Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » I cry when angels die


I cry when angels die

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/388515.png
[83, Месяц Засыпания Солнца]
[Утёс]
Вильям Блауз, Бенедикт, Трайер Фолкер

Существуют грехи, вопиющие к небу об отмщении за них. Наша история пойдет о таком из них.

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-25 15:26:00)

+2

2

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/68/t209713.jpg
Скажи, ну! Ты ведь видел!

Маленький Джонни устало выдохнул и опустил голову вниз. Длинная чёлка назойливо щекотнула его нос, отчего мальчик едва заметно поморщился и небрежным жестом отвёл её за ухо полноватой ладонью. Его буравили взглядом порядком пятнадцати послушников монастыря святого Михаэлеса, и это внимание щекотало ему нервы. Лица ребят-семинаристов были испытующими и нетерпеливыми. В свете тусклых звёзд они были окутаны полумраком и походили на статуэтки фарфоровых кукол с их вечными замершими выражениями и стеклянными глазами-бусинами. Была полная ночь. В воздух просачивалась прохлада, и вместе с ней — желание маленьких детей послушать очередную страшную байку, которая, к всеобщему ужасу, была правдой: это будоражило воображение и заставляло детей плотнее сжиматься кольцом вокруг несчастного Джонни. Собиралась гроза.

Джонни чувствовал себя мышкой, загнанной в угол парой ловких кошек: вжатым в стенку под пристальными вниманием тех, кто совсем не считался с его чувствами и был готов на всё, чтобы выведать страшную тайну. Джонни просто устал сопротивляться, но каждый раз ему было больно рассказывать и вспоминать события двухнедельной давности, которые здорово его ранили.

А его слов ждали. Глаза голубые, глаза карие, зелёные и серые иссекали лицо подобно тому, как художник грубо мазал по холсту красками в порывах гнева и ненависти к своему творению. Джонни поднимал взгляд на друзей и чувствовал себя испорченной бумагой, на которой рисовали десятки линий нетерпения и ожидания. И его лицо было всё в красных небрежных полосах — если бы линии и мазки можно было увидеть глазом, Джонни был бы весь исполосован.

Его не оставляли в покое. От этих жадных взглядов хотелось спрятаться под подушку и представить, что в комнате никого нет или все крепко спят. Джонни выкатил нижнюю губу и раздражённо буркнул:

Да сколько можно уже?

Короткий выдох, и воздух прорвало недовольное гудение. Дети жужжали как гневный улей пчёл. Друзья отодвинулись и кололи лицо «молчуна» неодобрительным взглядом. Сопротивления хватило на минуту, и Джонни сдался. Кивнул в знак поражения и пододвинул лампу ближе к своему лицу. Натянул на ноги тонкое одеяло и оглянулся на подоконник. Будто ждал, что человек, которого он запомнил, вдруг внезапно выглянет из-за шторы и похитит ещё одного из них. Ему самому было страшно: будто если он вспомнит «про страшного бабайку — страшный бабайка придёт». Сотворится из воздуха.

Но молчание мальчика тревожило остальных ребят ещё сильнее. Они несдержанно приводили товарища в чувства и одёрнули за рукав:

Оливер пропал. Джонни, как ты можешь постоянно молчать об этом?

Вы уже сто раз меня спрашивали, — устало выдыхал мальчик. - Я всё рассказал.

Но в ответ на справедливое замечание Джонни лишь встретился с осуждением и утробным выдохом. В груди неприятно кольнуло: в какой-то момент показалось, что остальные ребята презирали его за слабость. За слабость того, что он не хотел всё рассказывать ещё раз, хотя эта история ходила из его уст уже десятым кругом.

Ну ладно.

И кольцо вокруг Джонни тотчас сомкнулось плотнее. Мальчик начал рассказ, обнимая колени двумя руками и придерживая ладонью уголок пожелтевшего одеяла.

Нас с Оливером, Гансом и Эриком позвали помочь отцу Питеру донести продукты к обедне и празднику. И… мы просто болтались следом с нашими корзинками и шли куда скажут, - смущённо потупился Джонни, но после решительно добавил для антуража. — Ничего не предвещало беды. Мы набрали три корзины съестного, отец Питер покупал морковку, и тут я заметил, что Оливер отошёл от нас и побрёл куда-то в закоулки. Я давай дёргать отца Питера за рукав! Раз дёрнул, два дёрнул! А он будто меня не слышит! Я и раньше думал, что старик малость глуховат, но тут его будто повело окончательно.

Кольцо ребят синхронно наклонилось кпереди, придвигая лица ближе к Джонни и ночнику. За окном утробно ухнула ночная птица, и дети едва заметно поёжились от накатившего на них страха. Джонни продолжал:

И я донего не докричался! Дёргал-дёргал, а старик будто уснул, пока стоял за прилавком.

Не может быть! — недоверчиво возразил рыжий мальчик в углу комнаты. — Отец Питер слышит, даже когда мы крадёмся ночью к кухне! Не может быть, чтобы он…

Может, — грустно оборвал Джонни, и его брови свелись к переносице. — Я и сам не ожидал. Мне стало так страшно: будто должно было случиться что-то плохое. Я побежал сквозь толпу за Оливером и нашёл их у переулков. С ним был высокий мужчина в чёрном плаще и красными перчатками. Лицо у него было бледное, как у упыря, но такое...доброе? А Оливер смотрел на него, будто верная собачка. Мужчина взял его на руки, Оливер обнял его за шею, и его куда-то понесли. Я понял, что дело совсем плохо, и побежал звать на помощь отца Питера. Мы искали по всему рынку! Но не нашли никого. Хотя нет, вру.

Джонни виновато пожал плечами и опустил голову ниже:

Мы нашли выкинутую корзинку.

Короткий рассказ был окончен. В спальне воцарился взволнованный шёпот. Ветка дерева настойчиво ударила по стеклу, отчего несколько ребят у окошка с криком подпрыгнули на месте. Начиналась буря: в окна ударяли сильные порывы ветра, а до ушей доносился хорошо различимый рокот грома. Всем стало страшно: только Джонни, на удивление, был собой доволен.

Пока один из мальчиков, подросший, лет четырнадцати, не подпрыгнул на кровати и не начал натягивать верхнюю одежду поверх тонкой сорочки — настолько торопливо, что все на него обернулись. Джонни на секунду напугался и опешил. Но лицо худощавого южанина было решительным:

Значит, нужно искать дальше! Обыскать каждый закоулок этого злосчастного рынка, опросить прохожих, но найти этого человека! Я не верю, что Оливер, который всю жизнь боялся чужаков, так смело подошёл к кому-то на улице. Тут дело нечисто.

И подросток буквально выскочил из общей спальни, чтобы найти дежурного и поделиться своими мыслями. Он не верил, что взрослые возьмут его с собой, но безумно хотел — быть полезным. Рик держался из-за всех сил, но после этого рассказала у него будто сорвало крышу и подбивало начать действовать здесь и сейчас.

Так это…по-детски.

Он знал, что Бенедикт, даже находясь в полудрёме, наверняка выслушает его.

Потому что надежд найти Оливера…совсем не осталось. Но он знал, на каких двух людей он всегда мог положиться. И дубасил дверь одного из них, не боясь быть услышанным:

— Нам нужно вернуться на рынок! Кто-то мог видеть похитителя Оливера! Пожалуйста, выслушайте меня!

И он вывалил всё, что знал и услышал, едва дверь распахнулась.

0


Вы здесь » Готика » Осколки » I cry when angels die