Совет: мойте руки перед едой. и лучше всего после того как оглушите её.

Говорят, что в глубине топей стоит дом и в нём живёт сорок одна кошка. Не стоит туда заходить, иначе хозяйка разозлится.

Отправляясь в путешествие, озаботьтесь наличием дров. Только пламя спасёт вас от тумана. Но не от его порождений.

В городе-над-озером, утёсе, живёт нечто. Оно выходит по ночам и что-то ищет. Уж не знаем, что именно ищет, но утром находят новый труп.

тёмная сказка ▪ эпизоды ▪ арты ▪ 18+
Здравствуй, странник. Ты прибыл в забытый мир, полный загадок и тайн. Главнейшей же из них, а также самой опасной, являются Туманы, окружающие нашу Долину, спускающийся с гор каждую ночь и убивающий всё живое на своём пути. Истории, что мы предложим тебе, смогут развеять мглу неизвестности. А что ты предложишь нам?

Готика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика » Осколки » Призраки прошлого напоминают о себе


Призраки прошлого напоминают о себе

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://forumupload.ru/uploads/001b/2e/0d/44/465658.png

[59 год, месяц Просыпающегося Солнца — 81 год, месяц Ночи]
[Утес]

Луи Лоран, Мортимер Хобарт, Доминик Бертло

друг познается в беде, а в Утесе беда происходит почти каждый день
история от момента знакомства в прошлом и до наших дней

Отредактировано Мортимер Хобарт (2021-09-04 21:01:41)

+2

2

59 год, десятый день месяца Просыпающегося Солнца
[indent] «…фу, блять, как же воняет…» — Луи идёт по улице и с трудом сдерживает рвотный рефлекс, который подступает к горлу с каждым новым вдохом всё сильнее и сильнее. Задерживает дыхание и задыхается, от чего цвет его лица постоянно меняется, то становясь бледным от нехватки кислорода, то красным как свекла, от того, что уже нет сил сдерживаться, а вся кровь приливает к лицу и начинает болеть голова. Но он ничего не может с собой поделать - десятилетний Луи делает так раз за разом, изо дня в день, засыпая и просыпаясь с одними и теми же мыслями: что однажды он заработает достаточно денег, свалит отсюда, подальше от грязи и вони, и наконец отмоет тело от запахов, что преследуют его в самых страшных кошмарах.

[indent] И действительно, в Портовом всегда стоит невозможная вонь: улицы воняют конским навозом и человеческим дерьмом, а дворы — мочой и тех и других. Дома — залежавшейся годами пылью и углём, комнаты — грязными простынями, на которых потеют днями и ночами, и ночными горшками, которые не убирают неделями. Стены — чёрной плесенью и зелёной цвелью, которая по красоте узоров может посоперничать с любыми настенными рисунками лучших мастеров, а лестницы — прогнившими деревянными досками, на которые страшно наступить, не провалившись по самое колено. Воняют и люди: изо рта — гнилыми зубами, если те вообще имеются, немытые тела — потом, запах которого напоминает луковый сок или скисшее молоко, а старики — болезненными опухолями и кровью, которая сочится из незаживающих ран. Но есть одно место, где воняет особенно сильно — порт. Чтобы работать или жить тут, нужно точно быть в высшей степени нечувствительным к самому тошнотворному запаху, а именно к перемешенному трупному и рыбному, что исходит от сотен килограмм рыбы, которую ежедневно потрошат, а потом, сгребая лопатой все кровавые кишки, сбрасывают обратно в озеро или проточный сток, который ведёт прямиком в центр квартала, на площадь.

[indent] Как раз сегодня у Луи «назначена встреча», как говорят деловые взрослые, в одном из подвалов заброшенного рыбного цеха. Но какая это встреча, — он всего-то должен увидеться с Билли, который должен ему несколько медных монет, проигранных в карты, и, если Луи не изменяет память, а она ему точно не изменяет, — уже в шестой раз подряд. Возможно, Луи следует притормозить, и не обманывать всех направо и налево, подумав о том, что это может кому-то показаться подозрительным, — уж слишком он выходит умным. А умных в Портовом не любят, а пиздят ногами, да так, что мать дома не узнает, если она, конечно, вообще есть. Но Луи юн и глуп, — до этого дня ему всегда везло и он спокойно уходил с таких вот встреч на своих двоих, ко всему ещё и звеня монетами в кармане.

[indent] Он спускается по крутой лестнице почти в кромешной темноте. Слабый свет поступает сюда только из нескольких маленьких окон: некоторые из них залиты тёмно-зелёной краской, которая не пропускает ни одного солнечного луча, а некоторые непроглядно черные от копоти и пыли, что собиралась тут годами. В общем, темно настолько, что можно легко оступиться и оказаться внизу, поломав себе не только руки и ноги, но и шею, да так, что та вывернется настолько, что сможешь увидеть свою собственную задницу. Но Луи знает этот путь и буквально скачет по лестнице, весело перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, быстро спускаясь.

[indent] — Билли, ты уверен, что он придёт? Ну и место ты выбрал, — сплёвывает и наступает на харчок, размазывая его, — ещё бы позвал к себе домой, только там пахнет хуже, чем здесь.
[indent] — А как ещё может пахнуть в доме, где его мамка шлюха обслуживает вонючих и потных мужиков, типа моего папаши, — этот смеётся и толкает в бок другого, того, который стоит ближе всего. — И твоего, да, Стэн?
[indent] — Да, — подхватывает смех и начинает вместе с ними громко смеяться, наблюдая, как Билли злится и сжимает кулаки. — Он обещал и меня как-то взять с собой.
[indent] — Заткнись Стэн! И ты, Олли! Ещё слово — и я выбью тебе твои зубы, а они уже не молочные, на их месте не вырастут новые, как в прошлый раз.
[indent] — Где же эта падла? Я вам говорю, что-то тут не чисто, не мог он обыграть меня столько раз подряд.
[indent] — Может быть, ты просто тупой?
А Луи сильно умный хочешь сказать? Когда я разобью его голову, я обязательно посмотрю, как выглядят его мозги.
[indent] — А потом сравнишь со своими?
[indent] — Да! То есть нет! Мне что, тоже голову разбить предлагаешь? Заткнись! Он уже сейчас должен прийти.

[indent] Этот Билли, он из того же дома для беспризорных детей, что и Луи, только старше и тупее.
На седьмой день каждой недели к ним приходит проповедник из ближайшей бедной, всеми забытой церкви и рассказывает истории, от которых хочется смеяться. Истории о том, что все они должны чтить какого-то там Лона, который им сродни второго отца, и Солнце — нашу мать, что упокоилась и приглядывает за нами. Но едва ли все эти шлюхи, которые бросили своих детей, упокоились, — они живее всех живых продолжают раздвигать ноги за деньги или за слово доброе. Так вот, Билли из тех, кто верит в подобную хрень, и считает из-за этого себя лучше и выше других, — за ним, знаете ли, приглядывают. Придурок. Обыграть, или правильнее сказать, одурачить Билли в сто раз приятнее, чем обыграть какого-нибудь стражника в таверне, который за проигрыш угостит мелкого Луи пивом. Такое удовольствие стоит десяти кружек лучшего хмельного в «Гарцующем пони» и не меньше.

[indent] — Билли! Ты где? — Луи идёт по лабиринту из коридоров, которые ведут непонятно куда. — Билли!
[indent] — Он идёт! — кричит и машет рукой, подгоняя всех. — Олли, сукин ты сын, подойди ближе!

[indent] Компания из шести парней, разного возраста и телосложения, собирается вместе, выстраиваясь в шеренгу, точно на службе. Это не удивительно, ведь именно Билл «глава» этой шайки придурков, а он хорошо умеет командовать другими, научившись этому у своего отца, который работает в страже. Но, - к сожалению или нет, - которому совершенно нет дела до собственного сына, в отличии от того дешёвого порошка, который он покупает на углу Старой и Красной улицы у одноглазого Фрэнка, нюхает, а потом трахает Мари Шарп, — немолодую женщину, воспитывающую его мелкого ублюдка за двенадцать серебрушек в год.

[indent] — Луи!

[indent] Имя разносится эхом по полупустому подвалу и, будто ударяясь о стены, догоняет Луи, оглушая. Он вздрагивает, но всё же отчётливо понимает, откуда раздаётся голос. Проходит в самый конец коридора и встречается взглядом не только с Билли, но и с его не менее отбитыми на всю голову друзьями. Он знает всех из этого цирка уродов: Олли — худой и чересчур высокий как на тринадцатилетнего, из-за чего скорее всего и отстаёт в развитии; Стэн — урод, которого нужно ещё умудриться найти, всё его лицо «побито», словно он переболел оспой раза три; Грег — горбатый и кривой, вечно скрюченный и стонущий любитель жаловаться на жизнь; Джордж — одноглазый, всем доказывающий, что ему выбили глаз в драке, но все знают, что одна девка, к которой он клеился, ткнула ему в глаз палкой, хорошенько ещё ей покрутив после этого; и Кас — болезненный, вечно вытирающий сопли об рукав пиджака, что велик ему на два-три размера, интересно где он его только взял. Но всех их объединяет одно — они такие же конченные придурки как и Билли, вокруг которого они собралась.

Грег: «…с хера он такой мелкий… ненавижу мелких…они бегают как тараканы…»

[indent] «…пиздец…»

Билли: «…а вот и ты… тебе пиздец…»

[indent] — Какого хрена, Билли, — Луи уже прекрасно понимает, что будет дальше, — мы вроде как договаривались встретиться вдвоём. Как и в прошлый, и позапрошлый раз, — усмехается он, терять ему уже нечего. Тут два варианта: или он сумеет убежать от них, немедленно сорвавшись с места, или получит от них, да так, что останется ли он после в живых уже интересный вопрос. Но он прекрасно понимает, что даже если у него получится убежать и спрятаться сегодня, они достанут и отпиздят его завтра. — И ещё много раз до этого, да, Билли?

Билли: «…я тебя заставлю проглотить эти монеты, Луи…»

Олли: «…сколько раз он ему проиграл… он сказал, что только дважды…»

Кас: «…блять, мне нужно быть дома к восьми или мамка не на шутку рассердится…»

[indent] — Сегодня ты получишь кое-что ещё, кроме этих сраных монет!
[indent] — Билли, оставь деньги себе, — начинает пятиться и уже почти в полуобороте, готовый убегать, кричит, — И ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ В ЗАДНИЦУ, СУКА!
[indent] — ДЕРЖИТЕ ЕГО!
[indent] — Я выбегу с той стороны, Кас!
[indent] — Лови! ЛОВИ ЕГО!

[indent] Луи ещё никогда не дрался. В крайнем случае, по-настоящему, а детские попытки зайти в спарринг с единичными знакомыми не в счёт. И конечно, когда никогда не дрался — ему всегда было интересно и хотелось узнать больше о боли и о своих возможностях против соперника, несмотря на то, что от этих размышлений ему всегда становится немного не по себе. Иногда он задумывается насчет того, что не хочет вырасти и умереть без единого шрама, но махать кулаками — это не про Луи, да и было бы чем махать по сути: ему десять, и при взгляде на него никому не становится страшно. Он самый обычный пацан, в отличии от ребят постарше, что прямо сейчас гонятся за ним, пытаясь загнать его в ловушку лабиринтов подвала, как грязную крысу. Они точно способны за несколько крепких ударов выбить из него всё дерьмо в самом прямом смысле этого слова. И выбор убежать и получить от них завтра всё-таки куда лучшая перспектива, чем получить сегодня. Может они сами не доживут или повстречаются ему по одному, и тогда он сможет превратить мозги каждого в сопливую кашу из самых неприятных воспоминаний.

[indent] «…налево…» — бежит со всех ног, то и дело вспоминая куда нужно свернуть, чтобы выйти с другой стороны, а не оказаться загнанным в тупик, которых здесь просто дохрена, — «…ещё налево». Наконец видит свет, такой тусклый желтый свет, что падает откуда-то издалека от факелов, что к темноте уже успели зажечь на улицах. Он вырывается из темноты, тяжело дышит, останавливается и даёт себе передохнуть пару секунд, то и дело оборачиваясь и мотая головой в разные стороны, высматривая своих преследователей.

[indent] — ВОН ОН!
[indent] — СЮДА!

[indent] Бегут в его сторону, заставляя Луи снова со всех сил дать от них дёру. Он бежит, пересекает площадь и по пути сбивает пару детишек, что продают «огонь», с которым предлагают провести вас до дома, продавая «безопасность». Они что-то кричат и с радостью показывают Билли и его компании, в какую сторону убежал мальчишка. А он уже несётся вдоль улицы до самого конца, стараясь затеряться в лабиринте переулков Красной улицы, где ходит столько обдолбанных и пьяных, что их всех не сосчитать.

[indent] «…налево, направо… направо…» — в какой-то момент Луи, уверенный в том, что знает все потайные лазейки, допускает ошибку и, сворачивая в последний раз направо, оказывается совсем не в нужном ему направлении, загоняя себя в угол.

«…блять…»

«…блять… блять…»

[indent] Луи плохо соображает, паникует, — он облажался, свернув последний раз не туда.

[indent] «…мне пиздец…»

[indent] — Ну что, сука, набегался?
[indent] — Я же сказал, оставь монеты себе, Билли!
[indent] — Нет уж, я их тебе отдам, можешь не сомневаться! — достаёт из кармана несколько монет и демонстративно покрутив одну из них в руках, кидает Луи в лицо, заставляя того заслоняться руками.

[indent] «…стража…»

[indent] — Билли, в будущем тебя ждёт плаха, ты знаешь это? Твой папаша, которому насрать на всё, не вытащит тебя, — Луи понимает, говори он сейчас что угодно — ничего не изменится, он в западне, и если ничего не предпринять, они начнут бить ногами и не остановятся, пока он не начнёт харкать кровью. Да и остановятся ли?..

[indent] — Меня? Плаха? Из-за тебя? — все вшестером начинают громко смеяться, перебиваясь между собой локтями. — Луи, мы тебя только немного помнём, а дальше ты сам сдохнешь ночью на морозе,  — Билли делает жест руками, прикладывая их груди, но потом тут же кидает ещё одну монету Луи в лицо. — Я здесь буду ни при чем.

[indent] Ему нужно их отвлечь, пробежать мимо них и свернуть в правильном направлении, только и всего. И Луи решает попробовать один трюк, который он уже так давно практикует, но который всё ещё так хреново получается.

[indent] «…стража…»

[indent] — СТРАЖА! — Луи смотрит на Олли, первого с кем встречается взглядом, и кричит так громко, что всех закладывает уши. — СТРАЖА! СЮДА!

[indent] Олли, что ещё секунду назад стоял и давил гнилую улыбку на все свои восемнадцать зубов, меняется в лице.

[indent] — Стража? Где? — он начинает хаотично крутиться, словно у него от страха едет крыша, то и дело мотая головой из стороны в сторону, начинает искать стражников глазами. — ГДЕ? МНЕ НЕЛЬЗЯ ЧТОБЫ ОНИ МЕНЯ ЗАБРАЛИ! — путаться в мыслях пытаясь что-то объяснить или рассказать какую-то историю том, как его словили в прошлом месяце и провели долгую поучительную «исправительную» беседу, дав ему честное слово, что, если поймают ещё раз за нарушение закона, то его с превеликим удовольствием закинут в одиночную грязную и вонючую камеру, где он будет взрослеть, прогнивая как внутри, так и снаружи. И не такая уж камера и одиночная, — с ним конечно же будут крысы.

[indent] «…крысы…»

Олли: «…только не крысы…»

[indent] — БЛЯТЬ, ОЛЛИ!
[indent] — Мы никого не слышим!
[indent] — И не видим!
[indent] — Никто не идёт, Олли!
[indent] — Крысы, крысы...
[indent] — Какие нахрен крысы? ОЛЛИ!
[indent] — Они идут, Я СЛЫШУ ИХ! — Луи продолжает орать, и без его внушения всем шестерым становится не по себе.
[indent] — ЗАКРОЙ РОТ, ЛУИ! — Кас, глубоко вдохнув и широко размахнувшись, бьет Луи боковым ударом в челюсть, отчего того хорошо разворачивает. За этим ударом следует ещё несколько, что уже попадают куда придётся, — в лицо, шею и грудь.
[indent] — Я не могу! Не могу! Я… не могу! — Олли резко разворачивается, толкает что есть силы Грега в грудь и убегает. Все провожают его взглядом и не понимают, что сейчас вообще происходит.
[indent] — ОЛЛИ!
[indent] — Вернись, мать твою!
[indent] — Оставьте его, разберёмся позже с эти трусливым сукиным сыном, — Билли снова обращает внимание на Луи, и последняя монета летит в его лицо и падает к ногам.

[indent] Первые удары, которые они все вместе наносят ему ногами, собравшись вокруг него, нестерпимо мучительные: плечи, грудь и спина — всё начинает болеть, а голова — становится всё тяжелее, а разум мутнеет.

[indent] — Сука, — Билли как следует замахивается ногой и бьёт прямо в солнечное сплетение. Луи прижимает руки в груди и невольно думает о том, как мало он знал о боли, а его любопытство наконец удовлетворяют. Удар. И ещё удар. Кто-то попадает ногой прямо по лицу, а после наступает подошвой ботинка на голову, буквально «вмазывая» Луи в грязь. Его зубы рвут щёку, а глаз начинает плыть, слезиться и кровоточить ещё сильнее, от чего на сером снегу остаются кровавые отпечатки, среди которых выделяется очертание буквы «О», что так красиво и ровно отпечатывается возле его рта. Но с каждым ударом, все ощущения притупляются, и Луи, который лежит на земле, мокрый от снега и грязный в крови, старается свернуться, поджать под себя ноги и обнять руками, чтобы защититься. Ему хочется только одного — чтобы эта боль как можно быстрее прекратилась, а всё происходящее осталось позади.

Отредактировано Луи Лоран (2021-09-12 20:35:46)

+3

3

59 год, десятый день месяца Просыпающегося Солнца

[indent] Морт караулит Каса с самого вечера. Он ждет его около дома, чтобы выловить до того, как Кас встретится со своими друзьями, и в руке у Морта зажат ржавый металлический прут полметра длиной. Десять дней прошло, а засранец даже не думает возвращать одолженный пиджак – и есть у Морта подозрение, что разговорами здесь уже не помочь. Конечно, он попытается решить дело миром, намекнув Касу как можно прозрачнее, что пиджак пора вернуть, но все переговоры проходят как-то легче и быстрее, когда у тебя на руках железный аргумент в виде арматуры. Но Каса первым перехватает другой мальчишка: стоит только должнику выйти за порог дома, как его товарищ уже тут как тут, что-то вещает ему с самым возбужденным видом и тянет за рукав куда-то в сторону Паучьего тупика.
[indent] Морт ворчит себе под нос, когда идет следом за ними, сунув руки в карманы, а прут запрятав под заношенной до заплаток на локтях куртки. Он старается не шуметь, когда перелазит через забор, чтобы не потерять этих двоих говнюков из виду, а потом сидит в тени, чтобы только его не заметил третий мальчишка, с которым Кас и его приятель встречаются у деревянного покосившегося забора трактира. Морт уже думает о том, что вернется за своим пиджаком завтра и уж точно поймает Каса одного, но тем не менее продолжает идти за ними вплоть за рыбного цеха, а потом и вовсе спускается в подвал, где вся компания, которую возглавляет Билли и в которой Кас лишь мелкая шавка, решает какие-то свои дело с другим мальчишкой.
[indent] Лица всех парней ему знакомы, но по именам, кроме Билли, он их не знает – ему не интересно, Морта интересует только Кас. И этот засранец ничуть в своем самодовольстве и уродстве не изменился с последней встречи, на его худых плечах болтается тот самый пиджак, который он одолжил у Морта десять дней назад и должен был вернуть позавчера.
[indent] Морт, который сидит в самом темном углу, чуть ли не в голос ругается всей известной ему бранью, когда переговоры заканчиваются побегом Луи – кажется, именно так его зовут, – и бросается за всеми, выбираясь из пропахшего рыбой подвала и преследуя всю банду, как слишком назойливая муха. Благо, что Билли, Кас и прочие ребята слишком увлечены охотой на мальчишку и им сейчас нет дело за тем, что кто-то бежит за ними, держась на расстоянии и иногда прячась по углам, чтобы только не заметили.
[indent] Морт в какой-то момент видит, что Кас остается один, и уже думает, что лучшего момента не будет, но стоит ему только сделать шаг, как малолетняя банда вновь находит свою добычу и Кас срывается с места, загоняя Луи в какую-то подворотню, из которой тот уже не выберется.
[indent] Дальнейшее развитие событий заставляет Морта вжаться в стену, из-за угла поглядывая на то, как компания Билли издевается над этим беднягой, избивая его вшестером ногами и заставляя жрать грязный снег. Будет чудо, если от его лица что-то останется и уцелеет хотя бы один зуб. Морт не хочет вмешиваться – их там шестеро, а ему всего лишь нужен свой пиджак. Принципы – это хорошо, конечно, и не дать шестерым говнюкам избить до полусмерти одного тощего пацана было бы с его стороны поступком принципиальным и даже благородным. Но Морт говорит себе, что он не идиот и не будет вмешиваться, заступаясь за мальчишку, которого впервые в жизни видит – и скорее всего, судя по резвости обидчиков, не увидит больше никогда. Но при каждом ударе, который Билли, Кас и их дружки отвешивают Луи удары и пинки, Морт невольно ежится, ему не нравится наблюдать за происходящим, но он удерживает себя от добродетельной глупости.
[indent] Придется ждать, пока эти хмыри назабавятся, переломают пацану все ребра, а потом разойдутся по домам – и вот тогда можно будет прижать Каса один на один, угрожая снести его голову арматуриной, если тот не вернет ему этот проклятый пиджак, заляпанный соплями, кровью и грязью.
[indent] А потом происходит нечто, выходящее за рамки обычного избиения. Один мальчишка из компании Билли, высокий для своих лет и тощий, с рыжеватыми патлами и ужасом в водянисто-голубых глазах, начинает выть и орать что-то про стражу – Морт сам подскакивает на месте и оглядывается назад, но за его спиной только пустынный переулок, пахнущий нечистотами и гнилью. Патлатый проносится мимо него, с жуткими воплями про подземелья, допросы и крыс. Морт отскакивает в сторону, чтобы полоумный не сбил его с ног, и прижимается спиной к стене дома, ощущая через одежду, настолько она шершавая и холодная.
[indent] Некоторое время он просто стоит у стены, выглядывая из-за угла, сжимая в руке свое импровизированное оружие и вслушиваясь в заливающийся хохот, в скулеж и всхлипы поваленного на землю мальца. Если бы в голове Морта были винтики, то сейчас бы они крутились бы на полной скорости, пока он думал, как поступить: вступиться за мелкого оборванца и выхватить пиздюлей вместе с ним – или же пойти домой, сделав вид, что он ничего не видел, а этот сраный пиджак потребовать у Каса в другой день.
[indent] Но вдруг за спиной раздается лай и вой какой-то псины, и все ребята Билли оборачиваются к подворотне и встречаются взглядом с Мортом, слишком много думавшим и не успевшим вовремя отпрянуть назад.
[indent] Итак, бежать слишком поздно – Кас его узнал, Билли тоже, судя по взгляду, а потому только вопрос времени, когда уже Морт будет лежать на снегу вместо этого обливающегося кровью мальчишки. Морт старается не выдать то, насколько ему нехорошо от этих мыслей – он принимает вид самый самоуверенный и вальяжный, делая ленивый шаг из своего укрытия и медленно приближаясь к говнюкам.
[indent] – Эй, Кас, – Морт ухмыляется с уверенностью, которой вовсе не испытывает, и поигрывает арматурой в руке, непонятно на что надеясь. – Ты всегда настолько жалок, что такого соплежуя можешь только в компании бить?
[indent] «Мне конец». 
[indent] – Иди нахуй, Морт, – Кас скалит зубы в волчьей усмешке, зная, что ему ничего не будет, пока он рядом с остальными парнями.
[indent] «Мой труп найдут в какой-нибудь канаве».
[indent] – Если только на твой, но он такой мелкий, что без бинокля не обойтись, – Морт перекладывает прут из одной руки в другую, ощущая его резьбу даже через перчатки.
[indent] «Обоссанный той псиной и обглоданный крысами».
[indent] – Хочешь вместе с ним грязь глотать? – Билли отвлекается от пинания мальчишки, чтобы просверлить Морта злобным взглядом.
[indent] – Не, я тебя накормлю, чтобы ты наконец перестал из мамкиной сиськи все выжирать, – он старается придумать что-то более остроумное, но красноречия хватает только на подобные остроты. Но кажется, что им этого достаточно – теперь вся компании смотрит на него так, что еще одно слово – и он труп. 
[indent] «Они меня прикончат».
[indent] – Свиней иди дрючь, – пыхтит другой пацан, на вид самый младший из шайки.
[indent] – Подменить твоего папашу на выполнении его супружеского долга? Нет, спасибо, – Морт смеется ему в лицо и очень надеется, что голос у него не сорвется на нервные смешки.
[indent] Один из парней – Стэн – презрительно ухмыляется и запускает руку в карман, а потом достает кастет, великоватый ему, и надевает его на пальцы, сжав ладонь в кулак.
[indent]  – У бати стащил? Не боишься, что он тебя потом ремнем отхлестает? – он театрально зевает, будто бы нисколько не впечатленный перспективой быть избитым кастетом.
[indent] Приговор он себе подписал. Морт кидает быстрый взгляд на свернувшегося калачиком мальчишку, того самого Луи, и думает, что если они сегодня выживут, то Луи ему будет должен пиджак за спасение своей шкуры. И план у Морта простой как пять грошей: поломать Стэну пальцы, раз уж он засунул их в кастет, напугав его до усрачки так, чтобы он умчался отсюда, а всех остальных отлупить арматурой, пока они будут лупить его.
[indent] Морт смотрит на этот проклятый кастет, стараясь сосредоточиться только на нем, хотя парни уже отходят от Луи на несколько шагов, приближаясь к нему и обступая со всех сторон, как стая волков, который сейчас его загрызут. Гнуть металл несколько сложнее, чем жонглировать пуговицами или заставлять котлы кататься по земле – у Морта и раньше получилось гнуть вилки и ложки, но не когда он оказывался в западне, в которую сам влез. Кастет в руках Стэна вздрагивает, словно живое существо, и дергается – Стэн издает удивленный возглас, пытается выдернуть пальцы от мнущегося на его пальцах отцовского кастета, и вот наконец этому металлическому скрежету вторит хруст ломающихся пальцев и вопль боли.
[indent] Сам Морт тихо охает – висок будто прошивает короткой молнией боли, и арматура, такая знакомая и приятно тяжелеющая в его руке, падает в снег. На несколько мгновений ему кажется, что он ослеп, но потом окружающий мир вроде как проясняется.
[indent] Стэн прижимает искалеченную руку к груди, а остальные парни сморят на его истекающую кровью кисть.
[indent] Морт почти уверен в том, что вот сейчас Стэн бросится прочь, будет орать «КАКОГО ХРЕНА, НУ ТЫ ВИДЕЛ, ВИДЕЛ, Я СВАЛИВАЮ», и бить его будет компания на одного человека меньше, но…
[indent] – Я УБЬЮ ТЕБЯ, – вместо этого вопит Стэн, кидаясь на Морта первым и замахиваясь другой рукой, а ярости в нем куда больше, чем было в начале, и теперь избить до смерти Морта стало делом личным.
[indent] Голова все еще болит, и Морт не успевает уклониться от кулака Стэна, который влетает ему в челюсть – он сам слишком потрясен тем, что его блестящая идея пошла не так, как он рассчитывал, и отшатывается, неуклюже падая на колени. В голове гудит так, словно в ней колокола бьют тревогу, перед глазами летают белые мушки, во рту вкус крови – кажется, он прикусил язык, но его пальцы нащупают на земле упавший прут и сильнее стискивают железяку. Морт с трудом встает на ноги и пятится назад, слепо замахнувшись перед собой, не подпуская Стэна, Билли или Каса к себе близко.
[indent] – Я ТЕБЕ КОСТИ ПЕРЕЛОМАЮ, УБЛЮДОК, – Стэн орет так, что не слышно остальных ребят, и снова рвется впереди всех, стараясь ухватить обидчика уцелевшей рукой. Лицо у него раскраснелось, из ноздрей и рта валит белый пар, и сам Стэн сейчас больше похож на взбесившегося быка. 
[indent] Морт хотел бы сказать, что отбивался достойно и всех-всех победил, его арматура была карающим мечом справедливости и возмездия, но правда оказалась сурова и печальна: железный прут пару раз зацепил парней, даже щелкнув одного из них по лицу и разбив нос, но численное преимущество довольно быстро решило исход схватки – и вот уже Морт сам оказывается лежащим в снегу, с кровоточащей бровью и разорванной круткой, с сидящим на ним Стэном, который сдавливает его горло одной рукой, и лежащей вне пределов досягаемости где-то в грязи арматурой.
[indent] «Я идиот».

Результаты бросков:

На то, чтобы смять кастет: +1, неудача. Применение усилия. Успех +2, но он стоит короткой вспышки головной боли и помутнения перед глазами, арматура падает из рук, а Стэн вместо паники бьет сильнее и яростнее, обещая убить Морта и активно пытаясь это сделать.

Отредактировано Мортимер Хобарт (2021-09-14 11:18:53)

+5

4

59 год, седьмой день месяца Просыпающегося Солнца

Доми иногда казалось, что он слишком много понимает для своего возраста. И не было рядом никого, кто мог бы это подтвердить, - или опровергнуть. И в вообще никого рядом не было.
А знал ли он его, свой возраст?
Странным образом число «девять» всплывало в голове, хотя всем Доминик говорил, что ему десять – с одногодками у него как-то не выходило.
Да и в целом со сверстниками: почти весь круг общения Доминика обходил его года на три.
Может, он и вправду казался старше, чем выглядел – хотя, надо сказать, и выглядел он явно не на девять, а на одиннадцать минимум.
«Только вот много ли она значит, разница эта. Что такое два года?» - не было у Бертло ответа на этот риторический вопрос. Некому было ответить, потому и вопрос был риторический.

И Доминик даже не может даже сказать, что хотел бы жить с родителями, хотел бы быть старше и сбежать из портового.
Потому что побои у Рода на спине – от родителей, и не понятно, «повезло» ли бы также с родителями Доминику.
Потому что от возраста – умирают, и Доминик не хочет умирать, несмотря ни на что. А он хорошо, точно знает, что почти дожил до того возраста, когда кулаки сменяются кастетами, а палки – заточками.
И даже в том, что жизнь за пределами портового лучше, Доминик не уверен. Потому что нет для него жизни за пределами портового.
А на слово Доминик никогда не верит – и дрался уже много раз за это, и бесил словоблудов, бесил даже тех, кто сам не врет, - и с удовольствием бы Доми засунул их языки им глубоко в одно место, если бы не перешли они тот самый заветный возраст, и не лежали бы под их подушками кастеты, заточки и еще бог весть что.
Только вот даже в бога Доминик не верил, несмотря на все старания проповедника. Язык проповедника, пожалуй, был длиннее, чем у всех мальчишек двора, вместе взятых – и Доминика это раздражало, но он все равно ходил на эти проповеди и слушал высокопарные речи, просто чтобы убедиться, что его мозги все еще достаточно стойкие, чтобы внять этот бред. И не мог поверить, что он действительно одного возраста со всеми этими лицами, упорно пытающимися хотя бы осознать, что им пытается донести гладко выбритый слуга Церкви.

И проповедует ведь он каждый раз наглую ложь.
- Ибо каждому воздастся по заслугам его… – хрипло цитирует Доминик эти чертовы строчки, тут же сплевывая на ступеньки сгусток крови. Пожалуй, эта фраза – единственное, во что он готов поверить.
«Только вот воздавать будет ни черта не свет истинный» - смотрит вдаль удаляющемуся Билли, который со злости явно сломал Доминику пару ребер.
Он думает, что это надолго, но Доми не зря кличут «псом» за глаза - на нем все заживает, как на собаке. Бил в это не верит – по правде говоря, он верит на слово почти так же плохо, как и Доминик. Только вот кулаки у него больше, ростом он выше, и веса в нем на полтора Доминика.
Во всяком случае, Доминику так кажется, хотя Солдат и говорил упорно эту свою дурацкую фразу, «чем больше шкаф, тем громче падает».
- Не похож ты на шкаф, Билли, - говорит вслух, но тихо, себе под нос. Мало ли, - на дерьмоеда ты похож, - снова сплевывает темно-красный сгусток, со стоном поднимаясь со ступенек.
И вечно Солдат доказывал, что сила противника должна играть против него самого, показывая Доминику в сотый раз сложный захват. И у Доми получалось его кинуть – но он знал, на уровне подсознания, что Солдат ему поддавался. Потому что так надо – а надо ли?

- И вообще, что за дурацкое прозвище – солдат, - пинает какой-то камень, который оказывается частью брусчатки, и спотыкается, чуть не падая, а тело вновь отзывается болью.
«Блять»
И так Доми и не спросил у него, почему его прозвали солдатом – уж явно не за то, что он служил. Бертло много раз видел служивых – гладко выбритые, местами в шрамах, местами побитые, неизменно скатившиеся на дно Утеса, именуемое «Портовым».
А Солдат был явно не солдат – уж точно не носят они таких длинных волос. Или, может быть, Доми просто не видел солдат на пенсии?
«Пенсия, что за идиотизм. В Портовом не платят даже зарплат» - когда он сказал это учителю, тот ударил Доминику указкой по голове. Доми даже не стал уворачиваться: слишком уж было неожиданно осознание того, что он прав.
А потом его назвали умником, лишний раз убеждая Доминика в том, что их учитель – форменный идиот. И ребята тоже идиоты. Все до единого.
Но Доми проигнорировал тогда насмешку, слишком их было много. Проигнорировал тогда, чтобы теперь, спустя несколько дней, ему сломали ребра пара отщепенцев. «Просто отлично»
Доминик смеется, тут же понимая, что это была плохая идея – грудь вновь заболела, и наружу из горла попросился очередной кровавый ошметок.
«Надо ж ему было так неистово бить. Как будто убить меня хотел. А может и правда хотел…»
- Если бы только это было так просто… - садится на забор, давая себе возможность немного отдохнуть. Погода была плохая для пеших прогулок.
Оттепель, слякоть…


59 год, десятый день месяца Просыпающегося Солнца

Сколько раз уже Доми объяснял Бриму, что глупо – не верить в совпадения. Сколько раз хотелось впечатать кулак в его смазливую рожу, и сказать: «У тебя нос сломан, вот так совпало».
В прочем, смысла было мало, ведь это только еще более убедит его в правильности своих идиотских доводов. Да и возможностей мало - Брим был на слишком хорошем счету у Змееныша.
А расстраивать своих друзей Доми не любил.
И без того слишком мало вокруг него умных людей. Да в Утесе в целом, говорят, немного. Но то только говорят – а на слово Доминик никогда не верит.
И в очередной раз убеждается в том, что он прав, когда слышит знакомый крик. Был ли Доминик хоть когда-нибудь не прав?
«Не могу же я быть всезнающим. Хотя очень хочется, - парень мнется пару секунд на месте, думая совсем не о криках, - и иногда очень кажется, что так оно и есть»
Крики сливаются в какую-то какофонию, и Доми пинает ногой грязный снег, вспоминая, что ребра все еще ноют при беге, что рука все еще туго забинтована.
Кулак сам с собой сжимается, ощущая натяжение пропитанной кровью и потом ткани, и Бретло понимает, что боли уже нет. Пока нет.
Но ему этого хватит.
Крики становятся отчетливее. Доми почти заходит за угол, как вдруг слышатся шаги и прерывистое дыхание, кажущееся неестественно громким. Парень успевает отпрянуть и ставит бегуну подножку, заставляя того полететь лицом в снег.
В силуэте нетрудно было разглядеть Олли – местного дурачка знали все. Но тот даже не обратил на Доминика внимания: поднялся, бормоча что-то невнятное себе под нос, и бросился бегом еще быстрее, не дав даже ухватить себя за рукав.
- Твою мать, - крики, на какое-то время притихшие, стали громче и приобрели истеричный характер – насколько истеричными могут быть обещания убийства.
«Олли дурачок, но никак не припадочный. Они там людей линчуют?..» - в прочем, зная Олли, едва ли даже это смогло бы напугать его до такого состояния.
Ладонь сжимается сама собой, и Доминик направляется в сторону криков, упорно чеканя шаг.
Обрывки слов, доносящиеся с ветром, заставляют его ускоряться, пока наконец не…
-...КОСТИ ПЕРЕЛОМАЮ, УБЛЮДОК, – последняя фраза заставляет парня перейти на бег. Обыденная фраза для Портового, но она не должна звучать так.
Секунда, другая, третья – выбегая из-за угла, Доминик, кажется, готов к чему угодно. Он не останавливается, ожидая, что его услышат, но никто даже не оборачивается – единственное, что слышат присутствующие, это разгоряченное дыхание Стэна и хрип парня, которого он душит. Парня, которого Доми, кажется, не знает – короткого взгляда не хватает, чтобы сказать наверняка.
Слышится всхлип откуда-то из тупика, и Доми отмечает, что жертва была не одна. Или же парень хорошо отбивался?
Времени на раздумия не остается.

Солдат часто рассказывал, что лучше всего запоминается подготовка к битве, а сама битва кажется мгновением. Он не соврал.

Доминик еле успевает понять, как все произошло. Он сжимает кулак что есть силы, делая последний шаг к Билли, стоящему дальше всех и тяжело дышащему. Хватает его за ворот, с силой разворачивая, и ударяет – точно, размеренно, как учили, впечатывая ноющие костяшки ему в нос, слыша, чувствуя приятный хруст, который могут издавать только ломающиеся хрящи.
Делает еще шаг вперед, силясь остаться в равновесии. Удар оказал даже больший эффект, чем Доми ожидал – бинт окрашивается кровью, а Билли падает, захлебываясь собственным криком.
«Вот мы и квиты» - первая мысль, просочившаяся в мозг.
- Какого хуя?! – голос Каса, прозвучавший совсем близко, Доминик тоже узнает. Тело реагирует быстро, и Доми успевает заметить, что Билли – не единственный, кому разбили нос, а значит, Кас с Стэн единственные, с кем ему предстоит справиться. Считать до пяти Доми умел хорошо.
Только повернуться, к сожалению, Доми не успел – в челюсть впечатался удар. Но руки Каса слишком худые, а челюсть парня – слишком крепкая, чтобы тот сумел его вырубить.
Бертло лишь отшатывается назад, но его тут же берут за ворот одной рукой, вторую занося для другого удара.
«Идиот»
- Ты совсем оху... – Доми пользуется тем, что не упал, как пользуется и разницей в росте – он резко подается вперед, хватая Каса за плечи и ударяя его лбом в основание челюсти.
Слышится скрежет зубов.
«Все как отрабатывали. Если бы только он был жив…» - кажется, мозг отключился вовсе от осознания происходящего, или же адреналин резко пропал из крови; Доминик думал о чем угодно, но вовсе не о том, что делает – рука опускается с плеча на локоть, а вторая берет Каса за ладонь, и тут же Доми тянет его на себя. Кас больше, но явно не тяжелее: он делает шаг вперед, спотыкаясь по подставленную ногу, и падает на колени, а Доми тут же упирается в локоть, беря его руку на излом.
- СТЭЭЭЭЭН! – орет Кас что есть мочи, заставляя Доминика поморщиться. Сзади хрип чуть ослабевает, и парень понимает, что Стэн все-таки воспринимал происходящее.
Доминику на мгновение становится страшно. Если они станут избивать его сейчас, то изобьют до смерти. А против двоих Доминик никогда не выигрывал драки. До сегодняшнего дня
- С-сука, - шипит сквозь зубы, пытаясь еще сильнее напрячь трясущиеся руки, и упирается ногой в плечо Каса, выворачивая его конечность под неестественным углом.
То, что произошло с Билли – скорее удача, и ему никогда не вырубить Каса в честной драке. Особенно сейчас, когда он, кажется, вложил все силы в самый первый удар.
А значит остается надеяться, что он порвет к чертям все сухожилия на руке этого излишне жилистого ублюдка, а потом разберется со Стэном.
Стэн ведь тоже получил в той драке, верно? Должен был получить.
Доминику слишком на многое приходится надеяться…

Отредактировано Доминик (2021-09-16 23:23:21)

+3


Вы здесь » Готика » Осколки » Призраки прошлого напоминают о себе