблюдала и выжидала. Не лучшего момента, нет. Дама просто сама пыталась понять, чего от Вильяма ожидает. Она видела его в радости и гневе, слышала весёлый смех и сдержанный плач, но чего-то всегда в нём ей не хватало. Не хватало для того, чтоб прийти и обратить, забрать себе ещё вчера или позавчера. Что-то ей не давало, что-то останавливало и смущало. Но болезнь расставила всё на свои места: Дама поняла, что если не сделает этого сейчас, то уже не получится никогда. Да и выход есть всегда. Если не оправдает надежды её, если не подойдёт, избавиться от него она успеет всегда. Так что сегодня она даст ему шанс проявить себя.

[indent] Закрывает дверь и этим выдаёт себя. Она сразу чувствует, как воздух вокруг неё сгущается и будто начинает дрожать, но Дама на это только усмехается и широко улыбается. Эта попытка воздействовать на неё ментальной магией искренне веселит её. Забавляет. Но в тоже время, Дама воодушевляется и про себя соглашается с тем, что это похвально. Что находясь в таком тяжелом физическом состоянии, он не отступает и не пугается, а изо всех последних сил себя защитись старается. В нём определённо есть потенциал.

[indent] — Вильям, — в доме раздаётся тихих женский голос, и Дама протягивает руки вперёд, выставляя ладони под лунный свет. Своим жестом она его как будто успокаивает и показывает, что навредить ему совсем не желает, — не бойся меня.

[indent] — Я пришла поговорить и кое-что тебе предложить, — делает шаг и в лунном свете предстаёт вся. Он видит женскую фигуру, высокую и стройную, и одета она в великолепное чёрное шёлковое платье, что после каждого, даже еле уловимого её движения, тихонечко шуршит. Вот только совсем не видно лица, так как скрывает она его за плотной вуалью, что на неё с аккуратно уложенных на голове волос ниспадает.

[indent] Подходит ближе и смотрит на него свысока.

[indent] — Выглядишь не важно, — может показаться, что это упрёк или колкое замечание, но она просто смотрит и констатирует факт с лёгким сожалением в голосе о том, что если он сегодня навсегда умрёт, то этот мир кое-что да потеряет. Потеряет «истинное зло», ведь именно так, этот мужчина, что сейчас лежит больной перед ней, себя называет. Совсем нескромно, а значит скромности придётся его научить. И не только. Ещё уверенности в себе, ведь она знает — её ему не хватает. Так как только глубоко несчастные и слабые, Туман один знает, что из себя воображают.

[indent] — Ты умираешь, — она не щадит, говорит то, что они и так оба знают. А даже если бы он не знал, едва ли его чувства сейчас для неё большую роль играют, — но ты и сам это знаешь.

[indent] Присаживается на самый край кровати и устраивается подле него. Касается холодного лица и гладит, убирая с мокрого лба неаккуратно прилипшую прядь, что её раздражает и смотреть на него мешает. Слышит, как его пульс начинает бешено колотиться, а сердце, что и так работает из последних сил, стучит так, будто прямо сейчас выскочит из груди. А она как ни в чём не бывало продолжает: касается его руки, наклоняется и заглядывает в глаза.

[indent] — Скажи мне, Вильям, почему ты умираешь один? Разве такая смерть достойна тебя? Что было бы с тобой, если бы я сейчас не пришла? — цокает языком и монотонно продолжает.

[indent] — Где же твои друзья? Они бросили тебя? Такого больного, — двигает головой из стороны в сторону, опережая и не давая соврать.

[indent] — Я знаю, ты скажешь, что устроил одинокую смерть себе сам. Но загляни внутрь себя — ведь это совсем не так. Они бросили тебя, погляди же на себя! Разве по тебе не видно, что ты умираешь? Удивительно вообще, что Смерть не забрала тебя ещё вчера.

[indent] — Так что отвечай и не ври мне, — сжимает ладонь, мёртвой хваткой вцепившись, и пальцы её впиваются в руку, которая от болезни и так наверняка крутит и сильно болит. — Ты понял?

[indent] — У тебя не должно быть секретов от меня. Если будешь сегодня честен передо мной и собой, то я тебя обниму и жизнь твою себе заберу. Но не волнуйся — я предлагаю честный обмен. За жизнь твою и правду, которую ты клянешься мне говорить, я подарю тебе дар, с которым ты сможешь заново начать жить. Я уведу тебя за собой и дам тебе то, чего ты больше всего желаешь... Я дам тебе дружбу и любовь. Настоящие чувства, а не такие, которые ты с других насильно с помощью магии тянуть привык.

[indent] — Ты ведь пытался именно это от тех двоих заполучить? Скажи мне, Вильям, разве я не права? — Дама его отпускает, руку забирает, устраивая ладони на своих подогнутых ногах, и теперь услышать правду, и ничего кроме правды, желает.

кубики

сопротивлении магии Вильямаудача

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/4/965620.png[/icon]

+6

4

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Ты мне - о птицах, о гулящем ветре, о небе без оборванных краев, 
Об ужинах в любое время суток, о завтраках без стульев и столов,
О вечере, плескающемся в рюмках, о девушках без имени и лиц,
О том, что это истинное счастье - быть кем-то, не имеющим границ.

Ты мне - о картах, о дорожных венах, впадающих в столичные сердца,
О песнях, посвященных только струнам, о жизни беззаботного творца,
О жалости к влюбленным и любимым, о слабости несчастных без любви. 
О том, что если выдали минуту, возьми ее и просто проживи.

Ты мне - о прошлом, о своем кошмаре, о трещинах в измученной груди,
Об имени, исправленном на "глупость", о радости, что это позади. 
И если хочешь, я тебе поверю, лишь дам совет, чтоб ты не забывал:
Когда ты утверждаешь, что ты счастлив, следи, чтобы твой голос не дрожал.

(с)DEACON
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png

Он боялся смерти.

  Боялся. И делать вид, что это было не так, фальшиво и глупо. Бояться смерти не зазорно. Бояться смерти — нормально. Люди редко встречают Её как лучшего друга. Даже если ждут, даже если знают, что Она придёт, — стоит Ей явиться на порог, сомкнуть на шее свои длинные костлявые руки, — люди пугаются. В самый последний момент, на последнем всхлипе, на последнем вдохе — их окутывает страх.

  Ведь это нормально. Организм живого существа не хочет умирать, он хочет жить. Человеку страшно, когда некто подводит к линии его жизни концы острых беспощадных ножниц.

  Но у Вильяма со смертью отношения особые.

  Он всё ещё помнит эти мёртвые голубые глаза, смотрящие с насмешливой лаской посреди хижины и болот. Воспоминания преследуют Вильяма во сне и наяву: к нему приходят живые мертвецы из топей Можжевельника, его гладит по щеке ведьма немногим младше мира и подступает обезображенная гримаса Адэра — человека, что умер по его вине. Вильям помнит ласковое прикосновение Хозяйки к его грязной коже и торжественный потусторонний голос: она даст ему обмануть смерть. Это её дар, её благословение — и он должен его принять. Быть благодарным, доверчивым. И Вильям благодарит: в его сердце живёт спасительный костёр, что он может нечто большее, чем могут другие люди. И в его душе звучит последнее слово:

  «Мученик».

  Вильяму страшно. Он умрёт и не знает: что ждёт его за гранью смерти? Существование безумной нежитью, что пожирает людей и является им из Тумана? Гниение плоти, когда Вильям в червях и личинках выберется из могилы и будет рыть землю над головой? А может, он станет одним из тех, кого видел в углу ведьминой хижины: чудным пазлом из человеческого черепа и костей животного, и Хозяйка будет играть с ним как с очередной любимой кошкой? Подобие жизни, подобие смерти. Нечто среднее и оттого пугающее.

  Но правда гораздо глубже и проще. Этот дар нельзя проверить. Нельзя познать, потрогать пальцами и быть уверенным, что это правда. Вильям чувствовал прилив сил после того, как посетил болота, но всё это невесомое и непонятное. Всё это вуаль, накинутая на его плечи высшими силами. Вильям не знает, причастна ли к этому дару Хозяйка или нет. Он слышал лишь её голос и видел её милость: она сняла с него проклятие гниющей заживо плоти и исчезла. Исчезла, не дав спросить, не дав удостовериться в том, что она не была сном. Её слова звучали насмешливо и любопытно: она будто сама хотела посмотреть на то, что выйдет. Как маленький любопытный ребёнок, который познаёт мир и задаётся вопросом: «А что получится?»

  В его друзьях что-то незримо изменилось. Изменился и Вильям сам.

  Но что может великое зло против того, что ему неподвластно? Чахотка не щадит никого: ни стариков, ни детей, ни беременных женщин. Она разъедает лёгкие, оставляя от них куски сгнившей губки, подрывает сознание, делая нервы комками напряженных узлов. Вильям знает, что Она придёт. Он незримо тянется рукой до влажной ладони Хозяйки. Она обещала его спасти. Она обещала не дать ему умереть. Но его пустые руки сжимают голый воздух. Он в комнате не с ней.

  Он в комнате с Дамой Пик.

  Её фигура ступает к нему отчётливо и слышно: разум внезапно пронзает мысль, что то, что Вильям её услышал, было ей позволено. Она может двигаться так бесшумно, как двигаются тени. Она за гранью понимания. Она голос, облачённый в мрачную ткань ночи.

  И Вильям заставляет себя не бояться.

  Его сердце бешено колотится в груди, от ослабленных пальцев отходит тепло, а душа забивается в пятки маленькой испуганной птичкой. Вильям не знает сущности Дамы Пик, но отчего-то уверен: она не человек. И от того он, ослабленный и переломанный как тряпичная кукла с разорванными швами, чувствует себя ягнёнком в клетке с хищником. Болезнь перевязала ему конечности и лишила возможности сопротивляться. Вильям привык быть в клетке с тиграми, но сейчас чувствует себя лишь курицей тиграм на ужин. Ещё живой, но не умеющей летать птицей, обречённой на погибель.

  Но Вильям никогда бы не позволил это показать. Они оба это знают.

  Дама Пик знает о нём почти всё.

  Почти.

Здравствуй.

  И Вильям не может встретить её как друга. Однако пытается улыбнуться: своим осунувшимся лицом с глубокими синяками и впалыми щеками — гримасой истинного сына клоуна. Во время болезни при улыбке становится заметнее его настоящий возраст: Вильям уже не походит на рослого подростка. Он измученное болезнью тело. Он цветок, увядший от истаптывания жестокого ботинка.

Выгляжу неважно, — вторит Вильям с привычной его голосу надменной мелодичностью. — Но гости ко мне, как видишь, всё равно приходят.

  Вильям улыбается и не видит лица напротив, но догадывается, что та, кому адресована эта улыбка, её видит. Он наблюдает острые женские черты подбородка за тенью вуали, но надеется, что Она тоже улыбается ему. И Вильяму любопытно: её глаза такие же чёрные, как его?

  Но, вероятно, они ещё темнее.

  И он усмехается про себя, пододвигаясь к краю кровати, когда видит, что Дама Пик хочет сесть рядом. Вместе с едва уловимым шуршанием шелкового платья приходит осознание: всё кончено.

  Его друзья больше никогда его не увидят. Фигура Дамы будет последней в его яркой, но короткой жизни. И это горько.

  Вильям не любит, когда трогают его руки. Но Даме всё равно: её пальцы касаются его лба, убирая мокрую прилипшую прядь длинной чёлки, вторая ладонь находит его запястье — и у Вильяма душа сжимается от протеста.

  Но его сразу же отпускает. Он не выдергивает руку, не выбивает её из схватки, лишь плотнее сжимает собственные пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. Он терпит. Отчего-то ему не хочется прогонять Даму. Он чувствует, что в ней сущность убийцы. Но знает: он и без её пальцев уже мёртв.

Я жду своего часа, — грустно шепчет Вильям. — Но я знаю: он скоро придёт.

  Морщинки в углах глаз становятся заметнее. Вильям наклоняет голову, и пряди волос падают на левое плечо. Он улыбается и слышит каждое слово, что говорит ему Дама. Он не перебивает и не спорит. Его лицо недвижимо: лишь два огонька на глубине глаз выдают, что нечто касается его сущности и мутит внутренние воды.

У ребят такое приключение! Если у них всё получится, мы даже сможем переехать. Хочешь о них послушать? Знаешь, перед смертью больные исповедуются священникам. Но священника у меня нет, и я ни разу не пробовал. Но я уверен: у меня получится. Послушаешь меня? Раз уж ты пришла.

  И Вильям отвечает на последний вопрос Дамы первым.

Я хотел заполучить их обоих с самого первого дня. Это, знаешь, было похоже на охоту. Вот ты видишь перед собой сокровище, вот ты хочешь его достать. В нём нет ничего фальшивого: мои друзья — они словно настоящие алмазы в грязевых рудниках. Я расскажу тебе о каждом, а ты внимательно послушай.

  И Вильям подносит руку Дамы, сжимающую его запястье, к своей груди. Его сердце вспыхивает с новой силой, а из сознания улетучивается страх. Когда человек любит — он прекрасен. Даже на смертном одре.

Мой друг Эми. У него самая добрая улыбка на свете. У него перья на руках, и сам он как лёгкое перышко. Я не знаю, кто может быть мне ближе и роднее, чем он. Я смотрю, как он улыбается, и я улыбаюсь сам. Я не могу вместе с ним грустить. Я не могу вместе с ним переживать. Эми похож на белое облако: а там нет места пустоте и тьме. Он может очаровать любого человека и вытянуть из любой тоски своим звонким смехом и смешными бровями. У него два любимых фокуса: с монеткой и кроликом. Но только я и Фейни знаем, где ловкость рук, а где умение магии. Эми всегда мне протягивал руку помощи. Мы дурачились, ругались и бились подушками. Кажется, до самого последнего месяца. Он мне как брат. И как моя душа. Просто сейчас тяжелое время — нам нужно выживать.

  И Вильям тепло улыбается, когда его голос сменяется на иной — так говорят о любимых женщинах, когда они давно и надолго западают в сердце.

А ещё у меня есть Фейни. Она лучше всех танцует и готовит самую вкусную яичницу на свете. А какая у неё рука! Какие когти! Никто не может так почесать по спине, как это делает Фейни. У неё рыжие волосы и глаза как у испуганной лани. Она может зажигать подсвечники пальцем и сама похожа на маленький красный костёр. Когда-то она подожгла гримёрку! Когда мы…когда я…её обманул.

  И Дама может услышать, как голос Вильяма дрогнул, и пальцы сжались в едва заметной судороге. Улыбка сползла с его лица: он даже не смог не отводить взгляда.

  Дама лишь начала.

  Но Вильям сам себя доломал.

Правды нет, одна вода. Я присвоил их обоих как вор присваивает украденное. Но не отдаёт в ломбард, не получает плату, а прячет под половицами старой избы. Именно из-за меня они волочат жалкое существование. Я никогда их не слушал. Я пригревал их магией как прикармливают уличных собак, чтобы они приходили к нужном дому. Они оба достойны лучшего. А сейчас…всё ломается.

  И Вильям ломается вместе с ними.

Фейни…озабочена чем-то, о чём мне не говорит. Она хочет славы, мечтает стать известной и великой танцовщицей. И это прекрасные мечты! Я вижу, как что-то происходит из того, что она от меня скрывает. Мы помолвлены как две недели, но стали друг от друга дальше, чем раньше. Мы спим вместе, но я вижу: она не со мной. Она где-то. С кем-то. С тем, кто ей может дать больше, чем могу дать я. И она права: после ухода из цирка я влачу лишь жалкое существование. Она была влюблена в того, кто засовывал голову в пасть тигру и заставлял их прыгать через огненное кольцо. Но ни кольца, ни тигров давно уже нет. Я вор. И обманщик. И вся её любовь — отголоски прошлых воспоминаний. Я всегда её обижал. Внушал то, что хотел. Желал, чтобы она страдала так же, как когда-то по ней страдал я. Она никогда бы меня не полюбила. Я взял желанное силой. Но этот плод горький. Как вместо того, чтобы получить любовь, ты её покупаешь.

  Как покупаешь и друзей.

А Эми…Эми в последнее время сияет ярче солнышка! Он столько всему научился! Такой умница! Но в последнее время он будто бы стал печальный. Мне кажется, он жалеет. О жизни, о чём-то. Возможно, ему плохо, но он не говорит. Но ничего!

  Вильям поднимает голову и хмыкает носом. Его голос звучит слышнее грома в этом грустном тёмном доме:

СЕГОДНЯ ДЛЯ НИХ ЭТО ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ!

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png

+3


Вы здесь » Готика » Гробница » Сегодня всё будет по-другому [х]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно