Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Некрополь » 06.84. Укрощение строптивых


06.84. Укрощение строптивых

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/484153.png
[84 год, месяц Середины]
[Утёс]
Бенедикт, Жан Бертье, Трайер Фолкер (местами)

Отправленное письмо шло до адресата достаточно долго, но все же было получено на радость жителям монастыря Святого Михаэлеса. А вскоре новость о том, что сбежавший послушник вполне себе жив, здоров и успешно пережил зиму, дошла до первых лиц Церкви Утёса. Бенедикта вызывают на неприятный разговор с не менее неприятными последствиями.

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-05 14:37:18)

+1

2

[indent]Одинокий путник, следующий к Утесу, угрюмо поглядывал на небо, затянутое тучами и не сулившее ничего кроме очередного потока дождя. Казалось, все вокруг разделяло его мрачное настроение и пребывало в печали. Природа покорно ожидала солнца, как и все живое, обычно наполнявшее округу весёлыми звуками и сегодня его сопровождала тишина, нарушаемая цокотом копыт его лошади да вороньим криком, долетевшим из пшеничного поля, простирающегося вдоль дороги.
[indent]Бенедикт Крион направлялся в резиденцию епископа по приглашению его правой руки, викария де Леклера. Капитан сервитов присутствовал на его проповедях, но не был представлен ему и сейчас, в сотый или даже в тысячный раз, воспроизводил в памяти все что когда-либо слышал о святом отце. Отец Антуан снискал славу хитрого, умного, авторитарного, не брезгующего грязными методами для достижения своих целей человека, поэтому внимание из епископского дворца не льстило Бенедикту, а, скорее, тревожило его. Зачем ему понадобился капитан сервитов из скромного приората? Пытаясь подавить недоброе предчувствие, сервит бросил поводья мальчишке конюху и последовал за слугой, уже ожидавшим его, в покои помощника епископа.
[indent]Антуан де Леклер наблюдал за поклоном сервита, с неудовольствием отмечая в молодом человеке избыток достоинства и недостаток смирения. Это был статный, чуть полный старик, манерами и грацией напоминающий сытого и оттого наглого кота.
[indent]- Благодарю, что не отказали старику в желании видеть вас, господин де Ла Круа, – начал отец Антуан елейным тоном, вступавшим в противоречие с его пристальным взглядом. – Прошу вас, присаживайтесь.
[indent]Бенедикт, которого не обмануло видимое радушие старика, послушно присел на предложенный стул, мысленно уговаривая отца Антуана быстрее перейти к делу.
[indent]- Какая сырость нынче… Как вы добрались, господин капитан?
[indent] - Благодарю вас. Позвольте узнать, чему обязан столь пристальным вниманием к моей скромной персоне… -  Бенедикт, не в силах терпеть пустословие викария, рискнул показаться невежливым.
[indent]- Не преуменьшайте свои заслуги перед епархией, господин де Ла Круа. Кардинал де Клери чрезвычайно высоко оценивает их. Но буду с вами откровенен, я пригласил вас в надежде получить известия о вашем приятеле Трайере Фолкере.
[indent] - С тех пор как Фолкер покинул наш монастырь мне ничего не известно о нем, ваше Преосвященство.
[indent]-  Видите ли, любезный господин де Ла Круа,- Леклер чуть прищурил зеленые глаза, увеличивая сходство с котом,- церковь крайне обеспокоена поведением вашего приятеля. Мы все были крайне удручены его бегством…  Вы чрезвычайно меня обяжите, если сообщите о месте пребывания вашего друга, в случае, если у вас появятся такие новости.
[indent] - Помилуйте, ваше Преосвященство, Трайер слишком умен для того что бы обозначить свое местоположение. Осмелюсь предположить, что не смогу оказать вам эту услугу.
[indent]- Он очень одинок сейчас, господин де Круа, а если судить по недавно полученному вами письму, то этот юноша питает к вам весьма теплые чувства.
[indent]Бенедикт, не являющийся образцом смирения, мысленно впал в грех сквернословия. «Старый хрыч…»
[indent] - Этот юноша скрывается и закономерно предположить, что он не рискнет искать со мной встреч, и будет прав, он куда заметнее письма. - Речь Бенедикта стала холоднее и отчетливее, как всегда когда он злился.
[indent]- Вы не поняли меня, юноша,-  голос старика утратил вкрадчивость и обрёл стальные нотки. - Я не собираюсь рассуждать о степени вероятности его появления в вашей жизни, я хочу быть уверенным в вашей преданности церкви. Я хочу знать, что, если он свяжется с вами, вы немедленно сообщите об этом мне.
[indent] - Позвольте узнать, зачем он вам?
[indent]- Мальчик мой, мы слишком привязаны к своим сынам и со скорбью теряем каждого из них. Признаюсь, кардинал де Клери и мы все питали большие надежды в отношении Фолкера. Мы рассчитывали на его умения и не жалели сил на развитие его потенциала, и поэтому мы полагаем, что епархия вправе рассчитывать на благодарность со стороны этого юноши. Вообразите, как способности Траера послужили бы во славу всего диоцеза.
[indent]Викарий сделал вид, что рассматривает свои руки, избегая взгляда Бенедикта. Значит предупрежден о способностях сервита, но достаточно небольшого пребывания в светском обществе что бы распознать лукавство старого интригана.
[indent]- Добавлю к этому, - продолжал отец Антуан, - что мы живём в трудное время, мне ли вам рассказывать, об этом, вы сами все знаете по долгу службы. - Епископ сделал многозначительную паузу. - Надеюсь ваши родные пребывают в добром здравии? Вы слышали о несчастье, которое приключилась с господином Обриеном, а ведь он был ещё не стар... В сложное время живём, в очень сложное время.
[indent] - Благодарю вас, насколько мне известно, все в добром здравии. – скрытая угроза епископа не осталась незамеченной сервитом и обычно скупому на эмоции Бенедикту стало сложно сохранять спокойствие. Возникла долгая пауза, в течении которой старик неспешно подошел к окну, в то время как Бенедикт был занят изгнанием мысли об удовольствии, с которым он свернул бы старому козлу шею.
[indent]- Так я могу рассчитывать на вашу помощь, господин капитан?
[indent]Терпение не было добродетелью Бенедикта, но его добродетелью была сила воли, позволившая скрыть охватившее его бешенство и помочь здравому смыслу возобладать над гневом. Он оказался перед дилеммой выбрать благополучие и здоровье семьи или сохранить верность своим моральным принципам и располагал парой секунд на принятие решения. Не напомни старик о семье, возможно, Бенедикт и не воскресил бы в памяти детские уловки сестры и не воспользовался излюбленным способом детей уходить от ответственности.
[indent] - Если Трайер Фолкер свяжется со мной, то вы об этом узнаете. - заявил Бенедикт, пребывая в полной уверенности, что Трай не пойдёт на подобную глупость и рассчитывая на тайного информатора, сообщившего викарию о письме Трая.
[indent]Старик, кажется, впервые за всю беседу посмотрел в глаза сервиту. Поверил? Но если и остался недоволен ответом Криона, то виду не подал, понимал, что и так перешел границы дозволенного.
[indent]Внешне бесстрастный, Бенедикт шёл под величественными сводами епископского дворца, испытывая острую необходимость ослабить шейный платок, но зная, что викарию доложат о каждом его движении, не позволил себе ни одного лишнего жеста. Шагая по просторным коридорам Бенедикт размышлял о том, считается ли его детская хитрость обманом и пришёл к заключению, что игра не была честной с обеих сторон и он принял заданные правила игры. Он был настолько откровенным с этим старым козлом, насколько тот был откровенен с ним. Припоминая подробности разговора Бенедикт снова закипел от гнева. Как смеют они втягивать в свои интриги его семью, особенно ее женскую часть. Бенедикт, в который раз, припомнил слухи о помощнике епископа: хитрый, умный, авторитарный, не брезгующий грязными методами для достижения своих целей человек… Удивительно, насколько снисходительна к этому мерзавцу молва! Подлец, вот кто он такой, этот доблестный представитель церкви. Как смеют говорить о добродетелях столь грязные уста? Как решаются они осуждать чужие грехи?
[indent]И уже давая шекелей лошади с грустью подумал о том, как умеют сильные мира сего внушить уверенность в своей значимости, заставить почувствовать себя если не ферзем, то хотя бы турой или конём, когда на самом деле считают не более чем пешкой.

Отредактировано Бенедикт (2021-11-07 13:38:32)

+3

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

Погода была сегодня на редкость мерзкая, как, впрочем, оно почти всегда и бывает в Утёсе. Жан с ногами кутался в плед, поджав к себе колени. Нельзя сказать, что в его однокомнатной квартирке было холодно. Мужчина просто открыл окно, чтобы проветрить затхлость пустующего помещения, и теперь ему было лень вылезать из-под уютного пледа, чтобы закрыть его обратно. Липкая прохлада мороси остужала голову, которая от холода работала лучше. А ноги?.. Ноги были в тепле, как и положено.
В комнате еще не было темно, и серый свет из окна располагал к чтению, при котором не нужно было зажигать фонарь или свечу. Ему всегда нравились эти уютные сумерки. В отличие от многих, сервит никогда не боялся темноты. Как он сам предпочитал говорить, в сознании человека тьма гораздо страшнее, чем облики, которые шевелятся в темных углах комнат. У страха глаза велики, но и только.

В дверь квартиры постучали. Судя по уверенному стуку кулака, владелец кулака явно крепкий мужчина, требующий впустить, и уверенный, что хозяин дома, несмотря на отсутствие какого-либо малейшего признака света. По счастью, у Бертье не водилось незаконных дел, так что выбиватели долгов и прочие "серьезные" люди Портового квартала к нему вряд ли бы пожаловали. Это могли быть только по работе, отчего открывать им хотелось еще меньше. Бесшумно спустив ноги и вдев их в тапки, сервит бесшумно, как летучая мышь, не задевая ни одной скрипучей половицы и не громыхая, проскользнул к двери. Так как гость не ломился в двери, значит, это все-таки не такое спешное задание.

- Приветствую вас, господин Крион, храни вас Свет, - поприветствовал он своего начальника, нарисовавшегося на пороге. Саркастически изогнув бровь, готовый, но весьма не горевший желанием встретить заказ собираться и отправляться на новое задание, Жан, впрочем, его не получил. А потому пригласил гостя пройти. - Прошу, проходите, располагайтесь.

Сам мастер кошмаров, прежде чем вернуться обратно в свое кресло, все же закрыл окно - раз уж обстоятельства заставили его вылезти, то пора было расквитаться с этим делом. Но и только. Пусть гость сам обслуживает себя - не маленький, хоть и аристократ. Жан не принимал у себя гостей, а потому давая гостю возможность самому пройтись по всем его закромам - это уважение и доверие. И лень, куда же без неё.

Когда капитан сервитов расположился в кресле напротив, имея возможность осмотреть маленькую, но весьма аккуратную квартирку со всеми удобствами  - некогда отписанную церкви в качестве искупления застаревших грехов бывшим владельцем. Да, Жан знал, что Мир плотно держит его в своих клещах, и что Туман на том свете его за это будет... Но ничего не мог с собой поделать. Не всем же быть святыми.

- Судя по твоему наряду, - а между строк отчетливо скользнула мысль о тому, что де Ла Круа выглядит как типичный пижон, приглашенный на светский раут, - и появлению в Утёсе, тебя вызывали к его Преосвященству, я прав? Ну и кому в этот раз ты перешёл дорогу?
По его лицу скользнула ехидная ухмылка, приглашающего сервита поведать ему о цели своего визита. Бертье осталось лишь получить положительный ответ на свой вопрос, чтобы окончательно развеять сомнения о цели вызова капитана Криона к столь высокопоставленным господам. И даже отдаленно смутно предположить, для чего ему понадобился в данной ситуации сам Жан. Но да все по порядку. Не стоит отбирать у своего начальника право владения ситуацией и территорией.

+2

4

[indent]Злость, гнавшая Бенедикта по улицам города, ещё горела буйным огнём в его груди и с его губ чуть было не сорвалось не самое любезное мнение о помощнике викария, но в последний момент воспитание одолело гнев и Бенедикт, не зная, что хорошие манеры только что избавили его от многих неприятностей, грозящих со стороны тех, кто установил в квартире Жана Бертье прослушивающие артефакты, самым будничным голосом произнёс:
[indent]- Ты же знаешь как внимателен может быть его Преосвященство к сынам церкви. Епископ был так любезен, что вспомнил о Траере Фолкере.    
[indent]Голос сервита прозвучал не эмоциональней чем всегда, разве что серые глаза смотрели чуть более насмешливо, но сердце Жана пропустило удар. Да, он знал все о внимании церкви к своим детям не понаслышке, но не думал, что сервиту известна его маленькая тайна. Он не делал секрета из того, каким образом получил квартиру, полагая, что тайны привлекают куда больше интереса чем, их отсутствие, но и делиться своим щекотливым положением не спешил.  Жан кинул быстрый взгляд на своего капитана. Кто поймёт этих аристократов, с их отточенным с детства искусством вести на первый взгляд вполне невинные разговоры, за которыми скрывался (или не скрывался) тайный смысл. Бертье сам был мастером двусмысленных фраз, но сейчас, пребывая в раздумьях о том, были слова Бенедикта случайностью или тонким намёком на сложившиеся обстоятельства, на всякий случай мысленно снял перед командиром шляпу, в то время как сам сервит небрежно расположившись в кресле напротив, скрестив ноги и изящно поставив локоть на подлокотник, вспоминал произошедшее во дворце. 
[indent]В памяти всплыло самодовольное лицо викария, просторные коридоры епископского дворца, где такими тяжелыми показались ему собственные шаги, внимательные оценивающие взгляды слуг, даже у мальчишки, державшего поводья, камешек, непонятно каким образом попавший на тщательно вычищенную дорожку. Он вспомнил как шел, едва сдерживая гнев, но стараясь ничем не выдать его и лишь хорошо знающий сервита человек смог бы определить степень его ярости по излишней стремительности походки. Вспомнил как усилием воли заставил себя степенно и неспешно спуститься по мраморной лестнице, а не сбежать по ней как обычно. Покинув резиденцию сервит направил коня к главным воротам, но подъезжая к монетному двору уже знал, что в монастырь он поедет позже. Чувство безысходности, охватившее его, было знакомо сервиту, вызывая непреодолимое чувство действовать, как-то повернуть ситуацию в свою сторону и немедленно вернуть происходящее под свой контроль.  Вместе с картинами епископской резиденции освежились в памяти и чувства, испытанные им в тот момент, и негодование обуяло его с новой силой. Неужто викарий, этот пес смердящий, получив немного власти на этом свете надеялся избежать ответа за ее превышение на том? Поистине, он не человек, а порождение ехидны. И, внезапно осознав греховность своих чувств, разгневался еще больше и на викария, явившегося причиной злости, и на себя за собственную слабость и несдержанность. 
[indent]Сервит предавался воспоминаниям не более нескольких минут, но этого времени было достаточно что бы принять решение. Капитан сервитов был неважным стратегом, поэтому обычно не строил долгих и сложных планов, но линия поведения, которой он будет придерживаться, уже выстроилась в его сознании, значительно улучшая его настроение. Его Преосвященство объявил войну, поэтому скромному капитану сервитов не остается ничего иного как в ответ расчехлить и привести в боевую готовность свои пушки. Да здравствует партизанская война и посмотрим кто выиграет, ваша светлость!
[indent]- Сегодня ты мне нужен в монастыре, Жан. Оденься потеплее, ночь предстоит холодная.
[indent]День стремительно терял свои краски, когда два всадника выехали из ворот по направлению к монастырю Святого Михаэлеса, но быстрые лошади дали своим седокам несколько минут форы до наступления темноты. Всадники спешились недалеко от стен обители, преодолев оставшийся путь пешком. Стражники, несущие дежурство на высоких стенах, видели двух путников, не торопящихся попасть в душные стены и наслаждавшихся летним днем, а возможно, пожелавших размять ноги после быстрой езды. Однако, сервиты, не спеша приближаясь к обители, вели отнюдь не праздные разговоры. Бенедикт аккуратно, но настойчиво, зайдя издалека, но стремительно приближаясь к сути, расспрашивал Жана Бертье о том, как можно использовать его способности, а Жан терпеливо рассказывал, силясь понять, что задумал их капитан и как это связано с Траем Фолкером.

Результаты бросков кубиков:

Броски кубов
Результаты броска : 4

Отредактировано Бенедикт (2021-11-12 02:21:35)

+2

5

[indent]- Как прикажете, - Жан помрачнел. Его история попадания в структуру церкви была непримечательна, но от того не мене драматична. В ребенке слишком рано проснулся этот темный дар... Кто как ни он прекрасно понимал, что один человек может быть силен перед группой людей, может даже перед толпой, но почти всегда крайне беспомощен перед системой. Бездушной и беспощадной как механизм. И неважно, от чьего лица она действовала. Представляла ли она собой волю Света Истинного, или исходила от подпольных криминальных авторитетов. Тебя или захотят использовать, или уничтожить. И пока ты служишь им - они тебя гладят по головке и не спешат доставать припрятанный недалеко кнут, идущему в комплекте к сладкому прянику. Поэтому он никак не спешил комментировать сказанное Бенедиктом, и уж тем более, не спешил высказывать что-то о Трайере. Бертье прекрасно знал, что за ним следят. Что следят в его "собственном" доме, который любезно предоставили. Он нашел один из прослушивающих артефактов - натолкнулся случайно, но сделал вид, что не заметил. За командира оставалось только порадоваться, что он не сболтнул лишнего. В этому случае сервит, пожалуй, вряд ли бы его стал останавливать.
[indent]Почти всю дорогу к монастырю мужчины молчали, а Жан не проронил ни слова, пока Бенедикт сам не завёл с ним разговор.
- Я надеюсь, тебе хватило ума не выгораживать этого глупого мальчишку? - резюмировал он наконец-то всю ситуацию, и то, что лично думал о каждом её участнике. - Неплохо помнить заповедь "будьте просты, как голуби". При этом не стоит забывать вторую её часть - "и мудры, как змеи".
[indent]Тем самым он выразил свое негодование на тему, что посылать письмо было верхом опрометчивости и наивности. Он подставил под удар не только себя, но и весь монастырь, привлекая ко всем участникам много ненужного внимания. Да, Жан прекрасно понимал, что рано или поздно Фолкер засветится, если он жив. Рано или поздно его заметят, и о нём сообщат. Но собственноручно...
[indent]В этой мысли было сожаление и одновременно зависть. Жан не смог бы вот так враз сорваться и уйти. Ему не хватит ни духу, ни смелости. Его уже один раз сломили... И потому он завидовал этому порыву. Однако больше здесь было сочувствия и жалости к мальчишке. Да, ему пришлось бы жить сейчас как Жан. Но разве он плохо живет? Пока питомец приносит пользу и носит тапки, он полезен и важен. А если укусить руку с едой... Он не сомневался в том, что с "еретиком" быстро расправятся. Сперва ему, конечно же, любезно предоставят шанс на помилование. Но дважды повторять не станут.
[indent]- Я понимаю, к чему ты клонишь, - отвечает сервит. - Но боюсь, что своим ответом огорчу и тебя, и даже его светлость. Я сноходец, а не медиум-ищейка. Розыск людей - совершенно не мой профиль. Более того, этот профиль всегда очень опасен. И пусть по моему мнению снохождение - это ответвление от ментальной магии, моё появление в чужом сознании - почти всегда опасно, и вызывает не только страшные сны. Наверное потому, что я работаю преимущественно ночью, когда в Долине властвует Туман. И могу предположить, что это может быть вполне связано с этим явлением.
[indent]В словах о том, что сны плохо совместимы с поиском пропавших, не было никакой лжи. Сознание воссоздает порой очень странные и сюрреалистичные образы, осложненные кошмарами. Он безусловно может связаться с Трайером, но узнать, где он - нет. Однако был в этой правде один маленький, но очень любопытный нюанс. Никто не мешал спросить у того, кому он влезал в голову, о его местонахождении.
[indent]- Я понимаю, что его Преосвященство беспокоится о судьбе Трайера, - в этот момент он словно бы изобразил манеру викария говорить. - И согласен с ним, что Фолкер слишком беспечен, чтобы долго продержаться в Долине. И не скрою, что очень удивлен, что он зиму-то пережил. Но позвольте задать нескромный вопрос: какой в том ваш интерес, господин де Ла Круа? 
[indent]От ответа на данный вопрос зависело и то, станет ли Жан посвящать сервита в эту маленькую тайну, или предпочтет, чтобы о ней никто никогда не узнал.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

+2

6

[indent]Осторожно переступая через подорожник, неизвестно каким чудом проросший на истоптанной дороге, сервит подумал, что вопрос Жана можно считать переломным моментом, хотя бы раз в жизни возникающим перед каждым человеком. Тем самым моментом, после которого может не быть дороги назад и который остается вспоминать проигравшим во время казни или выигравшим, поднимающим бокал шампанского за победу. Моментом, когда еще возможно выдать этот разговор за проявление любопытства со стороны капитана сервитов, склонить голову перед сильными мира сего и спокойно жить дальше. Капитан Бенедикт Крион прекрасно изучил характер каждого участника своей команды, с их достоинствами и недостатками, сильными и слабыми сторонами и в сражении не колеблясь подставил бы спину любому из них, но в бою их роднило умение драться, общий враг и единая цель, исчезающие за рамками службы. Бенедикт не считал себя вправе играть роль судьи, но следует ли доверять тому, кто единожды уже пошел на поводу церкви? Мужчины шли рядом, изредка пересекаясь взглядами и чаще наблюдая друг друга в профиль, но капитан не считал возможным настойчивее искать зрительного контакта с Жаном, полагая, что честнее развивать отношения на взаимном доверии без использования своей особенности. Бенедикт привык быть откровенным с своими подчинёнными и на прямые вопросы предпочитал давать честные ответы (особенно учитывая то тонкое обстоятельство, что сейчас он вербовал сообщника в заговор против очень опасного и влиятельного противника), и, прекрасно осознавая, что, возможно, делит свою жизнь на «до» и «после» объяснения с Жаном Бертье, он произнес, мысленно сжигая мосты:
[indent] - Каждый из нас должен будет держать ответ за свои поступки, вольные или невольные, и я предпочел бы отвечать за решения, принятые самостоятельно, а не навязанные мне епископом или викарием. У меня и без этих двоих довольно грехов что бы множить их. Я не желаю быть пешкой в чьей-то нечестной игре и не желаю подобной участи никому. Мне есть что терять Жан, богатство, близких, но, предав Фолкера, я рискую потерять совесть. Ты ведь знаком с Траем, он удивительно светлый человек и я не хочу участвовать в его нравственном падении, а это непременно произойдёт если помощники епископа найдут его. Не каждая ветка на дереве способна гнуться, Жан, некоторые ломаются, и если епископ и его приспешники найдут Трайера, то сломают, они не умеют по-другому. Я не желаю, чтобы они контролировали Трая, - сервит вспомнив как заставлял мальчишку чистить уши, вовремя возвращать книги в библиотеку и не пропускать скромные монастырские трапезы, невесело пошутил, - я привык контролировать его сам.
[indent]Некоторое время они шли в тишине, нарушаемой монастырским шумом, особенно работой монастырского кузнеца, да стуком подков собственных лошадей, покорно плетущихся позади, но ворота неумолимо приближались и быстро сгущавшийся сумрак не позволял медлить, поэтому Бенедикт продолжил:
[indent] - Я знаю, что это опасно для всех участников действия, поэтому не вправе приказывать тебе. И, должен напомнить, что не предполагаю о последствиях моей просьбы, но я готов взять на себя всю ответственность. Если епископ об этом узнает, я скажу, что ты выполнял мой приказ, но пока не вижу способа скрыть твое участие полностью. Я не тороплю тебя, но прошу подумать о моей просьбе.
[indent]Сервиты почти достигли ворот, когда большая черная кошка, выскочившая из травы, перебежала им путь. Бенедикт Крион не был суеверным человеком, но он вырос в светском обществе и полностью отторгнуть, особенно на пороге решающего события, мистические байки не смог. Сердце капитана сервитов сжало неприятное предчувствие и не раз еще он вспомнит эту кошку как знак, предвестницу несчастья во время всей истории с поисками Трайера Фолкера, но сейчас, открывая темно-синие ворота обители Святого Михаэлеса, он дал команду разуму не думать о бабьих сказках, что кошка, даже черная, это всего лишь кошка, где-то почуявшая мышь или спасающаяся от змеи и, вспомнив маленький стойкий подорожник, проросший на исхоженной дороге, улыбнулся шагая в неизвестное будущее.

Отредактировано Бенедикт (2021-11-12 20:38:40)

+3

7

[indent]Ах, насколько высокая, настолько же тошнотворная патетика... Жан хотел задать вопрос "у вас с Трайером одна извилина на двоих", но его отвлекла кошка, перебегавшая дорогу. Мужчина даже не знал, с какого конца браться, чтобы раскритиковать этот бред. Их капитан славный добрый малый. Но какой же ид.. алист.

[indent]- Опасную высоту берете, капитан, - качает он головой. - Кажется, был среди учеников Лона кто-то похожий, кто громче всех заверял, что не предаст. Мне же не стоит вам напоминать, что с ним потом стало? Свет Милостливый. Он простит вам вашу слабость.
Он останавливается, чтобы, якобы, поправить уздечку своей лошади. Но лишь просто гладит её по морде и треплет между ушек.
- Трайеру терять нечего, - многозначительно произносит он. - Он знает, что умрет. И потому не так дорожит своей жизнью, его мало что держит на этом свете. А вот вам...

[indent]Ему не обязательно смотреть в глаза сервиту, чтобы понять, что он говорит правду. Похлопав лошадь по шее, он повел животное внутрь в сторону стоил.
- Вы были со мной откровенны. В этом случае я предоставлю вам еще один шанс отказаться от вашей затеи.
Бертье не хотел, чтобы Бенедикт пострадал от собственных иллюзий. Его тронула его речь в глубине души, и от того он стал еще более циничен и мрачен. - Я не хочу, чтобы наш диалог кто-то слышал, поэтому на моей территории. После полуночи, - Жан подошел к капитану и ловко оборвал с его сюртука пуговицу. Эту вопиющую бесцеремонность можно было объяснить проще - ему нужен был предмет, связанный с человеком, которого он собирается сновидеть. Кругляшек тут же незаметно перекочевал ему в карман.
- Достаньте мне личную вещь Трайера, которая принадлежала бы только ему. Именно личную.

[indent]После чего он уходит в трапезную на вечерний ужин, а после и на вечернюю молитву. Только вот молиться не особо хотелось. Мужчина просто смотрел на распятие, думая о своем. За одного битого двух небитых дают. Жан как никто из всех знал, что такое - когда тебя тащат на костер. Когда ты воочию видишь, как сжигают твоих предшественников. Он помнил те мерзкие сцены... От костра его спасло лишь то, что его способность признали очень полезной. Так он и заключил с церковниками контракт. Поэтому слова идеалистов его раздражали до зубовного скрежета и желания дать в рожу. Викарий собирал магов под своим началом не просто так. Он укреплял позицию церкви на политической арене. Траейру было сложно о чем-то переживать. У него действительно другой, светлый профиль талантов. А вот Жана порой отправляли на грязную работенку, когда нужно было, чтобы Туман сделал безумных кого-то из их оппонентов.
[indent]А Бенедикт... Его легко пустят под нож, если сочтут неугодным. Он делал ставки, но даже понятия не имел, насколько эта ставка высока. И как грандиозно его падение будет в случае неудачи. Бертье знал, что за свою жизнь Крион скулить не станет. Но у него слишком много уязвимых, слабых мест. Например, его семья... Готов ли он положить их благополучие на кон в этой войне? И ради кого?..

- Прежде чем ты начнешь опасную игру, я хочу показать тебе сокровенное сердца того, кого ты называешь "светлым человеком". А после этого ты уже решишь, действительно ли ты готов за него сражаться, или лучше будет отступиться.
Мужчина жестом пригласил его ложиться на кушетку. Рядом с кушеткой стоял обычный стул. Жану не требовалось много, чтобы выйти из своего тела.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-13 10:23:14)

+3

8

Te Deum, Te Aeternum Patrem & Pleni Sunt Coeli Et Terra

[indent]Звучный голос отца Жерара, возносящего вечерние молитвы, вернул Бенедикта под величественные своды монастырской церкви. Насыщенный событиями день вызывал слишком много размышлений, уводя мысли от возвышенного к мирским терзаниям. Слова молитв уступили место размышлениям об угрозах семье со стороны викария, рождая страх за родных, удвоенный словами Жана и утроенный его личными переживаниями.
[indent]Многоголосый хор подхватил «Te Deum» и сердце Бенедикта, как всегда на словах «Te aeternum Patrem omnis terra veneratur», защемило от умиления, вернув его в стены церкви и он спешно присоединился к молитве, чтобы спустя минуту снова вернуться к своим думам.  Зная свой характер, Бенедикт понимал, что мало что может свернуть его с намеченного пути, поэтому прежде всего нужно было продумать как обезопасить тех, кого он любил. 
[indent]Он покинул святые стены одним из последних, прощальным взглядом окидывая торжественные своды, ощутил, как тоска больно сжимает сердце. Он надеялся, что еще вернется сюда, Святая Церковь всегда была для него прибежищем в горе, печали, радости, вселяла надежду, и сердце его всегда было открыто ей, но ему придется добровольно отдалиться от нее, потому что путь, на который он ступил не предполагает откровенности даже с духовником. И сейчас он прощался с прежней искренностью, в душе прося прощения для себя за это. Бенедикт четко разделял церковь и ее представителей, не считая, что подлость слуг кидает тень на господина, поэтому с чистой совестью помолился о благополучии родных и решительно направился в трапезную.
[indent]Пребывая в суете дня Бенедикту страстно хотелось побыть одному, спокойно собраться с мыслями, но очутившись в своей келье, он принялся расхаживать от окна до двери, от одной стены до другой. Умерив свой пыл Бенедикт расположился за столом и, взяв в руки перо, написал приветственные слова и пожелания доброго здравия семье. Задумался выводя завитушку, и, не забыв очистить перо от чернил, отложил в сторону и оперившись лбом о сцепленные замком руки вспомнил матушкины ласковые руки и морщинки у глаз. Бедная матушка, как она расстроится, когда он сообщит им свои новости. Отец, безусловно, будет в ярости, но, если когда-нибудь он узнает правду, то поймет, он сам поступил бы так же, но женские страдания всегда вызывали у капитана Криона чувство беспомощности, особенно когда он являлся их причиной. Не в силах одолеть столь нерадостное для родных письмо, Бенедикт задумался о словах Бертье. В монастыре, где все общее, найти личную вещь непросто. Все, что осталось после бегства Трая – поношенные вещи, быстро разобранные неприхотливой братией, и такой же поношенный молитвенник, который в память о послушнике взял себе Бенедикт. Вот он, в красной, словно кровь, обложке, между страничек можно встретить хлебные крошки вперемешку с землей, белое перо в качестве закладки, следы воска – Трай не отличался аккуратностью, но Бенедикт впервые посчитал это милым, словно получил привет от старого друга.
[indent]Вручая Жану молитвенник, сервит улыбнулся на его молчаливый вопрос:
[indent] - Закладка. Позапрошлой осенью он занимался со мной теологией. Мы как раз разбирали миросозерцание, когда это перо свалилось ему на колени и он добрых полчаса вздыхал и восхищался его красотой и идеальными пропорциями, пока не отвлекся на идеальность пропорций и яркие краски дубового листа, принесенного ветром, а перо так и осталось закладкой.
[indent]Жан, не осмелившийся выразить свой сарказм по поводу послушника, капитана, перьев и листьев, высоко поднял бровь, предоставляя ей сделать это за него и с сомнением взглянув на птичье перо, брезгливо взял его двумя пальцами рассматривая на свет. Если когда-то оно и могло восхитить кого-то формами, то столь давно утратило свою привлекательность, что оставалось удивляться его сохранности, но стержень хранил отметины зубов, а так как капитан в своей невозмутимости и аккуратности не давал повода заподозрить его в столь дурной привычке, то перо определенно грыз Трайер. Жан искоса взглянул на капитана, неужели этот большой и сильный мужчина настолько сентиментален что хранит такую ерунду? Но оставив при себе свои остроты жестом показал на кушетку.
[indent]Бенедикт, глядя на кушетку так, словно она наполнена туманными тварями испытал желание покинуть комнату, но взяв себя в руки, снял камзол, аккуратно повесил его на спинку стула, смахнул с него пылинки, отряхнул кружева белоснежной рубашки, оттягивая время. Но потом, собравшись, прямо в сапогах улегся на кушетку, оказавшуюся слишком короткой для его роста, повел плечами, укладываясь поудобнее, закинул за голову руки и посмотрел на Жана.
[indent] - Я готов!

Отредактировано Бенедикт (2021-11-13 23:17:06)

+2

9

[indent]Жан с легкой хищной ухмылкой наблюдал, как Бенедикт всё приготавливал себя к тому, чтобы лечь на приготовленную для него постель. Словно это была какая-то ловушка. Бертье решил не вспугивать капитана, ему и так придется натерпеться всяких мерзостей. Что они там увидят в башке Трайера - было непонятно. Но сноходец воскресит для него самые страшные его кошмары. И это было действительно опасно для капитана сервитов, потому что неподготовленным людям нельзя соваться в столь тонкие материи.
- Прекрасно, - легко выдыхает мужчина и склоняется к нему, доставая из кармана толстую суконную нить, а после извлекая и пуговицу, которую оторвал ранее от камзола Бенедикта. Нить прошла сквозь дырочку пуговицы, потом петелька затянулась вокруг стержня пера Трайра. Затем он скрутил кольцо. - Вашу руку. Прошу.
[indent]И кольцо затянулось на пальце капитана.

[indent]Это нужно было, чтобы связать их три сознания в одно. Второй конец находился в руке Жана. Таким образом он будет держать Бенедикта как на поводке. И только убедившись, что подготовка к обряду закончена, он снова бросил взгляд на распятие.

[indent]- А теперь слушайте меня внимательно. От этого будет зависеть то, проснетесь ли вы в сознании или... Повредитесь умом, - он не шутил и не заигрывал с сервитом. Тот должен был выслушать всё, что ему скажет Жан, запомнить, а потом беспрекословно выполнять. - Вхождение во сны - это разновидность психической магии, когда несколько человек воздействуют друг на друга на уровне сознания. В отличие от "дневной" ментальной магии, тот, на кого оказывают воздействие, более беззащитен, так как расслаблен. Взять, к примеру, эротический сон. В здравом уме и бодрствуя, человек вероятнее всего сумеет преодолеть соблазн, даже если это потребует от него волевых усилий. Но во сне всё кажется таким реальным, и одновременно ненастоящим. Согласитесь, что во сне мы вернее всего отдадимся нашим страстям, что тоже по сути своей есть грех, пусть и не настолько тяжелый, как совершаемый при теле. Тебе нужно запомнить следующее: ты - не твоё тело. Ты - сознание. Не пытайся рационализировать то, что ты увидишь. Это сон. Ты будешь видеть себя человеком потому, что наше сознание пытается сохранить привычные для себя паттерны, таким образом оно защищает себя, защищает тебя от распада. Чаще всего люди придают своим мыслям и эмоциям привычные в своем представлении очертания. И пусть во снах можно быть кем угодно и творить свою реальность, для этого надо очень много часов практики.  Ты не будешь способен на подобное. Особенно сложно, когда в сознание вторгается другой менталист. Поэтому мне важно, чтобы ты уяснил самое важное: любое воздействие на тебя будет оказано не на твое тело, а на твои эмоции и сознание. Не справишься там - станешь как те, которые тронулись умом после воздействия Тумана. Слушай меня, я буду твоим проводником, я буду тебе говорить, что и как делать. Я говорю, ты - выполняешь. Так, и только так.

[indent]Жан внимательно смотрит на командира, давая ему время осмыслить и уяснить информацию . Он понимал, что она совершенно не успокаивала, но еще больше могла растревожить его и без того взвинченное сознание. И потому тот мог отказаться в любой момент до того, как они начнут входить в чужой сон. Получив утвердительный кивок, что после всех предостережений, Бенедикт настроен продолжать, Жан вытащил из нагрудного кармана небольшой маятник на цепочке и стал раскачивать у него перед носом. Как только он поймал взгляд де Ла Круа, сосредоточенный на этом предмете, Бертье, без пояснений, четко и быстро проговорил.
[indent]- Ты заснешь на счет "три". Раз, - маятник качнулся перед носом в влево, а потом вправо, - Два. Три. Усни.
Его глаза словно недобро сверкнули, но Крион уже ничего не мог с этим сделать. Его повело, и вскоре он провалился в темноту.

Ночь гипнотических грёз,
Мы повелители слёз,
Мы приближаем рассвет…

[indent]"Отлично", - мужчина откинулся на стуле. Одного убаюкали. Оставалось надеяться, что второй участник этого сновидения сейчас не бодрствует. Впрочем, чтобы Трайер и ночью не спал... Что же должно случиться? Этот лежебока славился тем, что мог заснуть почти из любой, даже самой неудобной позы. Второй сервит смотрит на часы. Час с небольшим ночи. Можно приступать. Мужчина закрывает глаза. Пару мгновений, и темнота становится в буквальной смысле мягкой. Она плавно рассеивается, возвращая им очертания его комнаты. Рядом лежит второе тело. Сейчас их тела не связаны той ниточкой, словно её и не существовало. Но Жан знает, что они связаны.
[indent]Мужчина касается плеча Бенедикта, пытаясь его "разбудить". Сейчас он словно видит сон во сне, от которого и "проснется". Он останавливается в запретной близости. А может, сперва заглянуть в его голову и посмотреть, что капитан Крион будет делать, когда на его глазах будет гореть его родовое гнездо? Как он будет слышать крики своих братьев, сестричек, матери и отца... Как он будет биться в закрытые двери и окна, но никому не сможет помочь. Или же переместить его в пыточную, где он, будучи в колодках, будет слышать, как заживо сдирают кожу одному из его родственничков? Тараканы и мотыльки - это просто невинная шалость. 

Вальс на осколках зеркал
Станцуем мы в темноте
"Проснись" - шепчешь ты мне.

[indent]Ах, какой соблазн! Они конечно могут проверить тем самым боевой дух Бенедикта, но тот вряд ли скажет ему спасибо. И сны - все же сны. Без тела сознание уязвимо, но все же не всегда правдиво. Поэтому Жан удержался от такого действия, "пробудив Криона ото сна".
[indent]- Наконец-то мы сможем поговорить, и нас никто не услышит, - в комнате больше нет стула и кушетки. Только они двое, окруженные темнотой со всех сторон. - Я попытаюсь привести нас к Трайеру, но спросить ты его сможешь только сам. Как только он увидит меня, он всё поймет. Он может понять всё и раньше. Поэтому не вздумай ему сказать, что это всё сон. Выуди информацию о его местонахождении и о всём, что тебе нужно. Я постараюсь сделать так, чтобы все участники при этом не тронулись умом. Ни он, ни ты, меня не будете видеть. Я буду говорить только с тобой. Я говорю. Ты - делаешь.
[indent]После чего тьма словно начала окутывать их. После этого они словно куда-то стремительно понеслись. Силуэты деревьев, домов, болот и озер, все это мелькало быстрыми смазанными пятнами. Так значит, Фолкер все же спал. Контакт был установлен.

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/157645.png

[indent]Кошмар Трайера встретил их огнем словно настоящее горнило. На удивление запахов никаких не было, а сам черный лес, объятый красным огнем, в самом эпицентре которого они оказались, одновременно казался очень реальным, и в то же время выглядел, словно изображение через призму растревоженной воды. Смазанные краски, словно вся картина вот-вот превратится в пепел и разлетится на мириады неуловимых частиц. Не слышно звуков шагов под ногами. И только жар огня обжигал кожу как настоящий. Бенедикт словно оказался в центре костра, которому придавали ведьм и порождений Тумана. Горели деревья, горела сама земля, сам воздух был раскален, при этом было тихо как в гробу под землей. Пламя перекидывалось на одежду, цеплялось языками к ногам, опутывало словно змеи. В местах, где огонь лизал кожу, та сразу запекалась, вздувалась, корежилась словно смятая бумага.
"Сосредоточься", - в голове звучит голос Жана как проводника. "Ты соприкоснулся с его гневом. Не дай ему сжечь тебя. Ты - не твоё тело. Молитва здесь и твои таланты бессильны, противопоставь гневу обратную эмоцию. Живей!"

[indent]Голос Мастера Кошмаров звучал спокойно и бесстрастно. Лишь эмоция появилась в тот момент, когда он поторопил Бенедикта. Присутствие самого Жана пробуждало самые страшные или скрытые потаенные эмоции спящего, но для него не составляло труда расправиться с ними, если они не затрагивали его собственные страхи.
"Не рассматривай их, иди", - продолжает говорить голос, как понял, что Бенедикт рассмотрел то, что представляли из себя эти самые горящие деревья. В некоторых местах проявлялись очертания человеческих лиц, деформированных частей тела и костей. Словно они проросли из людей, или что-то смешало их вместе. Они застыли в муках, а к реву пламени стали добавляться их крики и стоны. Они не были похожи на крики только что подожжённого и горящего человека. Они словно были уже давно измученными этими пытками, и всё, что им оставалось - стонать от этого огня. "Вот тебе и светлый мальчик".
[indent]Стонущий лес, несмотря на то, что был охвачен огнем, оставался черным, теряя свои очертания в темноте словно в Тумане метров через пятнадцать. Где-то впереди сиял белый свет.
"Нам туда, на свет", - подытожил голос.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-13 22:01:05)

+2

10

[indent]Комната поплыла перед глазами, взгляд сервита успел выхватить медленно качнувшийся маятник, зловещий взгляд Жана, скромное распятие на стене, затем стены расплылись, открыв взору деревню, которая тут же превратилась в лес, потом в озеро, показались редкие избушки, вязкие безжизненные топи и Бенедикт оказался в бескрайнем горящем кострище. Вначале ему было только странно находиться здесь, но потом пришла боль, прокралась по каблукам сапог вверх, заползла вначале по рубашке, а затем проникла под нее, к телу, устремилась вверх, к мозгу и, словно противник из засады, внезапно охватила сервита, парализуя его тело и разум. Что бы не закричать от боли, он прерывающимся голосом прошептал слова молитвы с вечерней литургии, но боль склонила его стройный стан, поставила на колено, и капитан сервитов, положив голову на второе, обхватил руками ее и, ощущая под пальцами остатки опаленных волос, скорее прорычал, чем пропел «te Dominum confitemur».
[indent]Нечеловеческая нестерпимая боль притупляла восприятие, не пропуская к нему голос Жана, призывающего сосредоточиться. «Что ты хочешь от меня, Жан?!..».   Слова медленно достигли его разума. Противопоставить гневу обратную эмоцию так сказал Жан. Спокойствие… Неужели может быть в этом мире тишина и успокоение… Безуспешны попытки капитана сервитов успокоиться, смешны... Как глупо он закончит свои дни, пропадет не успев помочь Траю, не сделав ничего полезного в жизни. «Ты не прав, молитвы всегда сильны, Жан,»  прошептал он потрескавшимися губами. «Te aeternum Patrem omnis terra venerator».  Паника, понемногу овладевающая его мозгом, заставила молиться быстрее. На любимом моменте Бенедикта перед его глазами встал величественный храм, объятый светом, прекрасные мощные голоса подхватили гимн «tibi caeli et universae potestates».  И с каждым произнесённым словом гимн звучал более уверенно и торжественно, спокойствие входило в его сознание, пока не уступило место умиротворению. Некоторое время сервит прислушивался к своим ощущениям, подумал: «Как во сне», «Я и есть во сне», - поправил сам себя. Провел обгоревшими пальцами по опаленным диким огнем волосам, провел рукой по лицу, вытирая выступившие от боли слезы. Бенедикт как со стороны взглянул на свои обезображенные руки под безнадёжно испорченными кружевами рубашки, отметил свой непрезентабельный вид, но сейчас ничего из этого не тронуло его, показавшись пустяками по сравнению с пережитым ужасом и болью. "Воистину, Pleni sunt caeli et terra gloriae tuae». Кажется, Жан сказал, что это гнев, или это показалось ему, а может принесли те неведомые голоса. Гнев, как и гордыня частый спутник Бенедикта. Вот, значит, он какой, охватывает словно пламя промасленную тряпку. Благодарю тебя, Свет Истинный, за этот урок.
[indent]Бенедикт огляделся, силясь понять где он и что за шутки играет с ним сознание Трая или повелитель этого действа, Жан. Странное место, жуткое своей неестественностью и капитану никак не удавалось понять, чем именно. Деревья оказались горящими людьми, и Бенедикт почувствовал, как его собственные волосы шевелятся на затылке. Человеческие тела, кости, лица, обезображенные муками, мелькающие сквозь красное зарево и Бенедикт среди них, словно все они участники неведомого страшного обряда. Ревущее, всепоглощающее, пламя, сквозь которое прорывались стоны и крики, уже не обжигало сервита, чёрным снегом летел в лицо пепел, ложился на плечи. "Вот тебе и светлый мальчик" услышал сервит сквозь шум голос Жана, но Крион уже перестал понимать снится ему все это или происходит на самом деле и мерещится ли ему зловещий хохот мастера кошмаров. Странная апатия охватила его тело, подчинила себе разум, и он оказался во власти нового морока.
[indent] «Иди» услышал он голос Жана, и всей душой устремился быстрее покинуть это страшное место, бежать, но тело не слушалось его, словно он был набит корпией, которую так часто щипал Трай, он мог лишь с трудом брести сам не зная куда и не помня кто он такой. «Te per orbem terrarium sancta confitetur Ecclesia».
[indent]Сколько раз он собственной рукой приводил в исполнение аутодафе, и никогда не считал смерть в очищающим огне лёгкой, но то что он испытал сейчас.... Теперь он знал к каким мукам приводил грешников и пообещал себе, если выберется отсюда, быть более милосердным к следующим. «Благодарю тебя, Свет, что позволил мне увидеть это и устрашиться своего гнева и гордыни... Прошу, запрети мне, отступившему от слов твоих, возмущение сердца моего...»  И с мыслью, что он еще подумает об этом хотел устремиться к свету, но с ужасом понял, что передвигаясь с такой скоростью не дотащится до сияния и до утра, и сервит, только что обещавший себе не гневаться, тут же рассердился на свою младенческую беспомощность, не дающую сил сделать шаг. «Salvum fac populum tuum».
[indent]Последним усилием воли Бенедикт протянул руку хотя бы таким образом сокращая расстояние между собой и сиянием.  «Per singulos dies benedicimus te; et laudamus nomen tuum in saeculum et in saeculum saeculi». Свет будто стал ближе и сервит, отпуская в полет свою фантазию пропустил через себя слова Жана и вдруг понял, как нужно действовать. «Я - не моё тело, я - сознание».  Не кошмар правит этим балом, а он, Бенедикт Крион, капитан сервитов. Он ощутил внезапную легкость и стремительное приближение светового пятна, так и не успев понять это он двигается к свету или свет спешит к нему.

Отредактировано Бенедикт (2021-11-15 16:33:28)

+3

11

[indent]- «te Dominum confitemur».
[indent]- Хватит! - огрызнулся Мастер Кошмаров. - Я сказал тебе без молитв!

[indent]Виденье кошмара содрогнулось, словно чья-то невидимая рука разрушала основания всего этого созданного нематериального мира. Бенедикт радостно ухватился за спасительную мысль, что Свет Истинный ему поможет.
[indent]Глупый, он только все испортит! Чем больше и восторженней он творил молитву, тем сильнее это било по Жану, отражаясь на нем.

[indent]"Особенно сложно, когда в сознание вторгается другой менталист". Сейчас капитан сервитов, сам того не ведая, призвал в его созданный кошмар самого сильного менталиста из всех возможных. Но не только это было плохо. Сплетенный кошмар рвался как натянутое полотно. Лопалась нить за нитью. Кошмар искажался, дрожал, часть его кусков стали обламываться и исчезать.

[indent]Это объяснялось не только тем, что сервит решил призвать Всесильного. Это еще и рушило их связь с Жаном, он уже не мог играть на три фронта: поддерживать мир, держать связь с Бенедиктом и Трайером одновременно. Молитвы Криона невольно пробуждали его, снимая морок. Сознание сосредотачивалось, не просто переходя в осознанное сновиденье, но и вырываясь из него как рыба, попавшая в рваную сеть. А с каждым словом дыр в этой сети становилось все больше.

[indent]Мастеру кошмаров ничего более не оставалось, как уже грубо нажать на сознание Бенедикта, раз тот не слышал и не хотел слушать его слов.

[indent]- Замолчи! - повелительный приказ прокатился по округе, перед Бенедиктом появился сам Бертье, но сейчас он представлял собой тень, не позволяющее свету, к которому он стремился, пройти. Ноги и руки капитана резко подцепили путы, похожие на корни и ветви, невесть откуда взявшиеся из грязи. Они за долю секунды оплели его тело, и дернули вниз, утащив в темноту.

[indent]"Плохо... Трайер начинает просыпаться", - подумал Бертье. Его охватила злоба. Он рисковал всем, чтобы помочь Бенедикту, а тот решил сделать все сам, не просто подставляя Жана, но и делая ему в буквальном смысле плохо, да и вдобавок мешая работать! И потому, в своем мире, уже не мог отказать себе в удовольствии заткнуть его поганый рот.

[indent]Бенедикта словно чья-то рука сильно швырнула об пол с большой высоты. Или то, что можно было назвать полом в этой черноте - не было сил поддерживать более сложную иллюзию. Во рту появились неприятные ощущения, похожие на те, когда съел очень вяжущую хурму, и не может никак разлепить язык, приливший к гортани. Тело уже не слушалось, точнее, оно уже подчинялось другому хозяину, но только не капитану сервитов. Губы слиплись так, словно их что-то склеило, не давая ни раскрыть рот, ни что-то произнести.

- Молчать! Никаких молитв! Ты уяснил?! - голос жутко рокотал в темноте. Мужчине было позволено только это действие.  - Если да, то кивни.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-14 16:14:00)

+2

12

[indent]Мир снов ослабил эмоции и работу разума, мешая реальность с вымыслом. Череда наваждений уже успела выработать бесстрастность к быстрой смене бредовых сцен, поэтому контуженный резким падением Бенедикт не сразу осознал свое пленение. В себя его привел жуткий крик, требующий замолчать, в котором он не сразу узнал голос обычно чуть насмешливого Жана. «Предатель, змея подколодная, пригретая на груди сервитов. Дай только добраться до тебя Жан и мне не понадобится ни меч, ни костер что бы убить тебя». Паранойя, старая подруга, с пополудни бившаяся в истерике от сумасбродства Бенедикта сейчас кричала что была права не доверяя Бертье, что сервит сам виноват, угодив в ловушку. «Никаких молитв» - неистовствовал знакомый и в то же время чужой голос. «Помолимся вместе, у очистительного костра» - с презрительной улыбкой отвечал ему капитан, игнорируя то обстоятельство что находится во власти своего подчиненного. И только предприняв попытку встать, почувствовал, как впиваются в израненные руки жесткие путы, только желая закричать заметил, что голос не слушается его, оставляя приготовленные грозные речи в голове сервита. «Хитрость – оружие слабых» бессильно вспоминая чьи-то мудрые слова Бенедикт пытался понять мотивы Бертье, но мир кошмаров слишком рьяно охранял свои тайны, притупляя рассудок своих жертв.
[indent]Изгнанный было Крионом гнев снова проник в его сознание, но с этой сущностью капитан был знаком не первый десяток лет и умел с ней обращаться, не дать ей завладеть рассудком. Гнев на Жана, словно трусливая собака, лающая из подворотни, не отвлекал Бенедикта от поиска путей освобождения. «Я - не моё тело, я - сознание» подумал Бенедикт, призывая на помощь свое не слишком богатое воображение, и почувствовал, что запястья держат не мощные узы, а оплетает мягкая трава, порвать которую не составит труда и ребенку. Освободившись, капитан приподнялся в попытке встать, и с брезгливостью отметил, как трава, только что опоясавшая путами его тело, превращается в длинных червей. Капитан вскочил на ноги, в спешке стряхивая с себя мерзких тварей, и через несколько секунд с удовлетворением увидел птиц, явившихся из ниоткуда по его мысленному приказу. Веселая стайка белых птичек, поглощающая червей, радовала его взгляд недолго, взрываясь фейерверками и, преобразившись в горячие огоньки, продолжала суетиться вокруг Криона, обжигая его прикосновениями. Сервит закрыл рукавом изорванной рубашки глаза, пытаясь прорваться сквозь раскаленные огоньки, но они, бестолково снуя вокруг, следовали за ним, причиняя новые ожоги. Мгновение ушло на то что бы сосредоточиться, противопоставить огню стихию воды и еще несколько долгих мгновений что бы воплотить свое желание и огоньки превратились в белые облака, небольшими островками зависающими вокруг него и еще через мгновение потемнели, наливаясь дождем и Бенедикт оказался в эпицентре крохотной грозы, ослепленный ударами молний и оглушенный раскатами грома. Молния электрическим разрядом прошла через тело Бенедикта, заставляя его выгнуться словно лук, потом еще одна и мужчина, не успев прийти в себя от боли, провалился по пояс под землю. Упершись руками в земную твердь, Крион попытался выбраться, но она надежно держала свою добычу. Шум листьев над головой заставил его поднять голову, и он успел увидеть неведомо откуда взявшийся ураган, срывающий с деревьев листья и несущий за собой, а через миг листья, обернувшись осиным роем и грозно жужжа полетели в Криона. Рубашка снова послужила защитой для глаз в то время как сервит лихорадочно искал путь избавления от иллюзии, а потом пытался осуществить его, но к тому времени как жуткий рой опал на землю, превратившись в белые нежные снежинки, лицо и тело сервита в некоторых местах начало опухать от укусов. Усталость обрушилась на Бенедикта, а следом и осознание безнадежности борьбы. Что бы он не предпринял, Жан всегда на несколько шагов впереди, он на своей территории и полностью владеет ситуацией. Бенедикт осмотрел лес. «Где ты, подлый мерзавец» неслышно позвал он и Жан, словно услышав, откликнулся, выходя из темноты. Мир кошмаров изменил и его, придал чертам твердость, росту высоту, иначе как может быть юноша, на плече которого лежала рука Мастера Кошмаров настолько ниже его. Когда Крион в последний раз видел младшего брата, они были почти одного роста, а Бертье ниже капитана. Бенедикт почувствовал, как холодеет сердце, стынет в жилах кровь, шавка из подворотни рвется в бой.  «Я - не моё тело, я - сознание» - мысленно прошептал капитан и увидел, что младшего де Круа уже нет рядом с Жаном, его место занял викарий де Леклер, еще более похожий на кота чем в памяти Бенедикта. Леклер с отвратительным хохотом пустил в Бенедикта стайку омерзительного вида мотыльков и, обернувшись котом, исчез в лесу. Мотыльки кружатся в танце над беззащитным Бенедиктом, и, превратившись с шестого по счету усилия воли капитана в тополиный пух, с легкостью разлетаются вокруг, осыпаясь или следуя за легким ветерком. Бенедикт, вновь прибегший к помощи рукава для защиты лица от вездесущего пуха почувствовал, как тот проникает в щели между кожей и тонкой тканью и понял, что это уже не пух, а земля, под которой он погребен заживо. Он стоял зажатый землей не в силах пошевелиться, защитить глаза, чувствуя, как земля набивается в рот, а после и обжигающую резь в легких, оставшихся без воздуха. И уже мысленно прощался с миром, прося Свет принять его грешную душу, когда его вышвырнуло на поверхность.
[indent]Жан со злостью и удивлением смотрел на неподвижное, словно труп, тело своего капитана, валяющееся в грязи неподалеку. Укороченные огнем волосы, сильные руки в ожогах и припухших укусах, широкие плечи, обтянутые мокрой невероятно грязной рубахой, на которую налипли желтые листья и грязный пух, выглядел он неважно, но не жалко. Бертье не сомневался, что стоит этому упрямому барану немного прийти в себя, как он снова полезет в драку, поэтому сейчас, глядя на тело поверженного неприятеля, он серьезно рассматривал вариант его уничтожения. Жан не боялся ответственности. Его версия событий вполне устроила бы викария, и он был уверен, что не только избежит наказания, но и получит ценное поощрение за верную службу, поэтому сейчас его останавливало только отвращение к убийству. Рука Жана, потянувшаяся было к лицу, тут же упала, он и так знал что так горит на его лице - последствия непослушания Бенедикта. Что делать с этим взбесившимся маньяком, что на него вообще нашло? Тем временем сильное тело содрогнулось, сократились мышцы руки загребая грязь и легкие сервита заработали шумно набирая воздух. Открывшиеся глаза настороженно остановились на сапогах Жана, подошедшего к нему.
[indent]- Неплохая игра для новичка, - мрачно произнес Мастер Кошмаров. – Но в этой игре я гроссмейстер! Ты жив только потому что я сегодня очень добр...  Жан со злостью посмотрел на руку Бенедикта и на ней вздулись и почернели вены, а следом кончики пальцев и чернота с угрожающей скоростью поползла вверх по руке, исчезая под рубашкой. Бенедикт улыбнулся потрескавшимися губами, прошептал чуть слышно «Я - не моё тело, я - сознание» и чернота исчезла, словно ее и не было, удваивая злость Жана. «Зараза! А он может быть понятливым, когда хочет... может и правда избавиться от него?..».
[indent]- Вот зачем это все? – в сердцах крикнул Жан, от избытка возмущения пиная сервита в бедро и тут же, поймав недобрый взгляд начальника на всякий случай отошел на пару шагов назад. –  Я же просил не молиться! Ты просишь помощи, а потом делаешь по-своему, мешая мне работать… придурок! Я всего лишь запретил тебе молиться!!!
[indent]Сервит, делая заметное усилие, перевернулся на спину, внимательно посмотрел в лицо Жана, отмечая жуткую трещину, прошедшую через все его лицо.
[indent]- Ты не сказал, что молиться нельзя, ты сказал, что молитва бессильна. Но ты маловер, Жан! Я заметил, что ты никогда не молишься. Что ты можешь знать о их силе?  
[indent]Мужчины молча смотрели друг на друга, понимая, что чуть не уничтожили друг друга по глупому недоразумению. но после произошедшего здесь любые слова были неуместны.
[indent]- Раз уж мы прояснили это маленькое недоразумение, может быть продолжим то, ради чего мы здесь оказались?  - Жан протянул Бенедикту руку, помогая подняться.
[indent]Искры еще витали в воздухе и мужчины посматривали друг на друга настороженно, молчаливо признавая собственные ошибки. Пока Бенедикт, непослушными руками приводил в порядок остатки волос и своего костюма, Жан на все лады ругал собственную неосмотрительность, позволившую связаться с церковным фанатиком. Всем, с кем ему приходилось работать ранее, не хватало веры, чтобы нарушать установленный Жаном порядок сна подобным образом. Бенедикт повернулся к Мастеру Кошмаров лицом и губы Бертье, отметившего несоответствие величественной осанки своего капитана с внешностью нищего, тронула саркастичная улыбка.

Броски кубиков

Результаты броска : -2

Отредактировано Бенедикт (2021-11-19 17:33:23)

+2

13

https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/746382.png

Мир снов - одна сплошная фантасмагория, живущая по своим законам. Она цепляется за обрывки мыслей и эмоций, которые носятся хаотично словно ветер. Знакомые, но не узнаваемые образы и лица. Зыбкие материи, обрушивающиеся и проявляющие, танцующие в безумном калейдоскопе. Жан был удивлен тому, как быстро Бенедикт, не без его, конечно же, помощи, разобрался с тем, по каким правилам нужно играть в этом мире. Быть может, это его убережет, когда ему в сознание попытаются влезть другие менталисты.

Но сейчас ему нужно было сосредоточиться на их миссии. Темнота исчезла, сменившись лесом. На этот раз спокойным. Здесь уже не бушевало и ревело пламя. Лишь тишина и щемящее чувство тоски. Жан рукой показал Бенедикту направление, по которому нужно идти, а после растворился. Но сервит все еще мог заметить, что с его лица никак не хотела сходить та трещина. Насколько неестественная в мире яви, насколько органичная здесь. Словно Жан - не человек из плоти и крови, а хрупкий фарфоровый сосуд. Именно действия Криона и привели к тому, что сейчас этот сосуд опасно треснул.

Дорога вела к свету, но казалось бесконечной, хотя расстояние было не более пятнадцати метров. Но эти пятнадцать метров ощущались как несколько километров. И не потому, что ноги не несли. Мужчина ощущал, что он идет быстро и легко, но словно что-то не хотело подпускать к себе. Пространство,  мягко и тягуче обволакивая, защищало своего хозяина, с неохотой давая подступаться к нему.

Но только когда путник порядком выбился из сил, он подошел к границе леса, где из белого света наконец-то увидел небольшую церковь с прилегающей к ней совершенно небольшим кладбищем -  четыре черных деревянных креста высились над землей. А перед ними сидел Трайер, держа в руках и прижимая к себе что-то или кого-то. Увы, капитан сервитов не мог рассмотреть, что же именно держит на руках Фолкер. Лишь по очертанию силуэта можно было догадаться, что это некогда было человеком. Но выглядело это как прогоревшая головешка, которую нещадно рассыпал ветер. Его порывы сдували пепел, унося его безвозвратно, заставляя истончаться и тем самым окончательно утерять намеки на любую человечность.

Когда он смог подойти столь близко, что смог бы рассмотреть лицо Трайера, то увидел в его давно выплаканных сухих глазах печать глубокой скорби. Скорби, которая теснила и душила даже самого Бенедикта. Но обугленные остатки уже напоминали в его руках обычное полено, которое бросают в камин. Эту головешку он бережно прижимал к груди как грудного ребенка, но оно было настолько хрупким, что треснуло и осыпалось пеплом на землю. Ушел, как песок сквозь пальцы - не удержать.
Трайер поднимает голову. И сервит видит на его белом лице и волосах пятна крови. Чьей - не разобрать. Но бывший послушник поднимает руку, а перед ладонью начинает расти пламя, принимая очертания огненного шара, направленного на Бенедикта. Воздух буквально спирается, дышать становится нечем, лишь шар продолжает расти, и его размеры становятся угрожающими. Если он попадет, сервит умрет.

Рука вздрогнула. С мутных красных глаз словно спадает поволока, и он узнает того, кто к нему пришел. Пламя тухнет резко и внезапно, а парень снова опускает голову. Ладони погружаются в пепел. Но собрать его уже невозможно.

Жан подозрительно молчал, словно оставив их наедине для разговора. Но прежде веселый и активный Трайер не откликался. Было понятно, что он погружен в состояние своего горя, и безразличен ко всему происходящему. Белый свет, окружавший церковь, начал пропадать. Начали стремительно сгущаться сумерки, тесня Бенедикта предательски опасной чернотой. Из этого мира, вернее из мира Трайреа ушли цвета, а за ними и гас свет.

"Похоже, что он теряет веру" - прокомментировал это состояние Жан. "Тяжелая утрата кого-то дорогого. Узнай у него, где он сейчас находится. Быстрее. Долго держать этот сон больше смогу".
Ресурсы мастера кошмаров подходили к концу. Сервит оставил ему тяжелую рану, нарушив процесс проводимого ритуала, поэтому сейчас он даже не мог злорадствовать как в начале. Ему бы уже просто додержать этот сон... 

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/68681.png[/icon]

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-11-16 11:51:39)

+3

14

[indent]Долгожданная цель, достигнутая не без усилий, была совсем рядом, стоило протянуть руку и дотронуться до забрызганной кровью макушки. Но, как это часто бывает, вдруг оказалось, что весь проделанный путь был лишь подготовкой к осуществлению задуманного, словно прелюдия к музыкальной композиции, а самая важная и сложная ее часть впереди.
[indent]Бенедикт не представлял встречу заранее, и сейчас, глядя на скорбящего Трая осознал, что надеялся увидеть прежнего беззаботного юношу. Молча подойдя к Фолкеру, он присел было рядом. Окружающий пейзаж давил на плечи, создавая гнетущее впечатление и желание скорее покинуть негостеприимный черно-белый унылый мир. Трай продолжал сидеть, молчаливо баюкая чьи-то обугленные останки, не обращая внимания на сервита и ощущение чего-то неправильного не покидало того. Жан просил поспешить, но Крион не представлял возможным приступить к расспросам в такую траурную минуту. Трай изменился, возмужал, потерял мягкость взгляда, наверняка и внутренне изменился под влиянием времени и утраты, и Бенедикт не знал, как вести себя с новым Траем. Но одно он знал точно – в любой непонятной ситуации нужно поступать человечно. Решение подсказали очертания старых крестов, выступающих из туманных сумерек за плечом Трая - это место уже видело смерть и готово принять новое тело. Оставив Трая в его горе, Бенедикт молча направился к маленькому кладбищу, где сознание, натренированное предыдущими событиями, помогло Криону быстро вырыть подходящую яму чуть в стороне от ветхих крестов что бы не тревожить уже лежащие здесь кости. Кому принадлежало тело погибшего? Кем бы он не был, он был очень дорог Трайеру и Бенедикт, которого с бывшим послушником связывала многолетняя дружба с грустью подумал, что смерть его, Бенедикта, причинила бы юноше меньше горя. Кем же он был Траю? Названным отцом? Новым другом? Возлюбленной? Монастырь хранил послушника не только от соблазнов, но и от самой жизни, защищая не только жизненных невзгод, но и от людей, которые могли бы стать близкими ему, но теперь, вступив в свои права, она показала юноше какой жестокой может быть, как легко сводит с людьми и как легко и изощренно отнимает их.  Бенедикт подошел к Траю, присел рядом, заглянув в бледное лицо, хотел, как бывало раньше, положить руку на плечо, но рука прошла сквозь юношу, и Бенедикт, не получивший ожидаемой опоры чуть не потерял равновесие.
[indent]- Пора провести несчастного в последний путь, - сказал он с мягкой уверенностью и увидел в глазах Трая понимание. Крион, забывшись, хотел помочь Траю подняться, поддержав под локоть, но рука снова бессильно упала вниз, проходя сквозь бесплотного юношу.
[indent]Монастырь Святого Михаэлеса никому не отказывал в прибежище, как в земном, так и в последнем, поэтому процедура похорон была хорошо знакома обоим насельникам, но лично предавать земле усопших им не приходилось. Но сейчас мир снов был на их стороне, своевременно предлагая нужные предметы и погребение прошло быстро и спокойно. Трай кинул в могилу горсть земли, и она сама собой степенно наполнилась землей, не вызывая удивления со стороны присутствующих, как это часто бывает во снах.  В полном молчании друзья завершили печальный обряд, и после, когда они замерли у свежей могилы, Бенедикт вздохнул с облегчением. Наученный горьким опытом, он боялся, что набожный ранее Трай, захочет закончить обряд молитвами, но тот молчал, упрямо сжав губы и вперив красные, кажущиеся темными в сумраке глаза, в рыхлую землю. Значит Трай и правда начал терять то единственное, не считая жизни, что у него было.
[indent]- Спи спокойно, - сказал Бенедикт вслух. - Я помолюсь о тебе в монастыре, - добавил он мысленно.
[indent]Сумрак вокруг не сгущался, но и не рассеивался, время словно остановилось, становясь немного плотнее вокруг них, оставляя в неизвестности течение времени, но Бенедикта не оставляло тревожное чувство что он не успеет выполнить задуманное. Бесконечное количество вопросов готовы были сорваться с губ сервита, но из этого обилия он выделил самый главный, ради которого он очутился здесь:
[indent] - Где ты находишься? - и прежде чем получил ответ кладбище, а затем и церковь начали стремительно растворяться в пространстве.

Отредактировано Бенедикт (2021-11-17 20:42:30)

+2

15

[indent]Возможно, в реальности Трайер что-нибудь, да ответил. Хотя бы кивнул или моргнул в ответ, но сейчас на этой церемонии он сам был словно призраком. Обычно, он даже мог молиться во сне, но сейчас он не мог и не хотел этого делать. В сердце поселилась какая-то обида, о которой нельзя было сказать кому-то. Обида и невообразимая тоска. Да, он помнил о притче про Иова на гноище, но сколько ни говори "сахар", во рту слаще не станет. Сколь не повторяй "да будет воля Твоя", боль не уйдет. Великий Творец дает жизнь, и имеет полное право её забрать так, как посчитает нужным, не давая никому отчет в своих действиях. Только от этого не становится легче. Просто ты понимаешь причину всего, и уже не сотрясаешь воздух вопросами "за что" и "почему". Только от этого всё равно не становится легче...

[indent]Жан видел, как Бенедикт хотел коснуться Фолкера, но увы. Мир грёз способен подарить его хозяину ощущения нового мира, созданного для себя, но он никогда не заменит реальности, сколь бы убогой и серой она ни была. Мир грёз не способен передать настоящую радость и тепло. Всё, что остается под утро - лишь горечь разочарования и нежелание вступать в новый день. Впрочем, его мало волновали отношения бывшего послушника и капитана сервитов, он сосредоточился на самом важном, том, ради чего они и собрались здесь.

[indent]Сны не годились для поиска кого-то. Если бы можно было с чем-то сравнить сон, Бертье сравнил бы его с водой. Погружаясь на глубину, сознание теряет любую защиту, утрачивая возможность рационально мыслить. Из подавленного подсознания выплывали огромные и опасные рыбы-страхи и скрытые эмоции, с которыми удается справляться днем. Бесполезно спрашивать человека из сна, где он находится, если встреча во сне изначально не была оговорена. Невозможно спросить того, кто находится вне времени и пространства о материальном. Он просто не поймет его, и не найдет, что ответить.
[indent]Поэтому, когда Крион задал свой главный вопрос, Жану пришлось максимально сосредоточиться. Мало кто представлял себе, какой сложный магический вираж он сейчас выписывал.

[indent]Декорации сна начали стремительно меняться. Пропала церковь, пропали кресты, исчезло кладбище. Сознание Фолкера из глубины стремительно поднималось к поверхности, а граница между явью и сном истончилась настолько, что стала в несколько раз тоньше волоска. Как лезвие бритвы. Одно неверное движение - и сон распадется.
[indent]Трайер приоткрыл глаза, как оно бывает у спящих, у которых приоткрыты глаза. Сцены, увиденные в этот момент, вплетались в сон, заставляя мозг работать, но все еще не разделять, что сон, а что - нет. "Гостеприимный мост", - так называлось место, в котором остановились они с Касом. И сейчас Траер видел себя сидящим между Бенедиктом и Касом у костра. Капитан сервитов тоже увидел Каса, который сейчас был не реальней чем брат де Криона или Леклером, воспроизведёнными в сознании ранее. Причина того, что он был вызван из памяти Трайера. Но по крайней мере стало понятно место, где остановились эти двое. В этот момент натяжение стало максимальным. Канва сна разорвалась и лопнула, пробудив всех его участников.

[indent]Проснулся Трайер, проснулся Бенедикт и Жан. Мастер Кошмаров вдохнул, а потом со стоном схватился за голову, которая болела так, будто по неё только что хорошо заехала копытом лошадь, и она, по какой-то нелепой случайности не развалилась на части как спелая тыква. Он даже не мог представить, как плохо выглядит. От напряжения у него на лице полопались капилляры, а глаза... Белки стали кроваво-красными. От страшной головной боли даже картинка комнаты была смазанной. Плетение эфира было нарушено этой безрассудной попыткой Бенедикта призвать Свет в проводимый ритуал. Сбывшееся течение энергии в какой-то момент ударило по самому магу. И сейчас он не знал, насколько хороши или плохи его дела. За это сервита хотелось самого хорошенько приложить лицом об ближайший острый угол, но Бертье уже сделал ему гадость, отомстив. Сейчас Крион чувствовал себя фактически ничуть не лучше Жана, потому что тот перенаправил в него часть той  самой нарушенной энергии.
[indent]Маг держался за лицо, не в силах открыть глаза, а уж тем более - встать со своего места. Головная боль была настолько мучительна, что даже малейший свет свечи причинял тяжкие страдания.
- Ты получил, что хотел. Проваливай, - прорычал он эти слова, сдерживая стон, грозящийся перейти в завывание.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/50/613278.png[/icon][nick]Жан Бертье[/nick][status]Эринеры Гипноса[/status]

+3

16

[indent]Распятие снова поплыло перед глазами Бенедикта, причиняя боль глазам, к горлу подкатывала тошнота, тело не слушалось, словно после долгого сна в одной позе. Бенедикт не сразу осознал, что они покинули мир снов и находились в комнате Жана.
[indent]Это отвратительное ощущение было ему известно. Впервые он испытал его, когда группа выпускников частного пансионата для благородных юношей отмечала окончание последнего курса, и потом, спустя пару лет, в гостях у господина де Каринье, дяди Бертрана. Стоило хозяину дома уехать на званный раут, как они с другом опустошили полудюжину бутылок великолепного вина пятидесятилетней выдержки под осуждающим взглядом юной сестры Бертрана.  Отвратительное самочувствие на следующий день или встряска, устроенная господином де Каринье, вопящем о неподобающем поведении молокососов, в то время как все участники скандала понимали, что истинная причина ярости кроется в дороговизне выпитого напитка, повлияли на юношу и Бенедикт больше никогда не переходил легкую грань опьянения.
[indent]Комната выглядела, как и раньше и если бы не пугающий вид Жана, по-прежнему сидящего на стуле, то Бенедикт усомнился бы в том, что они и правда посещали мир снов, а не  надрались как два сапожника и все произошедшее не плод его воображения. После того как ему настолько грубо указали на дверь, задерживаться было невозможно, и Бенедикт с трудом поднялся, размышляя о том, чего бы он хотел больше: умереть, уснуть или дать Жану по шее за его хамство. Собственное самочувствие тормозило, но не сдерживало его душевные порывы в то время как внешний вид Жана не располагал к немедленному выяснению отношений. Сделав шаг к стулу, на котором под спиной Жана покоился камзол, Бенедикт подумал, что еще будет время поучить нахала хорошим манерам, тем более после произошедшего этой ночью, уже возникла необходимость для серьезного разговора. Сдерживая желание подтолкнуть Бертье между лопаток в процедуре освобождения своей одежды, но памятуя о том, что Жан избегает прикосновений так же, как и молитв, Бенедикт сказал лишь:
[indent] - Дай взять камзол.
[indent]Жан, не сразу поняв, чего хочет от него Бенедикт все же перебрался на кушетку, где с удовольствием растянулся, искоса глядя на гостя, который слегка покачиваясь на ногах медленно шел к двери, на ходу одевая отвоеванный камзол.  У изножья он остановился и, глядя через плечо, задал вопрос, которого Жан ждал и боялся:
[indent] - Ты черный маг?! Нам придется поговорить об этом позже.
[indent]У двери он снова остановился и, упершись лбом в стену, попытался привести в порядок свой внешний вид. Если бы Жан не был скован неприятным ощущением после слов начальника, он бы рассмеялся, наблюдая как этот аристократишка, в желании соблюсти никому не нужный здесь этикет, старательно застегивает все пуговицы и, судя по движениям рук, пытается завязать шейный платок. Вряд ли Жан знал о гневливом нраве всегда внешне спокойного начальника, поэтому и не догадывался, что эта процедура призвана не только улучшить внешний вид сервита, сколько успокоить его раздражение.
[indent]Уже взявшись за ручку двери, Бенедикт, не подозревающий о том, что его плохое самочувствие было местью со стороны Мастера Кошмаров за ущерб, нанесенный ему молитвами, устыдился своего неудовольствия Жаном Бертье, и, помедлив немного, повернулся, произнеся:
[indent]- Спасибо что помог мне. Я не забуду этого.
[indent]Бенедикт ушел в темноту монастырских коридоров, грезя о хорошем крепком сне, а после можно будет подумать о тренировке с Пат, которой никак не удавался сложный прием, о том, как устроить Мартину отпуск, о котором тот просил, о предстоящем разговоре с Жаном, о письме родным, а лучше о встрече с ними, и о том, как лучше помолиться о неизвестном друге Трая.

Отредактировано Бенедикт (2021-11-19 18:17:07)

+2


Вы здесь » Готика » Некрополь » 06.84. Укрощение строптивых