Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » Засыпай, на руках у меня засыпай


Засыпай, на руках у меня засыпай

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/853182.png
[83 год, 4 день месяца Грусти]
[где-то в Долине, восточнее Ведьминой Топи]
Трайер Фолкер, ГМ

Трайер ищет убежище на ночь, чтобы отдохнуть, и помощь, чтобы пережить болезнь, но находит гораздо больше — он встречает проповедника Мируэля, который выхаживает юношу и становится его наставником и учителем.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/172797.png[/icon][nick]Мируэль[/nick][status]мужество должно быть спокойным[/status]

+2

2

От края до края
Небо в огне сгорает
И в нём исчезают
Все надежды и мечты.

[indent]Ноги вязнут в снегу, а глаза уже не разбирают дороги.
Дороги куда?.. У него больше нет пути.

[indent]С каждым шагом силы тают. Если он сейчас упадет, то больше не встанет. Трайер прекрасно понимает это.
Из груди вырывается тяжелый грудной кашель. Кажется, что еще чуть-чуть, и легкие вывернутся наизнанку. Он дохает и задыхается. По всем признакам - это пневмония.
[indent]"Свет Всемогущий, забери меня, прошу", - он поднимает голову и смотрит в сумрачное небо. Трайер знает, что сегодня эта ночь станет последней для него. Если его не заберет болезнь, то его точно заберет или холод, или Туман. Или дикие звери. И он покорно согласен почти на все варианты кроме Тумана.

[indent]Мог ли он исцелить себя?
Наверное...
Хотел ли он этого?
Нет.

[indent]"Забери..." - рано или поздно это бы случилось. Нога цепляется за какой-то корень дерева, запорошенный снегом, и одинокий путник тяжело летит вперед. Холодный снег обжигает горячее лицо. У него температура. Слабость, озноб.
Колючие снежинки оплавляются о горячую кожу, смягчая снежную постель.

[indent]Какой сейчас час, какой сейчас день, какой сейчас год...
Все это уже не имело значения. Похоже, что его путь закончится здесь. Говорят, что те, кто замерзает в снегу, в какой-то момент перестают чувствовать холод. Озноб и без того стал его спутником, заставляя клацать зубами. Но сейчас он настолько устал, что мышцам больше не хватало сил на подобное. Холод давно пробрался под его одежду, вымокшую от снега. Она уже не даст ему тепла и не согреет. 

[indent]Все его печали, сомнения, мысли и страдания закончатся здесь. Моль бы слился со снегом, если бы не одежда путника на нем. Он закрывает глаза и сжимает  закоченевшими пальцами крест, прижимая его к груди. 

[indent]"Неужели мне одр сей гроб будет", - вопрос из вечерней молитвы становится утверждением. - "Не оставь меня, прошу..."

Но ты засыпаешь,
И ангел к тебе слетает.
Смахнет твои слезы,
И во сне смеешься ты.

[indent]Как так получилось, что семинарист, подающий надежды, вдруг оказался здесь? Жизнь поставила его перед выбором: предать свои идеалы за сытный кусок и теплую кровать или... Потерять всё. Наверное большинство, не задумываясь, выбрали то пригретое местечко и, безусловно, вакантное, которое предложили Трайеру. Но он в этот момент чувствовал, что если выберет его, то предаст... Предаст всех.

[indent]В тот момент в нем не было какого-то мужества. Он шел, заливаясь слезами. Столько лет обучения, и ради чего? Все его надежды и чаяния разбились в один миг как витражная роза. Нет, мальчишка знал, что ему не быть священником. Он меченный. Но они обещали, что он может стать монахом.

[indent]Все это оказалось ложью. Все это время ему морочили голову. Его готовили исключительно как лояльного церкви бойца. Для игр на политической арене, для собственных нужд, но не для того, чтобы служить Свету. Все потому, что он меченный.
Быть может, если бы сопливого юнца еще тогда взяли в оборот, он бы согласился. Но он уже прошел тот путь, в котором он не просто понял по заученным книгам и рассказам, что попечение Света о Долине действительно есть, но и сам ощутил его присутствие рядом. Отречься - значит предать.

[indent]"Пусть уходит. В нем сейчас говорит глупость и гордыня. Далеко не убежит. Поголодает, помыкается и вернется".
Именно эти слова, брошенные в спину, заставили сжать руки в кулаки и идти. Идти и не оборачиваться.
Идти с мыслью, а может он действительно не нужен? Может все это было обманом? Игрой? Его собственной страстью и гордыней, в которой он что-то о себе возомнил. Может таким образом ему действительно показали его место, тем самым смирив?
Он уже ни в чем был не уверен. Земля ушла из-под ног.

[indent]Фолкер завис между небом и землей, между светом и тьмой в напряженном моменте. Его история вернулась к началу.

[indent]Кто он? Зачем он нужен? Для чего он появился в этом мире? Но к этим вопросам теперь добавился еще один: нужен ли он Свету?

[indent]Стучите, и откроется вам.

[indent]Наверное нет, но он будет стучать. Стучать до последнего в закрытую дверь, как стучат спасающиеся от Тумана. У них просто нет выбора. И у него его тоже, по сути, нет.

+1

3

[indent] Зима выдалась холодная. В храме, несмотря на горящий очаг и трещащие в огне поленья, все равно нельзя было укрыться от мороза – стужа проникает через стены, через двери, через окна, и Мируэль иногда трет озябшие от холода ладони, пытаясь разогреть пальцы. Этот старый храм давно стоило бы немного подлатать: починить крышу, законопатить щели, возможно, что даже поменять двери – эти годились разве что для защиты от Тумана, но не от холодов. А ведь зима еще впереди – сейчас всего лишь месяц Грусти, такой темный, печальный и холодный. Мируэль хмурится, наблюдая, как веселится пламя в камине – с пожертвований прихожан удастся разве что залатать крыши, если он, конечно, найдет работников, готовых помочь ему за скромную плату.
[indent] Мируэль в раздумьях чуть скребет седую бороду – ему, конечно, ничего не грозит, он переживал холода куда страшнее. Но каждую зиму кто-то искал убежища в стенах храма, кров и ночлег, и Мируэль не мог допустить того, чтобы несчастный гость, нуждающийся в отдыхе, замерз в этом ветхом строении. А еще были книги… Его драгоценные книги и свитки, трактаты и манускрипты – они могут все погибнуть от сырости, стоит хотя бы горсти снега упасть на них, провалившись через какую-нибудь щель в крыше. Книги – это сад, который требует ухода, чтобы потом дать свои плоды – знания. И он должен быть заботливым садовником, которые не даст погибнуть саду.
Решено – он до зимы обязательно найдет способ благоустроить храм. По крышам он, конечно, староват уже лазить – седьмой десяток лет накладывает некоторое ограничение на ловкость и прыть, – но вот стены и двери он в состоянии будет подлатать.
[indent] Мируэль поднимается с жесткого табурета и подходит к котелку, склонившись над ним и помешивая похлебку – от нее поднимаются великолепный запах, хотя с мясом могло бы быть намного вкуснее. Но мясо – роскошь для богатых, а богатый монах – нелепость, ведь место монаха рядом с бедняками, сиротами и бездомными, которые нуждаются как в его помощи, так и в молитвах за их души. Единственное богатство, которая должна быть у монаха, это чистота – потому что она ничего не стоит. Зато сухари всегда у него были. Мируэль, отошедший от котелка, уже достает деревянную тарелку и ложку и мешочек сухарей, чтобы скрасить свой ужин, но вдруг тишину храма нарушает отчаянный стук – кто-то стоит на пороге и стучит в двери, а дикий ветер крадет этот звук надежды. Чудо, что Мируэль услышал его. За окном уже смеркается, и скоро должен наползи Туман, в котором рыскают его создания, а кто-то оказался на улице в этот близкий к Туману час.
[indent] Мируэль спешит к дверям, настолько быстро, насколько позволяют его больные колени, и распахивает их – и ловит рухнувшего в его руки юношу, холодного и бледного, как снег.
[indent] Что же, зима только впереди, но вот и путник, ищущий приюта в стенах храма. 
[indent] – Бедное дитя, – сокрушается Мируэль, пока ведет – или скорее несет гостя, который от усталости и слабости почти не шагает – к небольшой, но уютной комнате, самой теплой во всем храме и предназначенной для гостей.
[indent] – Вот так, ложитесь, – воркует он над гостем, когда укладывает его в постель и накрывает самым теплым одеялом, которое только можно отыскать.
[indent] – Все хорошо, вы в безопасности, – говорит Мируэль, поднося ложку с горячим травяным отваром – вместо почти готовой похлебки он как можно скорее вскипятил травяной сбор – к губам юноши. – Прошу, сделайте глоток. И еще один. И еще. Еще, – и когда в миске не остается горячего лекарства, он убирает ее на простой столик у кровати и поит гостя водой из деревянной кружки.
[indent] – Доброй ночи вам, и пусть кошмары не тревожат вас – они остались позади, – Мируэль прощается с юношей, который проваливается в тяжелый лихорадочный сон, уже глубокой ночью, и напоследок касается ладонью лба гостя – убеждается, что может оставить его одного на несколько часов и позволить себе немного сна.
[indent] Следующие несколько дней юный гость борется с болезнью, и Мируэль выхаживает его, поит отварами лекарственных трав и кормит с ложки горячим бульоном, меняет постельное и обтирает бледное тело теплым полотенцем, чтобы поддерживать чистоту. Метка на левом предплечье юноши не ускользает от взгляда Мируэля – он лишь однажды встречал Отмеченного, еще во времена своей молодости. Но его рука не вздрагивает ни на мгновение, когда он обтирает кожу гостя мягкой тканью, и ни грамма доброты не исчезает их его заботы, ни искры теплоты не испаряется из его голоса, пока Мируэль выхаживает гостя, обращаясь с тем же терпением, вниманием и осторожностью, как и с другими людьми, попавшими в схожую ситуацию. Каждую ночь, оставляя незнакомца одного на несколько часов, когда у самого Мируэля уже начинают слипаться глаза, он перед сном молится за юношу – чтобы тот пережил схватку с болезнью, и чтобы Свет помог в этой борьбе.
[indent] И вот оно чудо – на шестой день лихорадка отступает. Мируэль как раз сидит на краю постели своего гостя, принесший завтрак, и, заметив, что наконец глаза юноши приоткрываются, он мягко улыбается ему:
[indent] – С возвращением в мир живых, молодой человек.

[nick]Мируэль[/nick][status]мужество должно быть спокойным[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/172797.png[/icon]

+2

4

[indent]От холода корежило. Потихоньку Трай подтянул колени к груди, сжимаясь в позе эмбриона. Он уже не чувствовал ни рук, ни ног от холода. Не было сил даже на кашель, который теперь стал похожим на бульканье варева в котле, накрытого крышкой. И вскоре его начало клонить в сон. Веки стали совсем тяжелыми. Трайер стал проваливаться в сон. Фолкер понимал, что закрыв глаза, он никогда больше их не откроет, если он сейчас провалится в эту обманную теплоту, то умрет.

[indent]Самое страшное для человека - потерять мотивацию жить. Этот грех называется Отчаяньем. Он подбирается к человеку на мягких лапах, незаметно и поражает не тело, но наносит сокрушающий удар по душе, переламывая её хребтину точным выверенным ударом. 
Думал ли Трай, что испытает чувство оставленности? Свет оставил его, и стал глух к его мольбам.

Во сне хитрый демон
Может пройти сквозь стены,
Дыханье у спящих он умеет похищать.

[indent]Где-то он повернул не туда. Белый цвет как насмешка для такого грязного человека как он. Сохранить внешнее благочестие несложно. Но важно лишь то, что есть в твоем сердце. Ничего не нужно: ни молитвы, ни милостыни, ни жертвы. Все ничтожно меркнет, если в сердце нет любви.

[indent]Любил ли он когда-нибудь хоть кого-то? Нет, не той страстной похотью, которую люди называют "любовью". А той любовью, какой мать любит собственное дитя. Какой муж любит свою семью, отправляясь на войну, чтобы защитить свой дом. Той болезненной жертвенностью, ради которой без сомнений отдают всё, лишь бы другому было хорошо. От любви. Была ли в нем хоть капля той любви? Болело ли у него сердце за кого-то по-настоящему? Да, он был старательным учеником, который жадно впитывал любые знания. И хотел помогать людям. Но стояло ли за этим что-то настоящее?

[indent]Бесплодное дерево должно засохнуть. И ему нечего было положить на свою чашу весов. Не было у него плода.
Все правильно ему сказали. Нельзя ему быть монахом. И дело не в его метке.
[indent]Не дорос еще.

[indent]Эти мысли - как самое мощное и эффективное лекарство от гордыни. Но наша внутренняя чернота хитра. Любое добро она способна обернуть во вред, а лекарство от гордости превратить в яд, отравляющий сознание. 

Бояться не надо,
Душа моя будет рядом
Твои сновидения до рассвета охранять.

[indent]Впрочем, все это померкло. Тень забвения накрывала своим плащом. Его посиневшие губы уже перестали шевелиться. В глазах темнело. Единственный огонек хранило лишь его сознание. Последней мыслью цепляясь за ризы своего Господина, которому он когда-то присягнул на верность.

[indent]"Свет Истинный - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если пойду я и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной..."

[indent]В какой-то момент Трайер ощутил пинок. Кто-то его пихнул в спину не больно, но решительно. Его веки подернулись, но он никак не хотел возвращаться из небытия. И еще пинок, окончательно заставляющий сбросить это все наваждение. Фолькер подскакивает так резво, будто и не болел. Он смотрит перед собой и видит мужчину. Красивого, статного. И почему-то очень доброго. Его одежда не соответствовала той погоде и холоду, который сейчас был.

[indent]"Пошли", - говорит он. И парень понимает, что этот голос где-то слышал. Но он звучит так уверенно и беспрекословно, отзываясь во всем его естестве, что он не мог не подчиниться. Казалось, что даже если он сейчас воспротивится, его тело ему не подчинится. Ему остается только идти. Куда-то пропал холод. Куда-то пропало... Все.
Словно не было больше в этом мире ничего кроме них двоих. И они шли куда-то. Трайер не спрашивал. Его душа застыла в трепете перед...

[indent]Это чувство нельзя было сравнить со страхом. Страх - черное чувство, сковывающее человека, делающего его совершенно безвольным как скотину, боящейся палки. Казалось, что его душа сейчас выпорхнет из тела. Он идет по снегу так легко, не чувствуя ни жара, ни ломоты, не чувствуя боли и сомнений.

[indent]Но вскоре картинка поплыла. Силуэт стал исчезать. Ему оставалось лишь идти за ним. Идти, пока он рухнул перед дверьми какой-то церквушки. Серые краски вернулись в мир. Безрадостные и унылые. И холод вернулся.
Парень застучал. Хотя это было похоже на стук слабо. Он скребся, как скребется котенок, просящий впустить его. А потом. Потом все снова исчезло. 

[indent]Его бред и горячка не позволяла вспомнить все детали своей болезни. Говорят, монахи не лечатся, они подлечиваются. Болезни посылаются нам за грехи. В болезни человеческое естество перестает грешить. И правда, возможно ли думать о женщинах, когда у тебя нестерпимо болит зуб? Легко ли завидовать купающемуся в роскоши ближнему, когда у тебя холера?
Болезни и страдание - одно из тех лекарств, возвращающее человеку его естественный образ Человека. И одна из форм очищения души.

[indent]Через смазанное сознание, через вспышки хрипящего кашля, в приступах которого он захлебывался, он запомнил образ человека, запах трав. И его тихие молитвы. Трайер старался хотя бы мысленно присоединиться к ним, чувствуя некое облегчение и радость, что может помолиться со своим братом вместе. И все это время он не выпускал четки из руки, цепляясь за них как утопающий хватается за тростину. Он боялся, что если отпустит - то больше не найдет дороги назад. К Свету.

[indent]Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них.

[indent]- Вашими молитвами и милостью Света Истинного, - наконец-то он приходит в себя и имеет возможность рассмотреть своего благодетеля. И он нисколько не лукавит. Пневмония - тяжелая и коварная болезнь. С высокой степенью летальности. Если бы не эта молитва, его бы ничто не спасло. - Позвольте узнать ваше имя?
Он садится, поправляя на плече расстегнутую рубашку и ощупывая свою постель, чтобы убедиться, что распятие все еще с ним.

+1

5

[indent] Юноша напомнил Мируэлю самого себя в юности. Еще до того, как найти свое место в этом старом деревянном храме Истинного Света, Мируэль также путешествовал по свету и искал убежище у любого, кто мог только открыть двери измученном и усталому путнику. Конечно, он тогда не верил в Свет и не носил с собой четок с распятием, в отличии от юного гостя, но самому Мируэлю не раз приходилось просыпаться после тяжелой болезни в храмах – священнослужители были теми людьми, которые всегда открыли двери перед путником. Когда трактирщики и хозяева таверн вышвыривали гостя, у которого заканчивались деньги, служители храмов всегда готовы были помочь ему, приютить на ночь и не дать сгинуть в Тумане.
[indent] В молодости Мируэль не ценил этих людей, но в какой-то момент все в его жизни изменилось – и вот теперь он был тем, кто должен был протягивать руку помощи приболевшему путнику.
[indent] От воспоминаний о бурных годах и пыльных дорогах, о комнатах в постоялых дворах и мягком свете свеч храмов, Мируэль тепло улыбается, а в его ярко-синих глазах блестят искорки, когда он смотрит на юношу.
[indent] – Мируэль, – просто представился он. – Я живу в этом храме, хотя и не имею сана, и открываю двери любому, кто нуждается в помощи. Вас чуть не настиг Туман – в этих краях он приходит довольно рано, почти сразу после заката солнца.
[indent] Он замечает, как его гость озирается и ищет что-то под рубашкой и на постели. Мируэль протягивает юноше четки, которые лежат на соседней подушке, почти у головы спящего.
[indent] – Я не стал убирать их далеко, такие вещи должны всегда быть рядом с их хозяином, – он задерживает внимательный взгляд на черных бусинах, поверхность которых в мягком свете свечи блестит и переливается. – Также я переодел вас. Ваша одежда пришла в негодность, я зашил и починил все, что мог, но настоящий портной справился бы лучше. Возьмите пока эти вещи, – кивает Мируэль на стопку одежды, сложенную на прикроватном столике, – они чище и теплее.
[indent] Мируэль не говорит про неприятности с крышей – не стоит беспокоить гостя, который только пережил тяжелые дни и ночь в борьбе с болезнью.
[indent] – Я нечасто встречал молодых людей, которые носят при себе четки с распятием – обычно в руках у юношей-путников бывает меч, кинжал или стилет. Вы верующий?– не без любопытства спрашивает старик. – И могу ли я тоже узнать ваше имя? 

[nick]Мируэль[/nick][status]мужество должно быть спокойным[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/172797.png[/icon]

+2

6

[indent]Когда Мируэль представился и заговорил, Трайер опускает взгляд, смотря перед собой пустым взглядом. У него нет сил и духу смотреть в глаза столь доброму человеку. Одно его присутствие только обличало все его пороки и все его несовершенство. - Благодарю...

[indent]Будь он чуток помоложе и не пережив ту ситуацию, которая с ним случилась, Фолкер бы, скорее всего, пустился в высокую патетику. Была в его характере подобная черта - хвастовство знаниями. Тогда он считал себя эрудированным, имеющим дерзновение  иметь свою точку зрения и, вопреки всему, даже навязывать её как правильную. Разве не это задача священства - нести в мир Свет и Истину? Но сейчас он чувствовал себя из всех болванов первым в Долине, тупорогим бараном, не видящим дальше собственного носа.

[indent]Он потерялся не только в Долине, но и понял, что потерял свою тропу. Прельщающие ложные огни миражей потухли, оставив его наедине с темнотой. Теперь у него была только одна дорога - снова на Свет.
[indent]И потому он молчал, слушая своего спасителя.
[indent]И потому на вопрос об оружии Трайер намотал четки на руки, не отрывая взгляда от распятия, и сказал приглушенно. - Это самое дорогое, что у меня есть.

[indent]Ты можешь потерять абсолютно всё, но никогда не теряй веру. Только она сможет тебя восставить и воскресить из пепла.

[indent]На некоторое время повисает пауза. Но не потому, что Трайер что-то скрывает или не хочет говорить. По нему видно, что он собирается с мыслями на ответ. Он еще слишком слаб, а потому мысли путанные. И, если честно, этих самых мыслей в голове особенно и нет. Поэтому он краток как никогда.
[indent]- Я Трайер Фолкер. Я был послушником в монастыре близ Утёса. Попал я туда в шестнадцать лет и... Не стану скрывать, я готовился к тому, чтобы стать монахом. Я отмеченный, и... - он сглотнул тугой комок в горле, продолжая большим пальцем катать бусинку Розария. Это объясняло тот факт, что он не просто верующий. - Но судьбе видно было угодно распорядиться иначе. Мне пришлось уйти. Я заблудился. Даже не знаю, где я, и что это за место.
[indent]Знал он только то, что если бы не Свет Истинный, приведший его на порог своего дома, он уже бы стал добычей Тумана. Он обвел церковь взглядом, видя проговоренные вслух проблемы.

[indent]Опять долгая пауза.

[indent]- Могу ли я называть вас "отец"? - это не обращение к церковнослужителю, просто Мируэль действительно годился Трайеру если не в отцы, то в деды. Обращаться к нему как к равному или называть его как-то иначе просто язык не поворачивался. - Я перед Вами в неоплатном долгу. И, если вы позволите, я сделаю всё, о чем попросите.

0

7

[indent] Мируэль слушал Трайера задумчиво и не перебивал – только наблюдает за его бледным лицом, переводит взгляд на белые руки, сжимающие четки, замечает, что глаза у юноши необычного цвета – они красные, как рубины. Мируэлю остается только догадываться о том, много ли нелестных слов слышал о себе этот юноша – людям свойственна дикость и жесткость по отношению к тем, кто отличается от них. Он знал, что Отмеченные выделяются из толпы – будь то диковинная внешность или же некие способности, обычным людям недоступные, если те, конечно, не маги или ведьмы. И это их отличие зачастую отпугивало людей, заставляло их сторониться странностей, которые окружали тех, у кого не предплечье красовалась метка. Мируэль невольно вспомнил ту историю, которую услышал от одного из путников однажды: как в деревушки возле Топи Отмеченную девочку, лет десяти-двенадцати, свои же люди погнали в болота, где она и сгинула – посчитали, что это она передушила на рассвете всех петухов, и для погибели ей достаточно было иметь лишь малейшее подозрение в проступке, знак на руке да маленькие рожки, навроде козлиных, робко выглядывающих из-под волос.
[indent] Можно считать чудом любого Отмеченного, которого не сгубили чужие предрассудки. И таким же небольшим чудом было то, что молодой господин Фолкер был послушником – еще наставник самого Мируэля рассказывал о тех спорах, разрывающих конфессии Церкви по поводу места Отмеченных в мире, и Мируэль сомневался, что спустя столько лет эти споры смогли бы немного утихнуть. Но он был рад за Трайера – что тому повезло обрести веру в Свет. Ведь даже если он потерял дом в монастыре, из которого пришлось уйти, то у него была вера – а она подобна солнцу, которое отгоняет отчаяние от души.
[indent] Мируэль не вмешивался в недолгое молчание, наступившее после коротко рассказа Трайера, а потом только немного удивленно вскинул седые брови, услышав вопрос юноши:
[indent] – Могу ли я называть вас «отец»?
[indent] – Боюсь, у меня нет на права зваться «отцом» без сана, и по возрасту я немного не гожусь вам в отцы, но можете попробовать, я не стану возражать, – с беззлобным смехом ответил он. – А что до просьбы, то здесь, – Мируэль обвел комнату выразительным взглядом, – никогда не помешает помощь. Я не так молод, чтобы легко латать крышу, и мои глаза теперь не так остры, чтобы переписать старые тексты. И сам я буду вам благодарен, если вы согласитесь помочь мне. Но все это только после того, как вы окрепнете.
[indent] Мируэль поднялся на ноги и с любопытством взглянул на Трайера, а потом продолжил:
[indent] – Может быть, я сейчас слишком забегу вперед, но весной, как только начнет теплеть, мне бы не помешал спутник в коротком путешествии на запад. Каждую весну я навещаю людей, живущих у Ведьминой Топи, и стараюсь им помочь чем могу – делом и словом. Кто-то болен – и ему требуется лечение, кто-то невежествен – и жаждет знаний, а кто-то в отчаянии – и нуждается в надежде. И я буду рад, если вы составите мне компанию..
[indent] Он задумчиво пригладил бороду и спешно добавил:
[indent] – Но этот вопрос, конечно, может подождать, я не давлю на вас ни в коем случае. И вы вольны оставаться здесь столько, сколько сами пожелаете. В этих стенах немного развлечений для молодых людей, только старое дерево да теплый камин, но если вам интересны книги, то, как я надеюсь, вы найдете в них пользу для сердца и души. Количеством, конечно, навряд ли они превзойдут коллекции в монастыре, где вы жили, но среди них найдутся редкие экземпляры, даже родом из Благородного Рассвета. Умеете ли вы читать?

[nick]Мируэль[/nick][status]мужество должно быть спокойным[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/172797.png[/icon]

+1

8

[indent]- Безусловно, я помогу! - все же не до конца в нем выветрилась эта юношеская порывистость. Иногда она прорывалась как бурный поток, сходящий с гор во время ливней. Фолкер понял, как это наверняка прозвучало очень громко, и потому смутился и замолчал.
Но в тот самый момент он не мог сдержать своей радости. Радости от самого факта того, что он нужен. Свет Истинный в прямом и переносном смысле привел его в Свой дом. Оставленного, брошенного, заблудшего. Привел сюда и через руки отца  Мируэля восставил к жизни. А теперь словно говорил: "Окажи и ты мне милость", благо, что это все было ему посильно.

[indent]Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко.

[indent]Свет Истинный никогда не возлагает на человека непосильную ношу. Он - Свет и Мудрость мира, на его весах правды все взвешено и выверено. Он знает пределы человекам и животным, и никогда не пошлет испытания, превосходящие возможности человека. Трайер в свое время не понимал, что значит это, пока вдруг не осознал: Свет Истинный, посылая нам испытания,  верит в нас гораздо больше, чем мы в себя. Даже когда мы сами в себя не верим...
[indent]"От нас всего требуется так мало, и одновременно так много - довериться Его промыслу".

[indent]Нет толку в сыром глиняном сосуде, не обожжённом огнем. Опаляясь огнем испытаний и искушений, человек приобретает самые дорогие качества, очищаясь как золото в горниле.   ​
Свет Истинный, как же не верить в то, что Тебя нет, когда Ты есть?! И на душе стало так легко и благостно. Ведь он дома... Со своей семьей.

[indent]Кто матерь Моя? И кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои. Ибо, кто будет исполнять волю Света Истинного, тот Мне брат, и сестра, и матерь.

[indent]Какая же это тоска и мука - не знать и не хотеть знать свой родной дом, затапливая вой души алкоголем, опиумом, распутством... И тем самым причиняя  её гораздо больше страданий, а на утро получая лишь хмельную голову, зависимость и срамные болячки, но не находя главного - покоя своей душе. Один из отцов хорошо дал определению греху. Грех - это тот нож, которым мы кромсаем самих себя. Боль души - это то, что сложно измерить. А многие вообще уверены, что её нет. Ах, какое безрассудство!

[indent]С каждым днем из жизни уходят краски. Она становится бесцветно серой, мучительной, невыносимой и тоскливой. Из неё уходят радость и, самое главное, желание жить. Как гангрена она отнимает у человека счастье, съедая его живьем. Но в отличие от гангрены, которая лечится только одним способом - отсечением плоти, превращая человека на всю оставшуюся жизнь калекой, Мудрый Учитель, Свет Истинный - есть Врач не только телесам, но и душам людей. Он способен смердящую плоть возвратить к жизни, и душу. Человеку надо только захотеть выбросить тот нож, которым он рвет сам себя каждый день. Даже над скотиной для забоя так не издеваются, как издевается человек над собственной душой.

[indent]Выслушав все сказанное, Трайер лишь кивнул. Он соглашался на всё. Труд, пост и молитва - есть пища для монаха. Несмотря на то, что Фолкер выглядел типичным белоручкой в буквальном и фигуральном смысле этого слова, он никогда не откажется от возложенного на него послушания. Просто его таланты лежали в интеллектуальной сфере, нежели физической. 

[indent]- Да, я умею читать и писать, - кивает он, поднимая взгляд и улыбнувшись. - Мне приятно знать, что вы доверите мне такое ответственное дело как переписывание книг.
Почему-то многие были уверены, что монахи - исключительно дремучие и темные люди, забывая, что церковь дает образование людям ничуть не уступающее образованию университета. А если поговорить с монахами, то можно в буквальном смысле прикоснуться к великим мудрым мыслям и идеям. Да, это образование направлено в первую очередь воспитание человека в духовном плане, давая пищу для духовного роста.

[indent]Как может великий Царь приглашать к себе во дворец грязных и необразованных невежд? Такая распространённая фраза как "короля играет свита" так же относилась и к представителям Света Истинного. И как слуги Царя царей могут быть... Такими, какими их себе представляют? Называть себя членом церкви и... Не стремиться к знаниям - это кощунство. Вопрос лишь в том, что мир предпочитает называть мудростью и безумием в сей век. 

[indent]- Еще я изучал анатомию, владею основами магии целительства и природной магией. Практиковался как врач. И совсем немного знаю светский этикет. Если это все может пригодиться, я готов, чтобы это все послужило на благо.
По его виду понятно, что стеснённые условия его вовсе не пугают. Здесь ему найдется много работы. Работы, молитвы и общения, которые будут занимать всё его время. И от этой мысли он был счастлив.

Отредактировано Трайер Фолкер (2021-09-27 14:34:25)

0

9

[indent] Свет оберегал этого юношу. Иначе появление Трайера в этот храме Мируэль объяснить бы не мог. Свет приглядывает за всеми жителя Долины, верующими и нет, Отмеченными и освобожденными от странностей, но Трайера он оберегал: иногда Мируэлю казалось, что от белоснежных волос гостя исходило слабое сияние – но это мог быть и свет, мягко льющийся из окна и создающий обманчивую иллюзию. Порой в голосе Фоклера, читавшего молитву, Мируэль чувствовал ту ноту, которая заставляло его сердце содрогаться от надежды и тепла – но возможно, что это было последствием его долгого отшельничества. В некоторые вечера, когда становилось слишком темно, чтобы корпеть над книгами, они сидели у камина, в котором весело плясало пламя, и Мируэль ловил себя на мысли, что хотел бы назвать юношу сыном.
[indent] Это были славные недели, полные тепла, спокойствия, принятия и учения.
[indent] День начинался с утренней молитвы, в полном света главном зале. В некоторые дни они были посвящены надежде на будущее, другие же – раскаяние над ошибками прошлого., порой – за спасение души близких людей, иногда – за покой тех, кто покинул этот мир. Потом был скромный завтрак – под храмом находился скромный погреб, в котором хранились запасы на зиму, ведь до ближайшей деревни и уж тем более города путь был не близкий. О белом хлебе, конечно, можно было забыть, но хрустящих сухарей никогда не бывало в недостатке.
[indent] День же был уделен делам и обучению. Конечно, постигать таинства медицина по книгам, без практики, никогда не было простым делом, но Мируэль старался быть терпеливым учителем, а Трайер был старательным учеником. Между изучением рисунков человеческого тела и чтением строк, написанных когда-то у Университете и переписанных на свежие листы, Мируэль иногда рассказывал занятные истории – как он в молодости сам обучался в стенах Университета Натурфилософии, поступив на кафедру медицины, какие долгие и бессонные ночи он и еще десятки студентов проводили над заучиванием лекций, как возбужденно перешептывались на практиках, вскрывая хладное тело, и как впервые побывали в больницах для бедняков, зашивая раны после одной ярмарочной потасовки.
[indent] Однажды на полках библиотеки, между трактатами об опухолях и записях о развитии плода, даже обнаружился череп – вываренный десятки лет назад и сейчас украшенный серебристым клочком паутины.
[indent] – Бедный Йорк, я знал его, – в шутливом негодовании сокрушался Мируэль, стирая пыль с белой кости.
[indent] На заднем дворе храма, за сбросившими листья и заметенных снегом зарослях дикой малины, было отведено небольшое место для могил. Четыре деревянных креста стояли среди сугробов, покрытые снежными шапками. Первый, самый старый, принадлежал наставнику Мируэля, священнику этого храма, отцу Антуану. Второй Мируэль поставил незнакомцу, который раненый пришел в храм и которого тогда еще молодой Мируэль не смог спасти. Третий и четвертый принадлежали юной девушке и ее мертворожденному ребенку, умерших в один день в мучительных родах. Раз в месяц Мируэль стоял у этого маленького кладбища, молясь о том, чтобы все они нашли покой и Свет по ту сторону жизни, и потом настоял, чтобы Трай запомнил эту молитву – ведь даже самый умелый целитель иногда не может спасти нуждающегося и потом остается только помолиться за упокой души умершего.
[indent] Так незаметно проходило время, и вот наступил Праздник Зимнего Солнцеворота. Наконец-то дни станут длиннее, а ночи короче, и Туман будет получать все меньше и меньше часов. Мируэль долго думал, что же подарить Трайеру, и его выбор остановился на «Книге Премудрости Самсона», полученной когда-то из Рассвета.
[indent] – Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым, – процитировал он слова, написанные на страницах, когда вручал скромный дар юноше.
[indent] Это были прекрасные дни и тихие ночи… кроме одной, когда после заката солнца чужой крик нарушил покой святого места:
[indent] – Помогите, кто-нибудь! Откройте, прошу вас!
[indent] Женский крик, полный ужаса и отчаяния, заставил Мируэля вздрогнуть, и он поспешил к дверям, за которыми раздавались мольбы, разрывающие тишину снежной ночи и зловещий Туман.
[indent] – Умоляю, откройте! Они уже близко, пожалуйста, пожалуйста, помогите!
[indent] Но внезапно он замер, так и коснувшись рукой двери, и потом отступил назад, заметно побледневший, и его взгляд был прикован к небольшой щели у порога под дверью, за которой была только темнота без малейшего огонька. 
[indent] – Не открывай, – голос Мируэля звучал глухо, когда он обратился к Трайеру, а в синих глазах, обычно смотрящих добро и ласково, застыла мрачная решительность. – Иначе оно погубит нас.

[nick]Мируэль[/nick][status]мужество должно быть спокойным[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/3/172797.png[/icon]

+2

10

С того момента их жизнь потекла в размеренном ключе. Под руководством Мируэля Трайер занялся починкой крыши храма, колкой дров и другими необходимыми по хозяйству делами. Недаром говорится, что труд - вторая молитва. Работа спорилась, а сомнения и тревоги постепенно ушли, забрав с собой и следы недавней болезни, которая уже было сомкнула свои железные зубы на его горле.

В тот момент, когда Фолкер появился в этом мире внезапно для самого себя, не рожденный в семье, не имеющий друзей, связей, выброшенный в этот мир на лёд как рыба, которую грубо вырвали на свет из небытия и бросили о холодную жесткую чуждую поверхность, ему стало очень страшно. Он был сиротой и беспризорником против которого целый недружелюбный мир и враждебный Туман. Только в его возрасте многие уже имели связи и представление о том, куда попали. Он же только знал свое имя, умел говорить и имел всего лишь начатки магических способностей.

Сложно передать словами о том, как страшно и одиноко ему было в тот момент. Но Свет Истинный день ото дня взращивал в нём смелость. А еще понимание, что ты не одинок. И пусть Его нельзя было увидеть воочию, как живого человека, стоящего напротив, но ты знаешь, что Он никогда тебя не предаст, не бросит, не оставит, если ты только сам не решишь оставить Его или предать. Если хочется поговорить с Ним - просто помолись. Если хочешь послушать Его - просто возьми в руки Солнечную книгу.

Трайер - болтун. Из всех самых невыносимых обетов для него, как монаха, стал бы вовсе не целибат, а... Молчание. Зов плоти в нём изначально был выражен не так сильно, как... Как-то в один день он самокритично заметил про себя: "Всё могу, молчать - не могу!"
Ему всегда хотелось поделиться своими эмоциями и впечатлениями, вставить свои пять медяков, в основном - пошутить. Стать молчальником равносильно было бы тому, как заядлый алкоголик, не просыхающий неделями, взял и разом завязал со спиртным. Поэтому живя с Мируэлем, он много разговаривал, предлагал темы к рассуждениям, задавал вопросы. Но Свет Истинный в том числе учил его молчать. Раньше он говорил гораздо больше. Сейчас же он выглядел размеренным и более спокойным.

Когда он уходил, то боялся, что не справится, оставшись в одиночестве. Для него это был по-настоящему прыжок веры в неопределенность. И он выжил. А значит, хоть немного но стал смелее, а вера его стала крепче.

Мируэль оказался терпеливым учителем и наставником, за которым Трайер ходил хвостиком. Он, к приятному удивлению, тоже оказался врачом, а потому уроки медицины были для них частой практикой. В свое время Трайера останавливали, запрещая ему прибегать к своему дару исцеления. Плата за магические ошибки была весьма высока в первую очередь для него самого. Здесь не место интуиции и самонадеянности. Врач должен быть уверен в том, что делает. Должен знать и представлять, как это можно сделать обычными методами. И только потом подключать интуицию и дары. А он в свою очередь делился с ним байками из монастыря. Нет ни одного повторяющего святого, как нет повторяющихся снежинок. Свет Истинный сотворил Долину, снег, животных в таком разнообразии видов, с разными характерами. Неужели Великий Творец, создавая душу человеку, позволил себе повториться? Поэтому молодой семинарист делился с ним знаниями и опытом опытных монахов, стараясь приумножить то, что есть. 

- Неужели?.. - в голосе Трайера звучала осторожная радость. Он бережно принимает книгу, которую ему дарят в качестве подарка. Более того, судя по производству, из самого Рассвета! Прикоснуться к текстам книги настоящего любимца Света - само по себе великое чудо. А получить её из столь намоленного и священного места из-под пера монаха - воистину бесценно. Он раскрывает её и осторожно останавливается на одной странице. Глаза падают на строчки, которые он зачитывает про себя. Перечитывать священные книги всегда полезно. Там нет избитых сюжетов или информации, которую ты читал и запомнил, не имея нужды в обновлении. Эта мудрость нуждалась в постоянном обновлении, как нуждаются реки и водоемы в обновлении ключами и притоками. Иначе застаиваются и превращаются в великие болота, а благоухание и прохлада сменяется смрадом.

"Тогда праведник с великим дерзновением станет пред лицем тех, которые оскорбляли его и презирали подвиги его. Они же, увидев, смутятся великим страхом и изумятся неожиданности спасения его, и, раскаиваясь и воздыхая от стеснения духа, будут говорить сами в себе: "Это тот самый, который был у нас некогда в посмеянии и притчею поругания. Безумные, мы почитали жизнь его сумасшествием и кончину его бесчестною! Итак, мы заблудились от пути Истины, и Свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас. Мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Света не познали.

Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная. Как после птицы, пролетающей по воздуху, никакого не остается знака ее пути, но легкий воздух, ударяемый крыльями и рассекаемый быстротою движения, пройден движущимися крыльями, и после того не осталось никакого знака прохождения по нему. Или как от стрелы, пущенной в цель, разделенный воздух тотчас опять сходится, так что нельзя узнать, где прошла она. Так и мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем".

Ибо надежда нечестивого исчезает, как прах, уносимый ветром, и как тонкий иней, разносимый бурею, и как дым, рассеиваемый ветром, и проходит, как память об однодневном госте. А праведники живут во веки. Награда и попечение о них - у Света Истинного".

А потом немного стоит и раздумывает над словами Мируэля. "Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым". Первая часть фразы понятна. А вот вторая... "Что значит быть снисходительным к счастливым?.." Возможно, ответ крылся в словах все того же Самсона. "Все проходит, и это тоже пройдёт".  Быть снисходительным к счастливым - понимать, что это чувство не будет длиться вечно? Понимать, что в этот момент торжества они забудут о Свете Истинном и скорбях?"  "Та надпись говорила о том, что мы должны помнить, что в минуту отчаяния и смятения всегда есть надежда. Рано или поздно все проходит. Увы, счастья это тоже касается". 

Жизнь размеренно текла своим чередом. Молитва, труд, отдых, учеба, молитва. Но в один из вечером спокойствие было нарушено. Трайер сразу подскочил и бросился к дверям храма, как вдруг его остановил голос Мируэля.
- Отец... - Фолкер не противоречит. Он просто хочет понять, почему "нет". - Почему?..
Ответ приходит сразу. "Оно нас погубит". В памяти всплывает один старый эпизод связанный с тем, как Трайер было полез спасать мужчину, который махал из-за дерева рукой. Это идея была ошибочна. Неужели опять?..

офф: меня немножко развезло

итого: 6786

+1


Вы здесь » Готика » Осколки » Засыпай, на руках у меня засыпай