Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » [03.06.83] Красное & Белое


[03.06.83] Красное & Белое

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://64.media.tumblr.com/d0c405eb92b5119459e858666d6120ce/tumblr_o1jcozz7TL1qekt5wo1_r3_500.gifv
[Третье число Месяца Середины.83]
[улочки Утёса]
Фейн, Трайер Фолкер

Выступления - хлеб артистов. Но огонь - стихия, которая не терпит к себе небрежного отношения. В ходе выступления у Фейн что-то пошло не так, рискуя перейти в пожар, учитывая жаркую погоду. На помощь приходит другой маг.

+4

2

Природная магия непроста и своенравна. Ее обуздать, пожалуй, что сложнее всего. Крошечный человечек дерзает бросить вызов силам, что запросто могут поглотить его с головой. Это касается и водной стихии, что является прародителем всего живого, и воздушной, под чьим перстом гнутся вековые деревья и поднимаются ураганы, и растительной, в чьей власти все живые организмы Долины, и, конечно, огненной. Самой непредсказуемой и разрушительной. Не зря первое, что крепко-накрепко вбивают малым детям, это что нельзя играть с огнем.

И при всем своем мастерстве и тысячи раз выверенном трюке никогда нельзя терять головы.

---***---

- Милли! А ну, не бегай тут! Осторожнее! - слегка полноватая женщина в простом платье и с длинными русыми волосами, убранными под платок, сердито окрикнула дочку, взволнованно выискивая ее глазами среди общей толчеи.

Но куда там! Толпа ребятишек, сбившись в стаю, весело смеялись, бегая от лотка со сладостями к карусели, гоняя палкой голубей или просто друг за дружкой. И десятилетняя Милли вовсе не была исключением. Русая, как ее мама, с забавным курносым носом и большими зелеными глазами, она точно так же по-детски беззаботно воспользовалась предоставившимся ей летним деньком да городским праздником, на который ее привели взрослые, и теперь, встретившись с друзьями, носилась по площади.

На ярмарке Милли нравилось буквально все: от разноцветных сладостей и деревянных расписных лошадок до кукольных представлений. От смешно отпрыгивающих в стороны взрослых, когда они всей ватагой несутся через улицу, до красочных костюмов артистов. Солнечный свет, заливавший площадь, мелодичная музыка, веселый гомон толпы. А еще Тил - двенадцатилетний паренек с короткими каштановыми волосами и самым настоящим шрамом на правой брови - след от драки с дворовой собакой. Тил казался воплощением мужества и красоты. А еще он бегал быстрее всех других мальчишек, и, так уж вышло, что только Милли могла посоревноваться с ним в скорости.

А на площади, меж тем, началось настоящее огненное шоу. Красноволосая девушка в длинных белых перчатках выпускала из шелковых платков огненных голубей, выдыхала пламя и жонглировала. Опасное представление завораживало, тем более, что созданные огни меняли цвет с красного на фиолетовый, затем уходили в синий, выныривали розовыми и постепенно желтели, чтобы потом вновь стать красными.

Магичка ловко подбрасывала огоньки, а затем ловила, будто это были самые обыкновенные мячики. Девушка весело улыбалась и подмигивала глядящим на нее детям и подросткам. И только внимательный взгляд заметил бы блестящий на висках пот и сосредоточенность в карих глазах. Контроль отнимал много сил, а ведь публике хотелось видеть легкость и непринужденность. Словно волшебство свершается само по себе, без особого труда и участия самого мага. Но никак не оставленные от репетиций этих номеров ожоги.

В тот день Фейн договорилась о выступлении на ярмарке, что проходила на торговой площади Утеса. Она не танцевала, потому что пару дней назад весьма неудачно подвернула ногу, и распухшая лодыжка только-только начала поправляться, позволяя на себя наступать лишь с крайней осторожностью. Даже шнуровку высокого сапога пришлось завязывать слабее обычного, потому что его кожа слишком давила на сделанный компресс.

Фейн улыбалась зрителям и подбрасывала мячи все выше. Это был последний на сегодня номер, и она уже надеялась, что скоро окажется дома и даст, наконец, многострадальной ноге отдых.

Никто не мог этого предотвратить. Вылетевшая из толпы, словно пушечный снаряд, русоволосая девчушка со всех ног налетела на артистку, повалив ее на каменную брусчатку. Девочка нисколько не расшиблась, упав на отмеченную, а вот Фейн скривилась от боли - та умудрилась въехать ей по больной лодыжке. Однако взволнованные восклицания толпы заставили девушку, позабыв на время о болезненных ощущениях, поскорее подняться и посмотреть, что произошло. А произошло то, чего допускать было никак нельзя. Огненные шары не потухли, а, выпав из рук, разлетелись в разные стороны. Какой-то угодил в колодец, какой-то упал публике под ноги, и на камнях его быстро затоптали. Но один поджег подол какой-то женщине, и пламя, вспыхнув, за несколько секунд опасно разрослось. Женщина кричала и пыталась сбить огонь руками, люди вокруг пытались помочь, кто-то велел ей кататься по земле.

Фейн подняла руку, направив ее в сторону женщины, и сжала кулак, одним движением гася платье. Катастрофа была предотвращена, но облегченный вздох, как оказалось, был преждевременен.

- Дом! Дом горит! - раздался возглас, и толпа ахнула.

От ужаса открывшегося ей зрелища волосы на затылке отмеченной буквально вздыбились. Видимо, один из шаров угодил на шторы первого этажа доходного дома, и огонь, свойственно его природе, стал жадно пожирать все доступное ему дерево и ткань. Люди заволновались, послышались крики, музыка стихла, и началась едва ли не паника. Все спешили: кто-то поскорее найти своих и покинуть площадь, кто-то на поиски ведер, кто-то сразу ринулся к колодцу.

Птичка кое-как поднялась с земли и передала испуганную Милли в руки подбежавшей к ним женщины. Но все это было едва ли на автомате, Фейн очень спешила. Скорее, пока пожар не стал слишком большим, чтобы она могла его потушить. Она еще не сталкивалась с неконтролируемым пламенем и не знала, на что хватит ее умений и сил. Хромая, она с трудом пробиралась через беснующуюся толпу. Лицо артистки озарилось оранжевым, когда в окне показался всполох пламени, и Фейн в испуге отпрянула - пожар все-таки разразился.

По соседству открылась дверь, и из дома стали выбегать люди с котомками и свертками. Фейн протянула руку и сжала кулак, пытаясь утихомирить стихию, и пламя, вроде, и вправду стало уменьшаться, но лишь до тех пор, пока огонь не добрался до ковра. Тогда он вспыхнул с новой силой, а по спине отмеченной полоснуло острием паники.

Все еще не веря, в то, что не сможет справиться, под крики толпы она влетела в оставшуюся распахнутой настежь дверь. В коридоре от дыма уже становилось трудно дышать, и девушка закашлялась. Однако это не могло ее остановить. Ворвавшись в горевшую комнату, она выставила обе ладони, буквально вытягивая жар на себя.

- Давай-давай-давай-давай, - шептала она, не то подбадривая саму себя, не то умоляя стихию. - Пожалуйста, уймись.

Вокруг Фейн огонь образовал полукруг и пожирать доски не спешил, однако комната выгорала с неимоверной скоростью, и вскоре температура поднялась настолько высокая, что даже магичке находиться здесь стало уже невозможно, и Фейн была вынуждена отступить обратно в коридор. Нога выла от боли, но Птичка не обращала на это внимания. Все ее мысли, все силы были брошены на то, чтобы потушить огонь. Это был провал. Ужасающий. Чреватый кошмарными последствиями. И Фейн просто не могла допустить, чтобы по ее неосторожности сгорело целое здание.

Через окна стала хлестать вода: люди смогли организовать тушение, но такими темпами, становилось ясно, что дом обречен. И если упрямая артистка не отступит, то просто-напросто задохнется в дыму. Или же ее засыпет горящими обломками.

+3

3

Погода стояла замечательная. Из-за туч даже норовило постоянно проглянуть солнышко. А еще сегодня ярморочный день, поэтому послушника отправили накупить вкусных подарков для отроков монастыря Святого Михаэлеса. Что поделать, но дети все равно оставались детьми и радовались обычным подаркам, красивым вещам и сладким угощениям.

Святые отцы-наставники относились к этому снисходительно. Мальцам впереди предстоит сложная и опасная жизнь, и если кто-то не рисковал сгореть в буквальном смысле этого слова на костре язычников, то мог просто сгореть на работе. Священство - тяжелый труд, в котором нужно раздать всё приходящим, ничего не оставив себе. Ведь Свет Истинный спросит за каждую пришедшую к тебе душу. И за каждое нерадение и попустительство ввергнет в Тьму кромешную.  Стать монахом - это выбор человека. Но кому предстоит стать священником - выбирает только сам Свет Истинный. Поэтому почему пару раз в год не устроить им маленький детский праздник? С возрастом у них эта потребность все равно отпадет сама собой. 

Трайер гулял по ярмарке в легком, летнем облачении-балахоне послушника. В его руке была корзинка, предназначенная для того, чтобы купить подарки, но сейчас она была пуста. Фолкер купил пару пряников и леденцов, но тут же раздал им чумазым мальчишкам, которые явно были не против стянуть их с прилавков под шумок. 

Если видишь грех - не спеши трубить об этом на каждом углу. Помоги человеку не оступиться. Дай ему то, что он хочет, если ты можешь это дать. Раздав детям сладости, Трайер ощутил себя так легко и воздушно, и благостно. Это всегда признак того, что ты сделал все верно, и что живешь по совести. Проходя и стараясь не теснить лишний раз людей в проходах торговых рядах, послушник подошел к тому краю площади, на котором сейчас разыгрывалось интересное представление.
Даже он, будучи сам магом огня, заинтересовался. Ему запрещалось плести подобные фокусы - не дай Свет еще монастырь спалит или огород, да и вряд ли бы он смог при всем желании и свободе выбора повторить подобное шоу. В магии нужна концентрация и точность исполнения заклинаний.

Парень подошел уже явно к концу выступления, да и задерживаться не спешил. Неправильно и нечестно это - смотреть и не платить. Каждый труд должен быть оплачен. Поэтому он было двинулся дальше, как выступление прервалось. Будучи разделенной толпой, он не сразу понял, что случилось. Заметил лишь, как разлетались в стороны огненные щарики.
Часть из них затухла сама, а вот часть, все еще поддерживаемая эфиром, гаснуть не спешила, перекидываясь на людей и ближайший дом. Бросив пустую корзинку, парень, уже абсолютно бесцеремонно начал расталкивать зевак, пробираясь к центру. Неизвестно, сколько эфира вложили в эти шары, и как долго они будут гореть. Рядом закричала женщина, её платье загорелось - магичка справилась сама к тому времени, как он подоспел. Но с облегчением выдыхать было еще рано - дом загорелся. Трайер сопроводил рыжую артистку взглядом, заметив, как она прихрамывала на одну ногу, а сам вышел перед людьми и, разведя руками, рявкнул на них. - Разойдитесь!
Кто-то, заметив представителя Света Истинного в этом месте, не удержался прокомментировать ситуацию в своём стиле: "Ишь, разжились на чужих несчастьях! И поделом!"

Что-что, а порадоваться несчастью соседа в народе - это "святое". И чем зажиточнее было сгораемое состояние, тем больше радости.
- Нечему тут зубоскалить! Тушите огонь, балбесы! - да, послушник тоже умел ругаться, злиться и сквернословить. Да простит его Свет, но сейчас совершенно было не до этих жарких комментариев. Он развернулся к дому и, спустив четки, оценивал ситуацию. Паника - злейший враг любой магии. Неправильно сплетенный эфир может вылиться в самые разные последствия, которые могут нанести ущерб не только вещам, но и обратиться против человека или мага.

Поэтому его задача сейчас оценить, сколько эфира осталось в заряде огня. Пальцы сжали крест, а рука была вытянута вперед. Он сканировал пространство, но к счастью, эфир сейчас был спокоен, и не втягивался в разгорающийся пожар. Значит у огня сейчас остались только естественные источники горения: приток воздуха и дерево с вещами. Только вот девушка, убежавшая внутрь, никак не хотела выходить.
- Убирайся оттуда! - крикнул Трайер, но она не слышала скорее всего. Поэтому ему пришлось побежать внутрь. Толпа уже суетилась, подавая воду. Закрыв нос рукой с рукавом, парень осматривался в задымленных коридорах. Виновницу он обнаружил почти сразу. Ей пришлось отступать перед бушующей стихией. Но она так хотела все исправить, что не собиралась отступать. Но нужно было.
Трайер подскочил к ней и, обхватив за талию, потащил подальше.

- Я помогу, - сказал он ей. - Но сейчас нам нужно выйти отсюда!
Если не пойдет сама - закинет на плечо и выволочет силой. Оттащив девчонку подальше от открытого пламени, он сам шагнул к огню и, выставив руку с крестом, произнес: "Да запретит тебе Свет Истинный!"
После чего вторую руку поднес к губам, словно втягивая губами воздух. Любой немагический огонь перестает гореть, если лишить его притока кислорода, что сейчас и пытался сделать послушник. Он окружал дом безвоздушным пространством, начиная с разгоревшейся комнаты, заканчивая охваченной огнем половины. Безвоздушный купол накрывал пространство, стремительно вытягивая даже дым, который улетучивался на глазах. Пламя, лишившись естественного притока воздуха, вскинулось раненным зверем, в последний раз собирая последние крупицы кислорода и делая вздох, но, лишенное его, задохнулось. И начало тухнуть само собой, пока не исчезло совсем, оставляя после себя лишь черные пятна.
Дом был спасен. Но только дом, а не их жизни. Точнее, жизнь одной артистки. А именно её сейчас потребуют передать стражам. И вместо денег она получит... Не хотелось думать, что именно.

- Ты молодец, - обернулся он, чтобы ободрить девушку. Его взгляд смягчился. Но уже напряженный он скосился в сторону выхода. - Тебе надо сейчас же решить: ты выйдешь к этой толпе или нет. Если побежишь - возьми мою одежду. Никто не станет станет искать послушника.

+3

4

Понемногу становилось не просто трудно дышать, но сквозь дым и жар было уже ничерта не видно. Фейн понимала, что не справляется с пожаром, но отступить не могла. Жители будут бороться с пламенем своими методами, а она своими. И нельзя сказать, что ее действия были совсем уж бесполезными, в конце концов, огонь до сих пор не перекинулся на соседние дома, а бушевал в одной лишь комнате, облизывая яркими языками потолок и валя густым дымом из окон.

Треск и рев пламени заглушал крики на площади, и девушка вздрогнула от неожиданности, когда рядом кто-то оказался. Не тратя понапрасну слов, он оттащил ее, словно котенка, из коридора, аккуратно придерживая за талию. То ли он заметил ее хромоту, то ли видел, как дрожат от усталости ее руки. Но какими бы благородными не были его мотивы, ему здесь тоже было не место. Ни один человек не должен находиться так близко к пламени.

Опираясь на его плечо, Фейн обратила перепачканное сажей лицо к блондину, что спешно оттаскивал ее из опасного места, и хотела было сказать, что ему самому стоит уходить. Но в этот момент мужчина остановился и отпустил ее. Неосторожно шагнув, Фейн наступила на больную ногу и, не удержав равновесия, упала на доски, едва успев выставить перед собой руки. Из глаз брызнули непрошеные слезы - от боли и отчаянья. Такими темпами у нее точно не останется никаких сил управлять стихией, и их обоих просто-напросто поглотит огонь.

Но беловолосый не спешил уходить. Он повернулся к оставшемуся без контроля и потому слишком быстро разрастающемся пожару. В его руке блеснул, кажется, крест, и, обратившись к Свету Истинному, он стал производить какие-то манипуляции с эфиром.

В первую секунду, глядя на него сквозь мутную пелену слез, Фейн не поняла, что он собирается делать. Однако в помещении почти сразу стало прохладнее, а рвущийся в коридор огонь - заметно слабее. Пришедший так вовремя на помощь мужчина оказался магом. Он ловко управлялся с заклинаниями, словно бы накрыв пожар куполом, и выкачивая из него весь воздух. Фейн приподнялась на локтях и села, поспешно вытирая уголки глаз нижней частью ладони. Вот уж чего ей точно не хотелось, так чтобы ее приняли за плаксу.

А тем временем, лишенное кислорода, пламя гасло, оставляя после себя уродливые обгорелые черные остовы мебели и провалы в полу. Дым скапливался под самым куполом, все четче очерчивая безвоздушное пространство, заполняя его словно воздушный шарик. Благодаря изоляции, дышать в коридоре стало заметно легче, и Фейн сделала несколько жадных глубоких вдохов, расслабленно прикрывая глаза. Кажется, беда оказалась позади. И главное, никаких жертв. Кроме ее самолюбия, конечно.

И после всего, когда опасность была практически устранена, беловолосый обернулся и ободряюще улыбнулся бывшей циркачке.

- Ты молодец, - Фейн приподняла веки, удивленно смотря в красные глаза альбиноса. Молодец? Он.. хвалит ее? Но в его словах не слышалось и нотки иронии или сарказма, поэтому, по всему выходило, что да, хвалит. - Тебе надо сейчас же решить: ты выйдешь к этой толпе или нет. Если побежишь - возьми мою одежду. Никто не станет станет искать послушника.

На ее лице отразился страх. Глаза распахнулись, пересохшие губы приоткрылись. Фейн обернулась на входную дверь. Об этом она не думала. Не думала, что захотят с ней сделать разозленные люди, чей дом подвергся такой опасности. Люди, чей праздник был испорчен ее неосторожностью. Люди, чей ребенок мог пострадать в паникующей толпе. Нет. Несмотря на то, что никакой ответственности с себя за произошедшее Фейн не снимала, выходить через ту дверь она не хотела. Сейчас они все заняты тушением, их объединяет общая беда. Но стоит им увидеть виновницу, как жажда справедливости, наверняка, восторжествует. А, узнав, что она еще и отмеченная, никто не станет разбираться, что ее просто толкнули.

- Нет, пожалуйста, - она вернула испуганный взгляд на беловолосого мага. - Не надо. Они же.. они разорвут меня.

Предложение переодеться в его одежду прозвучало неожиданно. Этот незнакомец не только бросился за ней в огонь, не только исправил ее ошибку, но и продолжал спасать дальше. Возможно, все дело было в том, что он не видел ни ее руки, ни отметки и не знал, что она отмеченная, и потому был так добр. На время выступления Птичка старалась спрятать свои... отличительные особенности от взглядов, чтобы они не отвлекали от сути, но сейчас ей стало от этого неловко.

Поднявшись на ноги, стараясь не наступать на правую, одной рукой она расстегнула пару верхних пуговиц и оттянула вниз ворот, оголяя предплечье. Там на бледной коже отчетливо выделялись черные линии татуировки. Ни один житель Долины ее ни с чем не спутает, слишком уж необычны их владельцы. Шумно выдохнув, она впилась глазами в его лицо, сверля взглядом. Если уж он собрался ей помогать до конца, то пусть знает, кому.

- Ты все еще хочешь помочь?

В голосе скользнула горечь. Саму себя-то принять оказалось не так уж просто, но Фейн... смирилась с этим. Однако в то, что жители когда-нибудь перестанут делить мир на черное и белое, отмеченных и нормальных, она не верила. Стоило потенциальному меценату увидеть ее руку, как взгляд его тут же менялся, глаза стекленели, лицо становилось равнодушным, и он находил объект по-приемлемее. Как будто у искусства не должно было быть меток! Это одна из причин, по которой, не смотря на всю свою страсть и усердие, ей до сих не удавалось пробить потолок.

- Если передумал, не казни себя. Ты и так сделал слишком много. Там, - она чуть отклонилась и кивнула мужчине за спину, - есть окошко на задний двор. Я уйду через него, - она запнулась и, вернув ткань платья обратно на плечо, добавила. - Если позволишь.

+3

5

Кажется, она ему не очень поверила. Но у них не было времени объясняться. Сейчас оно работало против них. Фолкер не знал, насколько девушка умеет управляться с разъяренной толпой, и быть может предложение бежать сочла бы за личное оскорбление, потому и оставил право выбора за ней. Но сам послушник считал, что смелость и безрассудная глупость - вещи совершенно разного порядка. Смелостью было решение прийти сюда и продолжать бороться с огнем. И да, магичка действительно молодец. Если бы не её старания, пожар успел бы набрать силу. Но выходить к толпе... По его разумению, не стоило оно того. 

Толпа беспощадна. Толпа, рукоплещет твоей коронации, она же рукоплещет твоей казни. И как страшно попасть в руки Лона живого, но еще страшнее попасть в руки людей. В отличие от первого они не имеют милосердия и не ведают намерений твоего сердца.
- Переодевайся, - его повелительный тон смягчала достаточная мягкая и спокойная манера говорить. Да, он ей приказывает, но лишь за тем, чтобы она не замешкалась. Да, он увидел её метку, но меченных за свою жизнь он уже встретил достаточно. Он стянул с себя балахон, под которым были только штаны. Не думал Моль о том, что сегодня ему придется раздеваться, а потому, исходя из соображений гигиены, не стал одевать под балахон еще и рубашку - жарко же на улице было. Поэтому верхнее облачение как мешок легло ей на плечи и голову. Пока она ничего не видела, он выиграл себе пару мгновений.

Послушник склоняется к её правой лодыжке и, прошептав короткую молитву об исцелении, прося Лона о милосердии и исцелении, направил магию на больное место. Под ладонью на мгновенье блеснуло золотое свечение, тут же пропавшее. Тем временем артистка уже справилась с его облачением, а ему хватило этого времени, чтобы подняться. Теперь уже на его предплечье она могла сама рассмотреть черные линии метки. Однако парень только спускает ей капюшон как можно ниже на лицо, поясняя: "Если кто с тобой заговорит - просто молчи и кивай".
Люди не особо разбираются в церковных чинах, поэтому она сможет легко сойти за молчальника. А к ним уже не обращаются с расспросами и разговорами.   
- Беги. - После объяснений коротко кивнул он ей. За него пусть не беспокоится, он разберется. Сейчас она вряд ли заметит то, как прошла её нога. А когда поймет, то будет уже далеко отсюда. Тем временем Моль нашел какую-то грязную тряпку и накинул её себе на плечо, тем самым спрятав метку и крест.

Этой рукой послушник закрыл себе лицо, делая вид, что спешно покидает дом. Даше покашлял для убедительности. Сейчас в суматохе тоже никто не будет выяснять и разбираться, кто он. И вот он уже покидает площадь и теряется на улочках Утеса, в которых мало кого интересует полуголый нищий. Даже его внешний вид сейчас не привлекает внимание. Шоу и веселье - не частые гости в этом мрачном городе, чтобы обращать внимание на всяких... Бродяг.

Но только уже на улице послушник понял... Что в его балахоне остались деньги, которые ему выдали. В той спешке он совершенно забыл о них и о том, что должен был вернуться с покупками. А теперь ни денег, ни одежды, ни покупок. Заставь дурака Лону молиться... Его и так не особо из монастыря выпускали, зная, что этот дуралей обязательно во что-то встрянет и найдет на свою шею приключений, а теперь так вообще запрут под замком. Ладно, это все не страшно. Просто сейчас придется возвращаться домой в таком виде и объясняться с настоятелями и Бенедиктом, почему опять он и зачем.

+2

6

Вместо ответа блондин молча стащил с себя балахон послушника и бросил Фейн. А в его безапелляционном тоне девушке послышалась забота. На мгновение она замешкалась. Ее взгляд скользнул по оголенному плечу мужчины, видя аналогичную отметку. Что ж, это, вероятно, многое объясняло. Практически все, кроме этого балахона.

Но спорить не стала. Ей была нужна помощь, и он ее оказывал. Провозившись с непривычной одеждой чуть дольше обычного, Фейн, наконец, нашла горловину с рукавами и выпутала руки. Одежда сидела свободно и практически как надо. Если бы она тоже ушла в монастырь, вероятно, они могли бы носить один размер. Хотя, конечно, бывшая циркачка привыкла к одеждам более облегающим.

- Беги, - после недолгих наставлений кивнул ей альбинос, и Фейн побежала.

Ей не составило труда выбраться из дома и, смешавшись с толпой, покинуть площадь. Никто и не подумал заговорить с ней. Склонив голову пониже, пряча лицо и приметные волосы в капюшоне, она ушла кривыми улочками, надеясь только, что во всей этой суматохе никто не обратит внимание на выбивающийся полупрозрачный подол платья и изящные туфельки на босых ногах, столь не свойственные служителям церкви.

Правда, внутренне Птичка была далеко не так спокойна, как внешне. Ее грызло отвратительное чувство вины за произошедшее, тем навязчивее, что определенно она не могла дать себе ответ, насколько была виновата в этой ситуации. Ребенок мог сбить и простого глотателя огня, а он, в свою очередь, не смог бы сделать и половины того, что сделала она. Но все эти оправдания нисколько не снимали навалившейся горы. Наоборот, от этого становилось только гаже.

Фейн добралась до дома и поспешно захлопнула за собой дверь. Вывихнутая лодыжка, видимо, проникнувшись серьезностью ситуации, ни разу так и не напомнила о себе за все время бегства. Устало опустившись на стул, Фейн еще несколько минут успокаивала разбушевавшееся сердце и приводила мысли в порядок, на каком-то подсознательном уровне ожидая, что сейчас в дверь постучатся, и за ней окажется рассерженная толпа.

Но минуты шли, никто не стучался, и жизнь потихоньку продолжалась. Первым делом Птичка сняла с себя балахон. На пол тут же посыпались монеты, по-видимому, забытые беловолосым мужчиной. Фейн собрала их и положила на стол. Ткань пахла костром с примесью гари и немного потом. К тому же в некоторых местах она оказалась выпачкана в саже. Пришлось бросить ее в таз с водой и постирать. Не возвращать же вещь в таком виде! Правда, как она будет это делать, она пока не знала. Отмеченный не назвал своего имени, и все, что она может, это отправиться завтра к церкви в поисках альбиноса с меткой.

Фейн усмехнулась. Такие приметы были, пожалуй, точнее имени.

Развесив выстиранный балахон на веревку посреди комнаты, она зажгла небольшой огонек позади ткани, чтобы поскорее высушить, а сама села на кровать и принялась разматывать бинты компресса. Этот день принес ей много треволнений. Хотелось дождаться возвращения Вила с Эми и пожаловаться на собственную криворукость. В этот момент ей ужасно не хватало поддержки друзей. Хотелось плакать, но Фейн этого не любила. Она стиснула зубы и разворачивала перевязку, бросая грязные бинты на пол.

Целебная мазь, купленная для нее Эми, оказалась поистине волшебного свойства - краснота и небольшая припухлость не только спали, но и в целом нога выглядела совершенно здоровой. Девушка удивленно подняла брови и пошевелила пальчиками ноги, будто это о чем-то ей могло сказать. Просто много мелких движений, чтобы отвлечь саму себя. Осторожно опустила ступню на пол и медленно перенесла на нее вес тела, встав. Невероятные чудеса! Она отчетливо помнила, как в горящем доме упала, неаккуратно ступив. Сейчас же - хоть прыгай. Так не бывает. По крайней мере, так не бывает от мази. Но как же тогда?

В тот день Фейн из дома больше не вышла. Наверное, боялась, что кто-нибудь из тех, кто был на площади, заметит ее и все вспомнит. Она рано легла спать, а на утро первым делом сложила балахон, завернула в тряпочку деньги и, покрыв голову шляпкой с вуалью, отправилась в церковь.

Никогда прежде ей не доводилось бывать в этом месте. Так уж сложилось, что Фейни не верила в чью-либо помощь, и в том числе, помощь потусторонних сил. Будто-то кто-то может да и захочет вообще помогать таким, как она - неправедным, неверным, запутавшимся. Отмеченным. Нет, их удел - собственным лбом пробивать возведенные стены или расшибаться об них насмерть. И если случайный прохожий все же подаст руку, непременно что-то потребует взамен. Поэтому в храм Фейн шла с самым что ни на есть подходящим для этого чувством - смирения. Чего бы церковник не захотел от нее, это в любом случае не будет равноценным для Фейн. Но, хотя бы, она узнает, во что тот человек оценивает чужую жизнь.

Массивные двери оказались не слишком тяжелыми, хватило усилий одной руки, чтобы их открыть. Внутри - просторное помещение с высоким потолком, и терпкий запах ладана вперемешку с воском. Фейн огляделась, выискивая взглядом того, кто мог бы передать вещи и записку. Конечно, можно было просто оставить их тут на лавке и уйти, но все же она хотела сказать пару слов в сопровождение. Да и совесть (или гордость?) не позволила бы остаться анонимной. Поэтому в записке, кроме благодарности, стояли ее имя и адрес. На случай, когда беловолосый церковник захочет с ней связаться.

+3

7

[indent]Спустя время послушник в таком виде добрался до монастыря. Сначала братия заволновалась и окружила его вопросами, что же случилось. Подрался? Напал кто-то? В переделку попал? Но услышанный ответ кого-то заставил разочарованно хмыкнуть, кого-то посмеяться. Брат Джон вздохнул сокрушенно, когда уже Трай повзрослеет, учится прилежно, а вот все никак не выдержит экзамен на собранность. Брат Джек посмеялся: "Что, Трай провалил очередной шанс показать, что стал ответственным? Ничего, на следующей неделе опять все заняты будут, скорее всего тебя и пошлют, тут уж не оплошай!" Но не у всех были добрые шутки. Брат Жиль нисколько не удивился: что с такого бестолкового возьмешь, всё у него навыворот и как он только врачевать умеет, криворукий такой?

[indent]В закрытом коллективе, пусть даже это и монастырь, новости разносятся быстро, особенно если они полны смешных пикантных моментов. Слова отцов о том, чтобы монахи оставили разговорчики и пересуды, не возымели успеха. Мающиеся от забот и молитв мужи не упустили возможности порадовать себя новостями.

[indent]Конечно ничего злого в их словах по большей части не было. Вот она - проверка на смирение, как она есть. Сделал доброе дело - жди искушения. И вот тебе еще немного на орехи, чтобы не гордился. Хотя гордиться было нечем. Единственное, о чем сокрушался послушник - что деньги он не вынул. Да и кто вообще в такие моменты думает о деньгах?! Но они действительно не богаты, да и маленькие ждали подарков... Поэтому Трайер чувствовал себя погано. Не любил он подводить кого-либо, пусть даже в такой сущей мелочи. На вечерней трапезе послушник уныло ковырялся в своей тарелке, стараясь ни на кого не смотреть. В какой-то момент речь за столом зашла о скуке, на что Бенедикт не упустил возможности пошутить.

[indent]- Предлагаю в следующий раз Трая опять в город отправить. Денег не давать, лошадь - тоже. - На что братья разразилась смехом. Нет, Моль не был против шуток над собой. В какой-то момент он сам бы посмеялся над этим, но сейчас это хорошо прошлось по его совестливости. Послушник лишь вздохнул и продолжил размазывать еду по тарелке, спрятав грустный взгляд под белой челкой. На полуночной службе он был особенно усердным, пытаясь попросить Свет Истинный разрешить его тяготы и сомнения, и дать его душе покой. Вскоре он действительно почувствовал облегчение. Словно с души упал камень, поэтому сегодня он заснул быстро и без мыслей о сегодняшнем дне.

***
[indent]В Церкви к Фейн подошел священник, чтобы узнать, что же именно девушка хотела. А, выслушав ее просьбу и развернув облачение послушника, лишь покачал головой.
- Это одежда послушников. У нас в церкви их нет, послушники живут в монастыре Святого Михаэлеса за Утёсом. И кажется, я догадываюсь, о ком Вы говорите. Есть там один юноша, очень похожий на того, кого Вы описали. Вы можете сами это передать ему сами, или же, не беспокойтесь, я позабочусь о том, чтобы посылка была доставлена.

[indent]И к вечеру она была доставлена. Трайер очень обрадовался, за что возблагодарил Свет Истинный за помощь. А еще за то, что добро, как и зло, имеет свои последствия. Та девушка пыталась разыскать его и отблагодарить! К посылке была приложена его одежда, деньги и записка!
[indent]И как же тепло стало на душе. Моль порадовался за Фейн, что с ней все хорошо, вернул келейнику деньги, и уже ближе к ночи решил написать девушке письмо.

"Здравствуйте, Фейн. Я рад, что у Вас все хорошо, и до Вас никто не добрался из недоброжелателей. К сожалению, мы не успели познакомиться там, но теперь я знаю Ваше имя и адрес. Меня зовут Трайер Фолкер, я простой послушник из монастыря Святого Михаэлеса. Я нисколько не сомневался в Вашей добросердечности и порядочности, а посему считаю вчерашнее событие случайностью, в которой нет Вашей вины. Вы поступили мужественно и порядочно, это самое главное. Увы, навестить я Вас вряд ли смогу, по крайней мере в ближайшее время, но мне бы хотелось немного Вам помочь. У вас есть дар и бесспорно талант к магии. Нет, не подумайте, я не возомнил себя учителем. Более того, я не сведущ в столь зрелищной магии, мои таланты весьма скромны. Но если Вы не будете против, я бы мог вам подсказать пару вещей, которые бы позволили, я надеюсь, в дальнейшем избежать серьезных ошибок. Спасибо, что вернули мне вещи. Право слово, стирать моё облачение было вовсе не обязательно! Благодарю за это и Ваше внимание!"

4 день месяца Середины. Трайер Фолкер. 

+3


Вы здесь » Готика » Осколки » [03.06.83] Красное & Белое