Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » listen me like it's a deathwish


listen me like it's a deathwish

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/16/386301.png

[82 год, десятый день месяца Засыпания Солнца]
[Утес, Судебный квартал, дом капитана Доминика Бертло]
Доминик, Кэт

Свежие раны болят, а старые шрамы с годами не заживают.
Отчаянная попытка немного заштопать сердечно-душевные ранения алкоголем и ночными разговорами.

+2

2

[indent] Кэт стоит у ворот Допросного Дома, запрокинув голову, всматриваясь в темное небо над Утесом, вдыхая полной грудью воздух, который кажется таким свежим после затхлых камер. Потом она смотрит на сам Дом – это огромное и мрачное строение, в темницах которого никогда не стихают крики и стоны, а в кабинетах с каждой новой подписью обрывается чья-то жизнь. В окнах горит свет, такой мягкий и теплый, создает обманчивое впечатление места безопасного и уютного – хотя Дом действительно безопасен, если ты находишься по другую сторону пыточной камеры и у тебя в руках инструменты.
[indent] Огни Допросного Дома светят приветливо для Кэт, словно приглашая вернуться в сырые камеры. Только вот сегодня у Кэт нет смены, хотя можно было бы зайти в свой кабинет и до утра погрузиться в работу над бумагами. Она почти готова переступить порог Дома, поздороваться с ночной сменой и накинуться на отчеты, но понимает, что это не лучшая идея.
[indent] Ссора с Май выбила из нее все силы. И Кэт пыталась вызвать гнев, дать злости вырваться наружу, сломать что-нибудь или причинить боль кого-нибудь. Но никого и ничего не было рядом. Были усталость, горечь потери и сухая боль обиды, стоящая в горле колючим комком. Кэт морщится от всех этих мыслей так, словно они причиняют ей боль не хуже искалеченной ноги. Возможно, она была слишком резка в разговоре с Май – но будь она чуть мягче, то Май и слушать бы не стала. Возможно, стоило сперва поговорить с Адой – но в последнее время подругу не поймать одну.
  [indent] «Мне никто не нужен».
[indent] Возможно, Кэт слегка ревнует. Признаваться себе в этом сложном чувстве было неприятно. Ревнует Аду, которая всегда была более общительной, более любезной, более открытой и которая легко утащила Май в водоворот всего светского общества Утеса, а Кэт оставила в стороне, как слишком утомительную и неудобную в обращении игрушку. И ревнует Май, которая выпорхнула из-под ее присмотра и решила найти кого-то менее удушающе-заботливого, менее беспокоящегося и пекущегося об ее безопасности, и этим человеком стала Ада. Они обе сверкают, как драгоценные камни, и сияют, как звезды на ночном небе, и ничего удивительного нет в том, что они тянутся друг к другу, становятся все ближе с каждой встречей. Много ли ночей они провели вместе? Нравятся ли Май шелковые простыни Ады, дорогие вина, цветочные парфюмы, засахаренные лакомства, шелест нарядов и шепот гостей в салоне?
[indent] Они выглядят счастливыми, находясь рядом друг с другом. 
[indent] Возможно, Кэт слегка завидует им обеим.
[indent] Она отворачивается от Дома и хромает в противоположную сторону. Куда теперь? Кэт не хочет возвращаться домой – сейчас знакомые комнаты кажутся холодными, неуютными, темными. Она подозревает, что даже Радость, как всегда жмущийся к ее ноге и требующий щенячьими глазами лакомства, будет вызывать разве что раздражение.
[indent] Может быть, провести ночь со стаканом виски? Но «Офицерском зале» сейчас должна быть толпа народу – и Кэт не хочет вмешиваться в веселые вечера бывших сослуживцев, напоминать им своим присутствием о том, что в страже бывают крайне скверные дни. Эти сочувствующие взгляды, неловкие разговоры и жалкие похлопывания по плечу в попытке непрошенного ободрения – к этому невозможно привыкнуть. А ведь столько времени прошло с того инцидента, но Кэт готова поспорить на что угодно, что если она зайдет в «Офицерский зал» и встретит кого знакомого из стражи, то обязательно столкнется с неуклюжей поддержкой, о которой не просила. С произошедшем Кэт смирилась, но вот то, что без жалостливого обращения она даже в карты не может сыграть больше со старыми знакомыми – это уже сложнее пережить.
[indent] Кэт выдавливает из себя невеселый смешок – наверное, это так забавно и так жалко, что ей не к кому пойти, у нее нет ни знакомых, ни друзей, кроме сестры и подруги, которые обжимаются друг с другом и которым она теперь не нужна. Третий лишний.
[indent] «Мне никто не нужен».
[indent] Кэт идет по знакомым улицам, смотрит на знакомые дома, где кто-то уже готовится ко сну, кто-то ужинает в кругу семьи, кто-то проводит вечер с книгой и бокалом вина, кто-то разбирается с работой – Эшворт остается только предполагать, чем заняты незнакомцы.
[indent] Кэт отчаянно хочет поговорить с кем-нибудь.
[indent] Она проходит мимо площади, где проводят казни – три крепких петли лишь покачиваются на ветру, готовые в любой день быть затянутыми на шее приговоренного. Если посидеть в архивах, то даже можно сказать точное число человек, чья кровь у Кэт на руках. Но она не хочет считать – иногда о таких вещах лучше не задумываться. Хотя иногда по ночам ей снятся посиневшие и перекошенные лица, отсеченные головы, обезображенные и изломанные тела, и, просыпаясь, Кэт долго смотрит в темноту спальни, старается успокоить дыхание, унять дрожь в руках, отделаться от фантомного ощущения, как петля затягивается и на ее шее, как чужие руки смыкаются на ее горле, как удар за ударом ее потрошат заживо. А когда обманчивые иллюзии уходят, приходит вполне реальная боль – и до рассвета о дальнейшем сне можно забыть.
[indent] Иногда Кэт думала о том, что стоило покончить со всем этим, попробовать еще раз, сразу после первой провальной попытки.  Наверное, она просто трусиха, которая хочет доказать себе и другим, что это не так.
[indent] Кэт знает человека, с которым можно поговорить.
[indent] Ноги ведут ее к переулкам и аллеям, по артериям улиц Судебного квартала, заводят в освещенные факелами и алхимическими светильниками улицы – Кэт колеблется, замедляет шаг, когда подходит к нужному дому. Она некоторое время стоит на пороге, раздумывая, не совершает ли сейчас самую огромную ошибку в своей жизни, но потом заставляет себя собрать все свое мужество в кулак и сделать это.
[indent] В любом случае, хуже сегодня уже не будет.
[indent] «Мне никто не нужен?» – Кэт смотрит на дверь, в которую сейчас тихо стучится.
[indent] – Добрый вечер, капитан, – Кэт замирает на пороге, вглядываясь в лицо мужчины и стараясь по его выражению понять, насколько помешала ему. – Прошу прощения, что без приглашения.
[indent] Выбивать признания у заключенных как-то проще, чем обращаться за помощью к бывшему начальству. Ломать людям пальцы, вырывать зубы и ногти, дробить кости – все это понятно и привычно, Кэт чувствует себя на своем месте. Сейчас остается надеяться только на то, что она не выглядит жалкой в глазах капитана Бертло.
[indent] – Это неловко, но… Я слишком засиделась над признаниями и потеряли счет времени, – она чуть сбивается с фразы, которая в мыслях звучала так просто. – И теперь понимаю, что не успеваю к себе. Могу ли я переждать ночь у вас?
[indent] Кэт оборачивается, кидая быстрый взгляд на ночную улицу и на то, как в небе горит сигнальный огонь, оповещающий о скором наступлении Тумана.
[indent] –  Я не займу много места и не помешаю вам, капитан.

+3


Вы здесь » Готика » Осколки » listen me like it's a deathwish